Душка

Форма произведения:
Рассказ
Закончено
Душка
Автор:
Gala Gradiva
Аннотация:
Три усталые женщины крутят помидоры, теснясь на душной кухоньке. Зачем? Рассказ попал в пятерку лучших на конкурсе "Хрустальный Родник" 2017.
Текст произведения:

Красно-желтая мякоть помидорного нутра с чваканьем проходила через мясорубку. Шкурка намертво прилипла к шнеку.

Таисия засунула покрученную артритом руку в железную миску и помешала растопыренными пальцами томатную жижу.

– Ну, мама! – Лида поставила на пороге очередное ведро, доверху наполненное только что помытыми, блестящими помидорами. Некоторые из них не дозрели и стыдливо выглядывали зеленоватым боком. 

Таисия вздохнула и налегла на ручку мясорубки.

– Давай я, – Лида умостилась на шаткой табуретке. – Ты все утро крутишь.

Старуха, крякнув, привстала и, не разгибаясь, проковыляла к двери. Лида скинула полотенчико себе на колени.

– Нюрка звонила, приедет. Поможет.

– Пусть.

Таисия отодвинула пыльный тюль и выглянула за порог – весь тесный двор был заставлен ведрами, корзинами, пакетами и пластиковыми клетчатыми сумками, в которых жались друг к другу помидоры. Желтые, красные, сорта черный принц и большие розовые – бычье сердце. Часть из них полопалась, часть не вызрела. Но резать пришлось все.

– Что-то плохо крутит, ма, – Лида закинула в лоток новую порцию помидоров.  

– Так пальцами надо, пальцами! – Таисия грузно опустилась на табуретку рядом и вытерла липкие от сока руки фартуком. – Смотри, как…

Старуха прижала ошметки помидоров к крутящемуся шнеку. Лида раздраженно отпустила ручку и оттолкнула ладонь матери от мясорубки.

– Ну грязные же руки!

Содержимое лотка жалобно булькнуло и ляпнуло на белое полотенце. Таисия тыльной стороной ладони, не торопясь, смахнула жижу.

– Замочи сразу, чтоб не присохло, – по льняному полотенчику расползлось ржавое пятно.

На тюль присела муха, зловеще потерла лапку об лапку и улетела прежде, чем Таисия успеха схватиться за мухобойку.

– Мама! – проскрипела по бетонной плитке просевшая от времени и влажности калитка.

Лида бросила осточертевшие помидоры обратно в ведро и, наспех вытерев руки о подол трикотажного платья, выскочила из тамбура.

– Нюрка! – повисла она на шее у старшей сестры.

Та ревниво завела руки с объемными сумками за спину.

– Ма! Я банки привезла! – крикнула во двор, выглядывая Таисию из-за спины младшей. 

Таисия, опираясь на палку, вышла из дома. Лида радостно повернулась с матери, но тут же скуксилась, заметив томатный сок на руках старухи.

– Опять пальцы немытые суешь в сок?

– Пальцы, пальцы… Всё равно кипятиться всё будет… – тихо прошамкала себе беззубым ртом и потащила одну из нюркиных сумок к дому.

– Ванька-то где? – Нюра осмотрелась вокруг,  – чего тетку не встречает?

Таисия отмахнулась, разбрызгивая капли сока и помидорные семечки, прилипшие к ладони.

– В собачку играет. Весь день в коробке под столом просидел.

Нюра переступила с ноги на ногу.

– А папа?

– Лежит.

***

Ванька сидел под столом в коробке от старого телевизора и смотрел наверх, на прилепленную к лакированной поверхности им же пожеванную жвачку. Обычно он дожевывал ее до такого состояния, чтобы сладость еще не сменилась привкусом резины, и лепил куда-нибудь, куда не доберется бабка, на черный день. Часто, как белка, которая делает запасы на зиму, мальчик забывал про схроны и тогда жвачки каменели и превращались в нескончаемые запасы провизии для маленьких рыжих муравьев. Бабка мазала их дорожки нашатырем, но букашки находили новые Ванькины кладовые и не желали выводиться из дома. Однажды мама, затеяв генеральную уборку, обнаружила жвачный склад за фанеркой шкафа, и заставила Ваньку отдирать все жвачки, из-за чего он пропустил серию любимого мультфильма и даже вечерний его повтор.  

