Волк

Форма произведения:
Миниатюра
Закончено
Автор:
rovitch
Текст произведения:
Волк
    Это была промозглая осень. Настолько промозглая, мерзко-сырая, что даже скорое наступление зимы не радовало. Утро начиналось с подмороженной грязи, а уже к обеду грязь подтаивала, и дороги становились малопроходимыми. На Урале погода чаще всего соответствует времени года. Листьев на деревьях уже  почти не осталось, на полях копошилась ребятня, в поисках картошки, оставшейся после основной уборки. Небо было похоже на свинец, и казалось таким же тяжелым. Шла вторая осень войны.
Асхат шел по раскисшей полевой дороге, с трудом вырывая ноги из грязи, до железнодорожной станции оставалось идти еще километров восемь. В заплечном мешке было немного сухарей, маленькая баночка бараньего жира, смена белья. 
Повестку принесли позавчера. Собирался Асхат быстро, не хотел изводить долгими сборами мать и сестру. Маленький братик Ражап пока еще не понимал, отчего  мама и апайка* ходят и плачут, а Асхат-огай* не катает его на плечах и  не смеется.
Апай – сестра, огай – брат. Башк.
Асхат шел по дороге, поплотнее натянув шапку на  голову из-за сильного  ветра. Но парню было зябко не только от пронизывающего ветра. Внутри у него поселился страх, холодивший его нутро хуже любой непогоды. Страх ледяной петлей стянул горло и тянул назад. Это было  настолько мучительно, что Асхату казалось, что даже дышать ему из-за этого стало  труднее. 
Но Асхат шел вперед. Было ведь и то, что заставляло идти вперед. Долг. Перед Родиной. Перед отцом с матерью. Перед братишкой и сестренкой. Перед своей малой родиной – маленьким селом недалеко от славного города Танкограда. Перед односельчанами. Отец воевал под Сталинградом, был танкистом. Дядя – Хаким Акрамович, погиб под Ленинградом.
Вот теперь на войну шел Асхат. Дорога, петляя, приближалась к лесу. Асхат ругал себя последними словами за то, что позволил страху поселиться внутри. Как же хотелось парню побороть противный холодок внутри! 
Тем временем дорога вынырнула  ненадолго из леса и шла по краю большой поляны.
Асхат почувствовал, как что-то неуловимо изменилось. Стало тихо. Казалось, что даже ветер притих. И тут на поляну вышел волк.
Волки в здешних лесах водились не так часто, их отстреливали. Но с началом войны почти всех мужиков забрали на фронт, сокращать поголовье серых хищников стало некому. Вот они и начали наглеть и плодиться. 
Асхат взглянул в глаза зверю и понял одно – он увидел свой страх. Его страх  обрел форму, его страх стоял напротив. Его страх хотел только одного  - убить. Его страх рычал, скалил желтые клыки, топорщил серую шерсть на загривке. Его страх смотрел исподлобья горящими злобой желтыми глазами. 
То, что было после, Асхат помнил смутно. Помнил лишь, что успел нащупать в кармане брюк небольшой ножик, который ему сделал дедушка, который работал  в МТО кузнецом, как они с волком схватились и покатились по поляне. Как потом Асхат оттирал о траву окровавленные руки. Как долго  не мог унять бешено колотящееся сердце. 
- Мне вот каждый раз перед атакой жуть берет. А тебе страшно бывает? – Глядя в безусое смуглое лицо невысокого, коренастого башкирского паренька, спрашивал рядовой Кузнецов, жадно затягиваясь самокруткой. Сегодня они отбили еще один дом, а их, этих самых домов, занятых немцами,  было много. Фашисты вцепились в Сталинград мертвой хваткой, как волки…
- Я, Ваня, свой страх давно еще победил… - Рядовой Асхат Усманов, родом из небольшой деревушки, на Южном Урале, машинально погладил небольшой ножик на поясе.
+2
363
RSS
00:22
Спасибо.
13:57
Вам спасибо:-) я хотел написать о труженниках тыла, но бабушкины рассказы выветрились из памяти
15:50
+1
Пусть публицистика останется на моей совести))) А Ваша заслуга в создании настоящей художественной прозы.Главное, как мне кажется, у нас у всех одна мысль: через что должен переступить человек, что должен иметь за душой, чтоб поставить долг и ответственность за чужие жизни выше страха за свою жизнь.
В моей истории был ещё один эпизод, который не вошел в очерк.
В штаб заявился нач.прод и при офицерах выдал:
— Рысева, когда свой спирт забирать будешь? Целая канистра твоего скопилась.
Расстроенной санитарке от стыда захотелось спрятаться под печатную машинку.(Современной молодежи такого уже, наверно, не понять)))
Хорошо выручил начштаба Гринько.
— Ну, шо ты к дивчене пристав, как тот банный лист. Бачишь, занята она.
Потом:
— Успокойся, Рысева.Работай.Разберемся.
Кладовщику:
— Пошли, пошли. Шо це кажешь :«спирту целая канистра»?
Спиртом помянули погибших, а большую часть передали в мед.часть.
На войне, как на войне.
22:45
Хорошая миниатюра, спасибо!