Cogito ergo sum

Форма произведения:
Рассказ
Закончено
Cogito ergo sum
Автор:
Haruka Nagisari
Аннотация:
Миядзаки совсем забылся в своих мыслях. Он диванный философ, чьи мысли никогда не имели смысла. Но считает иначе, и он думает, что мысль - это следствие существования, это cogito. Совсем маленький рассказ. Философия.
Текст произведения:

 

 

 

Я снова не мог забыть тот день. Обыкновенный рабочий день, но совсем не обычный.  Очередной рабочий день, который даже со всей своей монотонностью не был способен стать обычным. Бахрома лживого города на мгновение дала мне вдохнуть свежего воздуха. И я, выйдя из здания нашей треклятой фирмы, почувствовал себя свободой. И я думал в тот миг, что снова счастлив. Но счастье так мимолётно.

 

 Я проснулся на компьютерном столе. Нога была по большей своей части измазана раменом, который я заварил уже в полночь, чтобы покушать, пока командный бой между моим кланом не закончился. Эти школьники мне написали так много гневных слов в общем чате, что я попросту вырубился. Да, такое у меня бывало уже много лет. От резкой паники я падал в обморок. Покуда данная «привычка» была постоянной, это послужило причиной моей ненависти к школе. После того, как я в третий  раз проснулся в медкабинете, офигевая от того, что было, я совсем перестал посещать учебное заведение. Если бы мать не была строга, я бы не сумел даже прийти на экзамен.

Но не суть. Я не боялся общества, ведь после каждой панической атаки я отрубался, забываясь надолго и даже не запоминая причины паники. Однако…

Вновь перечитывая те гневные слова, резко рвущиеся в адрес моей безобидной персоны, я сказал:

- Если это не страх перед обществом, то перед его мнением-то уж точно.

  Я был безработным уже семь месяцев. После того дня, когда я, расправив руки, заговорил о свободе и счастье, прошло всего-ничего, но я уже помирал со скуки в своей маленькой квартирке, полной мусора и грязи. Даже запах там был ужасным. Но я-то осознавал, что самое ужасное и омерзительное, что ещё могло быть в этой квартире – это сам я. Говорят, человек – себе главный враг. И, видимо, я сам являюсь врагом самому себе. Но ведь даже нецелесообразно считать врагом личности саму эту личность, ведь есть тысячи факторов и форс-мажора из целого мира. Хотя, более всего нецелесообразно всё же считать мир целым. Ведь в глазах моих он перестал быть одним куском. Как физический, так и духовный – мои миры были на грани катастрофы.

- Скука. Как же скучно.

  Каков был смысл жизни такого человека, как я? К чему и зачем? Не имеет значения. Мне просто говорят жить, и я живу. Или не живу? Учитывая положение моих дел, я бы предпочёл назвать такую «жизнь» сплошь и рядом выживанием.

- Но… я не уверен.

  Не зная себе места, я вышел на балкон, кое-как протиснулся через кучи хлама и смог взобраться наверх. И, взглянув на низ, я подумал: «А что если не заморачиваться?».

 

Не на удивление, мне было до странности жарко. И по глупости своей ничтожной я явился на собеседование без футболки. Только в джинсовых шортах.

- Здравствуйте, - я, зажавшись, поздоровался.

- Так, а Вы у нас… господин Миядзаки Томуцу.

- Да.

- Что ж, мы рассмотрели Ваше резюме.

- Уже?

- Да. Иначе бы мы не связались с Вами. Миядзаки-сан, а сколько примерно времени Вы работали учителем английского?

- Довольно долго, - ответил сухо я.

- Насколько?

- Шесть лет.

- Ага.

- Я стал учителем в свои 24. Признаться, ужасная профессия.

 Я не стал об этом говорить. Лишь замолк на полуслове и опустил голову.

- Миядзаки-сан, а Вы точно сможете стать для нас полезным?

- Я закончил колледж фототехником. Разве этого не достаточно, чтобы стать у вас фотографом?

- Нет. Дело не в специальности. Как я могу доверить мастерскую бывшему учителю английского, который… ненавидит свою профессию? Да ещё и человеку, который пришёл на собеседование без верхней одежды.

- И что? Что с того, что я ненавижу профессию учителя? В этом есть проблема? Как можно оценивать навыки фототехники, судя по учительскому прошлому?