Услышав со двора голос теть Нюры, мальчишка собрался было выбежать ей навстречу, но насупился и умостился обратно. Посреди комнаты на разложенном, как его раскладывали только для праздников, столе в оббитом парчой гробу лежал дед.

***

Все четыре конфорки плиты заняли миски с томатным соком. Таисия помешивала ложкой то в одной, то в другой, добавляла на вкус соли, потом сахара, недовольно качала головой и убавляла или наоборот прибавляла огонь.

– Мама, да оставь ты уже как есть! – Лида с усилием провернула ручку мясорубки. – Раздашь соседям потом. Или цыганам дашь, когда орехи покупать придут.

Нюра подставила вспотевшее после электрички лицо под тоненькую струйку воды из крана, потерла ладонями, размазав густо накрашенные черным карандашом брови.

– Вставай, – легонько подтолкнула коленом Лиду, – я покручу.

Лида протянула сестре полотенце.

– На, вытрись.

Нюра полотенчико взяла, но бросила, не воспользовавшись, на соседнюю табуретку. Мокрыми руками, скользя по глянцевым бокам, достала несколько коричневых с тоненькими зелеными прожилками помидоров.

– Ай, – удивленно повернулась к Лиде, хлопнувшей ее по руке, – чего ты?

– Бери сливки. Черный принц и так съедим. А эти – только и годятся на сок.    

– Так зачем вы их сюда поставили? – ткнула Нюра пальцем на ведро, стоящее у ее ног.

– Мамка приволокла, наверное. – Пожала Лида плечами. – Делай, как правильно.

Нюра забросили в лоток мясорубки маленькие красные помидорки.

– Как правильно или как тебе хочется?

– Ой, Нюрка… – Лида выхватила полотенце с пятном от сока, и забросила в пустой эмалированный таз.

– Кому Нюрка, а кому Анна Константиновна, – старшая прижала ладонью торчащие из лотка бока помидоров, чтоб резвее прокрутились. 

– Это на работе у своих охламонов ты Константиновна. А дома – будь добра – будь Нюркой.

Лида подхватила чайник с можжевеловой подставки, привезенной много лет назад из Алупки, и плеснула воды в таз с полотенцем.

– Кофейку сделать? – поставила чайник на газету, заботливо сшитую капроновой ниткой посредине, чтоб не терялись листки.

– Зачем газетку испортила? – запричитала Таисия и, доковыляв из кухни, переставила чайник, – я еще не прочитала!

– Что там читать-то? – скривилась Лида, – Реклама одна. В мусоре ей место. 

Таисия разгладила ладонью газету, грустно глядя на водные разводы от чайника. Листки тонкой бумаги мгновенно вздулись и пошли волнами, часть текста поплыла.

– Нет, это хорошая газета. Про здоровье, – взвилась старуха, – там рецепты есть. Из народной медицины, проверенные! И про лекарство хорошее написано.

– Ма! – Лида закатила глаза.

Нюра ткнула пальцем на разворот газеты.

– Вот, видишь?

Таисия прищурилась, нащупала чехол на подоконнике и надела очки.

– Вижу. Вот про лекарство люди пишут, как им помогло. А тут рецепты эти… От изжоги и там, для желудка всякие.

Нюра еще раз указала на небольшую надпись в верхнем углу.

– Мам, вот это название лекарства, которое «хорошее». На каждой странице оно есть. Производители проплачивают всю эту газетенку. И отзывы все пишут специально нанятые люди.

Таисия заметила, что с руки старшей дочери на бумагу медленно стекает сок, превращая целые абзацы под ее пальцем в нечитаемое месиво. Старуха укоризненно цокнула языком, забрала газету со стола и прижала к себе, как самое свое большое сокровище.

***

Ванька держался до последнего, но все же отлепил жвачку и пожевал ее. Когда она превратилась в безвкусную резину, скатал тугим шариком и сунул в карман шорт – чтоб от бабки не прилетело, если под столом найдет.

Теть Нюра на кухне что-то увлеченно рассказывала маме. Ваньке страшно захотелось вылезти, но еще страшнее было идти мимо деда. Дед, в общем, лежал тихонько, но преодолеть семь с лишним метров, дернуть сильно заедающую ручку, которая не всегда поддается с первого раза, сейчас казалось Ване запредельным геройством.

