Суженый-ряженый

Форма произведения:
Рассказ
Закончено
Автор:
Вербовая Ольга
Аннотация:
Опубликовано в сборнике "Зимние праздники пахнут корицей". За редактуру спасибо Ольге Лещенко!
Текст произведения:

— Суженый мой, ряженый, приди, покажись!

Пристально вглядываясь вглубь зеркального коридора, я вдруг заметила, что стекло стало запотевать. Пламя свечей затрепетало. Я вытерла зеркало платочком и чуть не упала со стула: вместо собственного лица в зазеркалье показался темноволосый парень. Я видела его прежде: Тверской суд, процесс над одним гражданским активистом, судья Владислав Юрьевич Минаев, приговоривший его к четырём годам лишения свободы по явно сфабрикованному делу. Только теперь он не в мантии, а в костюме, при галстуке. И это мой суженый? Моя судьба? Как такое возможно?

Тем временем «суженый» выскочил из зеркала, ни слова не говоря, снял с шеи галстук и положил его на стол.

— Чур меня! – крикнула я, опомнившись.

Минаев исчез, словно и не бывало. Лишь галстук напоминал о его визите.

За что же мне так «повезло»? За какие провинности? Я могла бы выйти замуж без любви, но жить с человеком, которого даже не уважаю…

Заснула я с трудом и перед пробуждением увидела странный сон, будто нахожусь в незнакомой комнате с зеркалами, свечами, рядом этот Минаев в спортивном костюме. Я достаю из сумочки флакон своих любимых духов, кладу на стол…

Проснулась от звонка мобильника. Тамара, лучшая подруга ещё со школы, затараторила в трубку:

— Ну, что, Ланка, как вчера погадала?

— Ой, Томка, лучше б не гадала! Такого козла увидела!

— Да ты что? А я всю ночь просидела у зеркала, как дура, и – никого! Слушай, приходи ко мне, посидим, чайку попьём, заодно и расскажешь, что да как.

Я охотно согласилась. Наскоро собравшись, полезла в сумку, чтоб надушиться, но любимые духи как сквозь землю провалились. Странно! Точно ведь помню, что из сумки их не вытаскивала. Покосилась на галстук: нет, такой судьбы мне не надо! Как только праздники закончатся, пойду в суд, верну ему его вещь! Лучше быть совсем одной, чем с таким бесчестным и беспринципным карьеристом!

Так думала я, спускаясь по лестнице и открывая входную дверь. Погружённая в свои мысли, не заметила, что крыльцо совсем заледенело. Сапоги соскользнули со ступенек. Я не успела ухватиться за перила, головой ударилась о бетон. Больше ничего не помню.

***

Когда я пришла в сознание, обнаружила себя на койке. Надо мной стоял… судья Минаев. На этот раз он был в белом халате, в докторском колпаке. Может быть, мне его лицо опять мерещится?

— Очнулись? – обратился он ко мне. – Как Вы себя чувствуете? Вы помните, кто Вы? И что с Вами произошло?

— Да, вроде бы, — ответила я неуверенно.

Даже голос его. Видимо, совсем всё плохо у меня с головой.

— Что со мной, доктор?

— Похоже на сотрясение мозга средней тяжести.

— Валерий Иванович! — в палату зашла медсестра. – У Волковой из третьей палаты открылось кровотечение.

—Иду, — отозвался доктор.

Я удивилась: Валерий? Почему Валерий? Минаева зовут Владислав!

Когда врач выходил, я заметила, что он хромает на правую ногу. Судья Минаев точно не хромал, когда удалялся в свой кабинет.

Все Святки я провела в больнице и завидовала тем, кто в эти дни гуляет по паркам, наслаждаясь пушистым снегом и лёгким морозцем, катается на катке, а вечера проводит у наряженных ёлочек за чашкой чая или ароматного глинтвейна. Обидно, когда год начинается с такого невезения!