  Жар. Мне в тот миг было так жарко! Пот. Да, пот. Вроде бы ничего удивительного, ведь по всей логике вещей потовыделение в жаркую погоду – это обычное дело.  Но дело же было вовсе не в потовыделении, а в том, почему было так жарко. Я плавился. Плавился прямо там.

- Человек должен любить свою профессию. Как я могу доверить дело тому, кто так пренебрежительно относится к своей работе. И, по-видимому, к себе тоже.

Я горел. Изнутри и снаружи, снаружи и изнутри. Пот всё тёк и тёк. И я не мог перестать дышать усиленно. Я не мог перестать паниковать по всякому поводу и без повода вовсе. Неужели я искал смысл, когда нельзя было? Неужели я пытался дотянуться до чего-то холодного? До воды? Да, я уже протягивал руку к бутылке с водой, которая стояла на столе господина Оды. Тяжесть в груди и сухость во чреве моём не давали мне мыслить. Я мыслю – следовательно, я существую. Но Декарт Рене же не мог так чётко выразиться, попадая в ложную цель. Я ведь прав?

 Это утверждение Рене Декарт выдвинул как первичную достоверность, истину, в которой невозможно усомниться — и с которой, следовательно, можно начинать отстраивать здание достоверного знания. И аргумент этого глупого философа не следует понимать как умозаключение, ведь его суть — в очевидности, самодостоверности моего существования как мыслящего субъекта, как, по причине субъективной, cogitoне ограничивается мышлением. Cogito – это акт сознания (представление, мысль, желание и т. п.), в наличии которого субъект отдаёт себе отчёт, «обнаружение сознанием себя самого в любом из своих опытов», в любой ошибочной игре с жизнью.     

Аргумент бедного Рене указывает на самообнаружение субъекта в акте мышления (сознания): я мыслю — и, созерцая своё мышление, обнаруживаю себя, мыслящего, стоящего за его актами и содержаниями. Но ведь нет сути даже в самом существовании. И почему же было так жарко? Я должен мыслить? Я должен был мыслить? И должен был обнаруживать себя мыслящим за мыслью о какой-то банальной вещи, как жаркая погода? Но это же не мышление! Это глупость, пустая трата времени. Нельзя было вечно мыслить о дурацкой погоде, ведь жара в любом случае сменилась бы проливным дождём. И я бы, созерцая не ясно что, просто был позабыл о том, что…

- Явился без верхнего белья, да? – произнёс я, пока господин Ода нёс что-то про долг и обязанность каждого работающего человека.

- Чего? – спросил он, потому что не слышал моих мыслей. Он не мог, не должен был.

- Почему я пришёл без верхней одежды? Вы спросили это. И Вас смутил такой вид.

- Почему нет? Это же странно.

- Странно для нас лишь то, что мы не хотим считать логичным. Я прав? Но ведь я поступил совсем логично, если учитывать фактор того, что на улице очень жарко. Почему же Вы посчитали меня странным после этого? Неужели Вам трудно думать логически? Думать? «Думать» - это абстрактное понятие, гипербола, апогей мысли. Но гипербола – всего лишь преувеличение, средство художественного изображения, основанное на чрезмерном преувеличении;  образное выражение, заключающееся в непомерном преувеличении событий, чувств, силы, значения, размера изображаемого явления; внешне эффектная форма подачи изображаемого.

- К делу, Миядзаки-сан. У меня много дел.

- Много дел? Много дел, да? Почему вместо того, чтобы мыслить вместе со мной, Вы отмахиваетесь делами? Почему бы не заметить друг друга за существованием. Мыслить – существовать. Простой закон бытия. Вы ведь не согласны? Не согласны, да? Но ничего. Не имеет значения. Мне совершенно плевать. Скука? Да, дело в ней, господин Ода. Скука не даёт нам мыслить. Лень не позволяет задуматься о скуке, а та в свою наглую очередь не даёт нам мыслить. Но ведь тот, кто не размышляет, не может называть своё существование выраженным.

- Убирайтесь отсюда! – крикнул Ода-сан.

- Если мы не можем назвать своё существование выраженным, то не можем даже сомневаться в том, что мертвы, хоть в таком случае наша смерть и не будет доказана. Но ведь смерть и выраженность жизни – это лишь догадки. А, быть может, даже самолинчивание. Самоуничижение. Самосуд и самоубийство. Мы должны хотя был лгать себе о том, что существуем. Ложь – есть мысль, а от мысли идёт корень существования. Мысль – суть разум, разум – суть мы сами. А сердце тогда на что? Верно! Сердце – всего лишь кровь. Разум важнее души. Ибо душа существует лишь после разрушения разума. И без разума душа – ничто.