С другой стороны, теть Нюра никогда не приезжала к нему с пустыми руками… Ванька крепко зажмурился – в вдруг она привезла жвачки с наклейками? Свесил правую ногу через бортик коробки и, закрыв лицо ладонями, чтоб ненароком не посмотреть на деда, шатаясь, побрел к кухне. Почти дошагав до двери, зацепил босой ногой провод от телевизора и упал, больно впечатавшись темечком в дверь.

Дверь тут же открыли снаружи. Теть Нюра, мама и бабушка удивленно смотрели на Ваню.

– Теть Нюра приехала! – тоненько пискнул Ванька и повис у нее на шее.

– Проголодался? – Лида поднялась и вынула их хлебницы батон, – садись за стол, сейчас бутерброд намажу.

***

Ванька изображал из себя самолет. Широко расставив руки, с громким жужжанием он маневрировал по кухне, заставленной тазиками, кастрюлями и глубокими мисками с томатным соком. Таисия кипятила банки – пузатые трехлитровые, полторашки, литровые и даже совсем маленькие из-под детского питания.

– Майонезные-то зачем? – Нюра устало встряхнула руками, оторвавшись от кручения помидоров и заметив, наконец, чем занимается мать.

– Аджику сделаем, соседям раздам. Удобно, – довольно кивнула Таисия, – и уважил человека, гостинец дал и не много оторвал от себя.

Нюра окинула усталым взглядом ведра и пакеты с помидорами. На мгновение ей показалось, что их количество совсем не уменьшилось. На улице стремительно темнело. Лида щелкнула выключателем.

– Чего ты электричество транжиришь? – недовольно пробурчала Таисия, по одной вынимая стерилизованные банки.

Лида присела возле Нюры, отобрала у той ручку мясорубки и принялась с остервенением крутить.

– Ты совсем ослепнуть хочешь? – рявкнула она на Таисию, быстро проворачивая помидоры. Повернулась к Нюре и жалобно добавила: – Сидит вечно без света, то крупу перебирает, то лапшу режет, а потом плачет, что плохо видеть стала…

Таисия схватилась на мухобойку.

– Вот, – с укором сказала она, – налетели уже!

Старуха пошла к двери, на косяке которой ворсистым серым пятном выделялся большой мотылек с мохнатыми усиками.

– Ой, ма, не надо! – Нюра остановила руку с мухобойкой.

Таисия поджала губы.

– Набьется об лампочку, ошалеет и в сок грохнется…

– Пусть сидит. – Нюра примиряюще погладила мать по сморщенной морщинистой руке, – Я посмотрю, чтоб не залез в банки.

Лида придирчиво наблюдала за сестрой.

– И зачем он нам тут? – брезгливо скривилась она, – ты знаешь, как я боюсь всю эту дрянь с ножками…

Нюра пожала плечами.

– Пусть сидит.

– Вань, – позвала Лида лавирующего среди пустых и наполненных густым красным соком банок истребителя СУ-27. Ванька, урча подлетел к матери.

– Смотри, какой здоровый! – осторожно, чтоб не прикоснуться, указала пальцем на мотылька.

Ваня уставился на него. Особенно его поразили огромные мохнатые усищи, мелко дрожащие от близкого дыхания мальчика.

– У болгар есть поверье… – неуверенно начала Нюра, – что когда кто-то умирает… То он, ну, возвращается в мир живых ночным мотыльком. И нельзя их убивать, потому что это души умерших… Болгары их так и называют – «душка».

На кухне воцарилось тягостное молчание.

– Я теперь больше не самолет! – завопил Ванька. – Я мотылёк!

Мальчик с утробным рыком, размахивая руками вверх и вниз, начал наматывать круги по кухне.

– Выключи свет, а то еще поналетят, – назидательно сказала Таисия, – вон, посмотри…

Старуха достала замусоленный пакетик, стянутый грязно-зеленой резинкой для волос. Из пакетика высвободила ровнехонько сложенные бумажки.

– Это как переехала Лидка к нам, так сразу и стали света в три раза больше жечь, – пожаловалась Таисия Нюре.

– Ну, мам, – простонала Лида, – я же сказала, придут детские в этом месяце – добавлю за свет.