Сначала я думала, что лицо доктора, по мере моего выздоровления изменится. Но нет – Валерий оставался как две капли воды похожим на судью Минаева. Неужели брат-близнец? Однако, его фамилия – Январёв – заставляла сильно задуматься о родстве.

Я и сама не заметила, как влюбилась в своего лечащего врача. Пусть он и хромой, пусть и похож на ненавистного «блюстителя закона». Впрочем, похож только внешне. Не нашла я в его глазах той холодности и надменности, которую тогда в Тверском суде наблюдала у Минаева. Видя, с каким вниманием и заботой он относится к пациентам, я всё больше прикипала к нему душой. Как праздника, ждала обходов, незаметно наблюдала за ним, любовалась его добрыми руками. Голос его, хоть и похожий на голос судьи, звучал музыкой в моих ушах. Я уже потеряла надежду, что он обратит на меня внимание, однако, выписываясь, поймала его тёплый взгляд.

— Может, встретимся после работы, выпьем кофе? — предложил Валерий.

— Я согласна. Завтра вечером как раз свободна.

***

Весь январь зима баловала горожан обильным снегом. Потом пришёл такой же белый февраль. Счастливая зима, когда сердце трепещет в ожидании встреч с любимым!Какое счастье – взявшись за руки, прогуливаться вместе по парковым дорожкам и, свернув в укромный уголок, целоваться! А потом зайти с мороза в кафе, погреться за чашечкой чего-нибудь горячего, любуясь через оконное стекло на падающий снег.

Как-то сидели мы в уютной кафешке друг напротив друга, наслаждаясь ароматным кофе и булочками с корицей.

— Обожаю эти булочки! – сказала я. – Помню, моя мама такие пекла, царствие ей небесное!

— Счастливая ты, Лана! – вздохнул печально Валера. – То есть, я хотел сказать, соболезную. Прости, просто я вырос в детдоме. Мечтал, что мама придёт и заберёт. А теперь даже встречаться с ней не хочу.

— Осуждаешь, что бросила?

— Да она меня не просто бросила. Оставила на морозе в январскую ночь. Потому мне и фамилию такую дали – Январёв. Если бы не нянечка с её бессонницей, так бы и замёрз насмерть. Она же потом родителей моих нашла. Думала, алкаши какие-то, а оказалось, с виду вполне добропорядочные люди. У них двойня родилась – один нормальный, а я с ДЦП. Вот они и решили, что больной ребёнок им не нужен. Мне нянечка потом рассказала, когда мне было четырнадцать.

— И ты никогда не хотел увидеть родителей, в глаза им посмотреть, спросить, как они могли так поступить?

— Родителей – нет. А вот брата хотел. Думал, будет у меня душа родная. Он-то ни в чём не виноват. Спасибо нянечке, дала их адрес! Стал наблюдать за Владом. Тогда, помню, зима была, снег кругом. Он из школы шёл. Подхожу, говорю: привет, братец! А он мне: отвянь, калека, вали обратно в детдом!

Конечно, я и прежде сильно сомневалась, что судья Минаев прекрасный человек, и что родители, воспитавшие такого сына, образцы порядочности, но, признаться, такого не ожидала даже от них. Это ж кем надо быть, чтобы выбросить на мороз своего больного ребёнка? Неудивительно, что такие люди не привили сыну ни совести, ни человечности.

Пока я думала, что сказать, Валера достал из сумки духи. Мои любимые духи.

— Слушай, Лана, я хотел тебе признаться, что в ночь под Рождество гадал на суженую. С зеркалом. И увидел тебя…

— Я тоже, — моя рука сама вытащила галстук, который с января лежал в сумочке как счастливый талисман.

— Ух ты! А я думал: куда свой галстук подевал? Значит, ты тоже гадала?

Придвинувшись, я покрепче обняла Валеру. Какое счастье, что мы нашли друг друга, суженый мой, судьба моя!

0
51
RSS
Нет комментариев. Ваш будет первым!