- Уберите его отсюда! Охрана!

 

- Но ведь мысль – залог существования, - сказал я, стоя на мосту, в каком-то киотском парке. Я не находил места своей мысли. Зачем тогда вообще нужна мысль, если она лишь сводит с ума? Почему душа не может быть залогом существования? Почему чистосердечность не способна сделать из человека человека, если это намного справедливее? Неужели Рене?..

- Видимо, Вы не совсем понимаете сути мысли.

 Она подошла ко мне и упёрлась в перегородку. Красивая женщина. На вид лет тридцать. Убогая короткая стрижка не могла затмить её улыбки. Такой улыбки, что, даже исходя из законов мысли, я хотел бы помечтать о важном. Такая это была улыбка.

- Мысль – это противник чувства, понимаете? Некое высшее создание заложило в нас основы разума и сердца, на которых уже много тысяч лет держится человеческая личность. Личность не может быть личностью, если у неё нет опоры разума и сердца. Абстрактные понятия разума и понятие больше религиозное души были противопоставлены. Но какая ирония: без обеих основ человеческая личность сойдёт с ума и, что ожидаемо больше всего, умрёт в полном-полном одиночестве.

- Но ведь… Рене, Декарт Рене, сказал, что cogito – это сущность, которой характеризуется существование. Я мыслю…

- следовательно, я существую. Как Вас зовут?

- Миядзаки… Миядзаки Томуцу.

- Феано Ташиги, рада знакомству, Миядзаки-сан.

- Так что Вы говорили?

- Я хотела лишь сказать, что у cogito нет сути, как таковой. Даже сам Рене должен был понимать, что породил «мысль» как понятие уже порождённое и небезызвестное человеческому роду.  Он не мог бы сформулировать суть «мысли», ведь мысль – это лишь мысль. А суть – это лишь суть. Как можно называть что-то характеристикой существования, если само существование не должно ничем характеризоваться? С моей точки зрения, глупо считать философию cogito приемлемой. Она не имеет смысла. Почему нельзя просто верить в то, что живёшь? Мысль и сердце… Несовместимые понятия, но и не должны быть совместимыми. Однако мысль рождает чувство, а чувство рождает мысль, и мысль рождает разумное или то, что не имеет власти в пределах разумного. Но чувства – не эмоции, и оттенок эмоций является только лишь бельмом между нитью разума и души.

- Хе! Чувства рождаются из сердца, а мысли – из разума. Всё, что Вы сейчас говорите, Феано-сан, звучит как непомерный бред сивой кобылы.

- Бессмыслица? – улыбнулась она.

- Несуразица. Ладно, я пошёл.

- Куда же Вы? Уже устали?

- Я буду здесь завтра с девяти.

- Вы не работаете?

- Нет.

 

 Придя домой, я плюхнулся на кровать и посмотрел на потолок, мысля вслух:

- В чём суть фразы «Cogito ergo sum» [1] ? Мыслить и существовать или же всё-таки… существовать и мыслить? Почему я задаюсь этим вопросом так банально? Может, потому что я не хочу переставать мыслить, а, следовательно, переставать существовать. А жизнь? Разве жизнь и существование – это разные вещи? Они имеют разную ценность, да? И та женщина…

 Признаться, я боялся, что она не придёт. И я не зря волновался, ведь она таки не пришла. Точнее же опоздала на целый час.

- Здравствуйте, Миядзаки-сан. Жаждались?

- Нет. Пока я ждал, я думал о том, придёте Вы или нет.

- Да-да-да! И из Ваших дум следует мысль, да?

- Почему бы и нет, госпожа Ташиги.

- Вам не кажется, что Вы ставите cogito в некий абсолют человеческого сознания?

- Нет, ибо cogito имеет больше смысла, чем что-либо ещё.

- Вот как?

 И вот мы уже сидим в какой-то пивной. Выпиваем и… мыслим.

-  Cogito — не просто акт сознания, но рефлексивный акт, то есть такой, в котором субъект одновременно отдаёт себе отчёт, на который смотрит как бы со стороны, - сказала она.

-  Сознание меня самого не привходит в осознание вещей наподобие некоего сопутствующего сознанию вещей наблюдателя этого сознания. Это сознание вещей и предметов есть сущностно и в его основе прежде всего самосознание, и лишь в качестве такового возможно сознание предметов.  