– Не надо мне твоих денег! – возмутилась Таисия, – Я что, с тебя требую?

– Но постоянно всем рассказываешь, сколько киловатт мы тебе нажгли! – возмутилась младшая. Кинув взгляд на ошалело летающего и чудом не сбившего ни одной банки Ваню, рявкнула: – Всё, спать пора! Иди умывайся!

Ванька остановился, растерянно опустил руки и, повесив голову, поплелся к ванной.

– Ты думаешь, нормально, что он там… в комнате с папой будет спать? – неуверенно спросила Нюра, провожая мальчика взглядом.

Лида фыркнула:

– Весь день под столом просидел, рядом с дедом, в собачку играл. Да он не понимает ничего ещё.

***

Ванька лежал на разложенном кресле, глядя в потолок. С улицы доносился протяжный незатихающий лай собак из соседних дворов. Мальчик перекатывал в пальцах шарик из жвачки и напряженно думал. Если душа деда прилетела смотреть, как мама с тетей и бабушкой занимаются его помидорками, то возможно, она вернется в деда и тот оживет? И отменят похороны, и дед встанет и, может, даже всыплет ремня Ваньке для профилактики, но не будет лежать здесь такой тихий и такой страшный?

Ванька привстал. Молодая луна слабо освещала восковое заострившееся дедово лицо. Ваня прищурил глаза и задумался, как засунуть душку обратно в деда. Положим, в комнату она заберется сама, а дальше куда ей?

Мальчик встал и на цыпочках подошел к столу, на котором стоял гроб. Заметил тонкую веревочку, подвязанную у деда под подбородком. Чтобы освободиться от нее и открыть путь душке, пришлось встать на табуретку – без нее мальчик едва доставал до бортиков гроба. Веревочку он развязал, с трудом подняв дедову голову и нащупав за макушкой узелок. Челюсть с тихим щелчком опустилась вниз. Ванька от неожиданности зажмурился, отшатнулся и больно свалился с табуретки.

Стараясь не обращать внимания на саднящую боль в коленке, быстро поправил табуретку, дополз до кресла и накрылся покрывалом с головой. В этот же момент открылась дверь кухни, Лида заглянула в комнату:

– Вань, ты не спишь?

– Сплю, – выдавливая из себя зевок, протянул мальчик.

– Чего шумит у тебя тогда? Я кому сказала, телевизор не включать!

Ванька показательно хныкнул. Из кухни выглянула Нюра.

– Испугался? – повернулась к сестре, – Лид, не закрывай дверь, пусть ему от нас хоть свет идет. А мы тихонько станем говорить.

Лида прикрыла дверь, оставив приличную щель, через которую видно было кусок бабкиного халата с приколотой к нему от сглаза булавкой, миску с толстокожими желтыми помидорами и стену, на которой отражалась мельтешащая тень, бьющегося о тусклую лампочку настенного светильника мотылька.

***

Таисия развернула на столе газетку и подвинула поближе к дочкам, указывая на обведенную простым карандашом короткую статью. Лида нервно подвинула край газеты, нависающий над миской с помидорной мякотью, как раз в тот момент, когда Нюра крутнула ручку.

– Я вам расскажу, – заговорщически понизив голос, довольно сказала Таисия, – пишут, что две девочки – близнецы Дора и Лора, были сросшиеся. Но потом, в пять лет, их врачи рассоединили. И они начали слышать голоса…

– Шизофренией заболели, да, мам? – скептично хмыкнула Лида. 

– Голоса свыше, – не сдавалась Таисия.

Нюра прыснула:

– Покажи, покажи… Чем это они были сросшиеся?

– Головой, видимо, – Лида приподняла бровь, глядя на мать.

Нюра пробежалась глазами по тексту:

– Да, в тысяча девятьсот двадцатом году медицина, конечно, без проблем сиамских близнецов рассоединяла. Еще и головами сросшихся… Ма, взрослый человек, а веришь в такую ахинею!

– Вот разрезали их надвое, и сестры многим людям помогли, – пропустила старуха выпад старшей дочери мимо ушей. – Теперь они ищут свою астральную внучатую племянницу. Я посчитала, – указала пальцем на цифры в газете, – тут написано, как понять внучатая племянница ты их или нет… Так вот, я подхожу.

Лида затряслась от беззвучного смеха. Нюра, едва сдерживая улыбку, кинула на сестру нарочито неодобрительный взгляд.

– А эту самую племянницу они зачем ищут?

Таисия всплеснула руками и посмотрела на дочек как на неразумных, едва раскрывших глаза, котят.

– Они ж старые уже! Старше меня. Хотят денег дать. Написано, – Таисия подняла газетку, поднесла ее близко-близко к глазам и торжественно прочла: – «…чувствуют необходимость поделиться, и выдадут своему астральному внучатому племяннику состояние в сто восемьдесят тысяч триста сорок…»

– Ой, не могу, – Лида уже открыто смеялась, хрюкая и сползая со стула.

– Тише, ты, – прикрыв рот ладонью, нервно хихикнула Нюра, – Ваньку разбудишь. Мам, – повернулась она к насупленной Таисии, – смотри. Это специально для доверчивых людей придумали. Вот ты вышлешь им письмо, а они тебе…

– Там написано, что всё бесплатно! – прошамкала Таисия, – а вы с Лидкой просто завидуете, что мне такое наследство перепадет… Ох, неправильно мы с Костей вас растили… Пороть надо было, пороть…

Нюра уступила место за мясорубкой покатывающейся со смеху Лиде, а сама достала карандаш и села возле обиженной матери.

– Давай посчитаем. Только меня теперь. Возьмите две последних цифры своего года рождения… умножьте на двадцать… – быстро в столбик выполняла необходимые вычисления Нюра. – Что там должно было получиться? Семь?

Таисия ошарашенно кивнула.

– Ну вот, значит, я тоже племянница. Лидку посчитаем теперь?

Лида всхлипнула от смеха:

– Меня не надо! А то мамке придется астральное наследство уже на троих делить…

– Что ж это получается, – запричитала Таисия, – дурят народ! Зачем они такое пишут? И главное, сказали, что всё бесплатно… только надо свой адрес и ФИО им написать…

– Хватит уже, – вяло отмахнулась Лида, – вот вышлешь им анкету со своими данными, а они поймут, что ты дурочка, придут ночью и обворуют дом.

Таисия показушно схватилась за сердце, но никто не обратил на нее внимания. Нюра задремала, прислонившись головой к стене, а Лида с трудом уже крутила ручку мясорубки, изредка смахивая бисеринки пота со лба.

***

Ванька притворялся спящим и, прищурив один глаз, наблюдал за происходящим на кухне. Дверь давно была открыта и душка могла залететь в любой момент. Но вместо того, чтобы вернуться в деда, она почему-то билась об горячую лампочку, от чего свет на кухне постоянно мигал. Может, дед ждет, пока мама с теть Нюрой и бабой закончат с помидорами, чтобы самому не возиться?

– Папа, конечно, молодец, – пробормотала Лида, – Дались ему эти помидоры?

– Конца и края им не видно, – согласилась Нюра, вытерев тыльной стороной ладони мокрое лицо и окончательно размазав накрашенные брови по лбу.

– Мне кажется, он помидоры свои больше нас любил, – хмыкнула Лида. – Перед тем как… Ну, в общем… Всех обзвонил. Как барин приказал ему с грядок его всё собрать и привезти. Вот как чувствовал, серьезно тебе говорю… – Лида зевнула, – Еще ведро и гоним мамку спать.

– До утра надо папино богатство переработать. – Нюра потерла глаза руками. – Не могу больше. Еще и это мельтешит… 

Мотылек с силой бился о светильник. Внутри лампочки от ударов что-то дребезжало и позвякивало. Лида молча подвинула сестре мухобойку. Нюра, шатаясь от усталости, поднялась с табуретки и, не целясь, треснула наугад. Мотылек скрутил опаленные уже не мохнатые усики, сложил крылышки и медленно, как последний ноябрьский лист, кружась, упал на дощатый пол.

Нюра передвинула мясорубку к себе, закинула в лоток горсть помидоров и обреченно прокрутила ручку. Лида оперла лицо на руки и закрыла глаза.

Никто не услышал, как в комнате Ванька накрылся с головой покрывалом и тоненько заплакал.

0
13
RSS
Нет комментариев. Ваш будет первым!