- Из всей сущности cogito наиболее целесообразна эта: «Я есмь сущее, чей способ бытия состоит в представлении, таким образом, что это представление выставляет в представленность вместе и самого представляющего!».

- Мы должны мыслить. Мышление – это cogito, cogito – это мышление. Наше мышление…

- Несмотря на исходное языковое значение, cogito в картезианской философии отнюдь не сводится к мышлению, но означает всякий акт (представление, переживание) сознания. Cogito – это когда схватить что-либо, овладеть какой-либо вещью, а именно, здесь, в смысле предоставления способом поставления перед собой, „представления", делания видимым для сознания. Любая мыслящая вещь понимает это.

- Вещь мыслящая, что же это значит? Вещь сомневающаяся, осознающая утверждающая, отрицающая, желающая и не желающая, а также — воображающая и чувствующая. Я ведь прав?  Все относящееся к миру, все пространственно-временное бытие есть для меня, значимо для меня, именно благодаря тому, что я познаю его в опыте, воспринимаю, вспоминаю его, сужу или как-либо думаю о нём, оцениваю его, желаю и т. п. Все это, как известно, Декарт называет cogito. Что непонятного?

- Мне-то понятно всё, что ты не учитываешь ещё одного факта: cogito находится у тебя в сердце.

- Чего?

- То, что ты считаешь, cogito – только лишь твоя истина. Истина, живущая в тебе. В тебе и только в тебе. Но это твоя истина, а ничья бы то ни было ещё. Декарт думал всё равно иначе, а всё, что ты мне констатируешь, лишь поверхностно является справедливыми суждениями, лишь тончайшим краем связанными с Декартом. Декарт Рене придумал имя сущности, что мы зовём cogito.  Но как ощущать эту сущность мы выбираем сами. Есть смысл лишь в истине, что рождена разумом, но храниться сердцем. Но нет смысла в одной-единой истине, которая не была бы понятна ни разуму, ни сердцу. Это и есть мысль. И именно это мы зовём cogito. И мы существуем лишь тогда, когда сами хотим этого. Когда верим всем сердцем в то, что мыслим, а мыслим, значит, существуем. В нас всё взаимосвязано. И это две стороны медали. Прощайте.

- Прощайте.

 И она ушла. И я начал думать. Думать и мыслить о её словах. Если верить им, то cogito лишается любого смысла, ведь истина в каждом человеке разная, но она верная у каждого человека, и нельзя называть чью-либо истину неверной. Исходя из философии этой женщины, нет смысла в борьбе разума и сердца, ведь они по иронии живут друг за счёт друга. И это взаимно. А cogito

- Cogito — это «все комплексы спонтанностей моего сознания, многообразно переменчивые, — наблюдение и исследование, экспликация и приведение к понятиям при описании, сравнивание и различение, складывание и подсчитывание, предполагание и выведение, — короче говоря, любые спонтанности теоретизирующего сознания в его различных формах и на его различных ступенях. Равным образом и многоликие акты и состояния душевного строя и воления — нравиться или не нравиться, радоваться и печаловаться, вожделеть и избегать, надеяться и страшиться, решаться и действовать. Все они — причисляя сюда же и простые акты „я", в каких я сознаю мир непосредственно наличный в спонтанном обращении к нему и схватывании его — обнимаются Картезиевым выражением cogito».

 Значит, cogito – это есть я сам, и я сам выбираю, мыслить или не мыслить, существовать или не существовать. И я принимаю такую истину, свою истину, верную для меня истину и истины других людей, близких и не близких, глупых и не глупых, странных и не странных. Мы все едины перед той сущностью, что породила нас и заложила в нас cogito, то есть самих нас. А мы опираемся на сути сердца и разума. Вот моя истина. И пускай она будет вечна.



[1]  «Мыслю, следовательно существую»

+3
174
RSS
Сильная философия, Харука. Хороший текст. Ну, старалась-старалась. И даже без моей помощи! Читая, осозновал многие аспекты текста, но конец всё же странный.
13:20
Харука, это выглядит очень сильно! Написано так, как будто русский — твой родной язык smile Есть всего пара замечаний.
«Любая мыслящая вещь понимает это» — так сказать можно, если действительно говоришь о вещах. Но, судя по контексту, я думаю, ты хотела написать не «вещь», а «сущность».

Хорошая, интересная философия у тебя! Навевает мотивы Альбера Камю, в особенности, его эссе «Миф о Сизифе».
Успехов тебе в дальнейшем творчестве!