Пятиэтажка ( рисунок Бориса Грох)

Форма произведения:
Рассказ
Закончено
Пятиэтажка ( рисунок Бориса Грох)
Автор:
Заврин Даниил
Текст произведения:

Пятиэтажка

Следователь
Это был пятиэтажный четырёхподъездный дом, стоявший на отшибе, прямо напротив ТЭЦ. На карте он значился под корпусом один, но на самом деле он был девятым. Старым девятым домом, с омертвевшей от времени краской и еле живыми металлическими дверями, открыть которые не составляло особого труда. 
Долгое время я его не замечал, пока по воле своей работы мне не пришлось туда наведаться для того, чтобы проверить одну неблагополучную семью, жившую там. И знаете, что меня больше всего удивило? О, нет, не пьяные рожи матери, отца и глаза их испуганного ребенка, измученного этой невыносимой жизнью, это всё я уже видел неоднократно. Нет. Меня поразило другое. В этом доме было слишком много пустых квартир. Парадоксально, да? Москва и почти пустой дом. Ну как – почти? Процентов на семьдесят. 
Как участковому, смотреть на это безобразие мне было тяжело. Ведь имущество города должно работать и приносить плоды, а не стоять пустым и отрешенным, хоть и на окраине. И для этого я, естественно, начал сбор сведений. Надо было узнать, почему, собственно, все так произошло. И вот дом понемногу стал раскрывать мне свою историю, которая, к слову сказать, оказалась довольно интересной.
Всё началось тридцать лет назад, когда его построили слишком близко к ТЭЦ. Это уже было ближе к развалу Союза, и потому мало кто следил за нормами, всех куда больше интересовала перестройка. Вот и вышло, что, согласно принятым стандартам, дом не должен был так близко подходить к ТЭЦ. И всё бы ничего, пока один не заполучил квартиру, как тут же начал копать, сравнивая все нормы строительства по отношению к вредным предприятиям. 
Не стоит говорить, что у него всё получилось и дом признали нездоровым. Оно и так понятно из его кирпичной судьбы. Важно другое. Спустя несколько лет его всё же заселили, правда, военными, так как те особо не бурагозили и активно вселялись в новое место. Ведь сами понимаете, лучше в квартире поближе к ТЭЦ, чем в бараке.
Семей было немало. Почти всю пятиэтажку забили. Крепко так. Под завязку. И вот тут и началось странное. Дети стали видеть какие-то неприятные картины. То ли черт, то ли просто тени. Но все как один говорили, что на них постоянно кто-то смотрит. 
К слову, это я уже потом узнал от оставшихся жильцов. У которых, как ни странно, не было собственных детей. Кроме моих алкашей, естественно. Те, видимо, просто не спрашивали своего ребенка о том, что там ему кажется, или же им было просто без разницы. В любом случае, на весь дом был лишь один ребенок. Но это пока. Так как пустовать ему было не долго.
Понимаете ли, моя работа – не только обеспечивать порядок, но и внимательно следить за тем, чтобы в нашем районе всё работало. Чтобы не было беспорядков, чтобы у всех все было хорошо. А для этого людям нужен покой и семейный очаг. Особенно приезжим, кто стремится обосноваться в Москве. Вот им я и помогаю. За небольшую плату, естественно. Чтобы они могли спокойно работать и обеспечивать себя, меня и свои семьи.
А то, что черти… Так мало ли что бывает у нас. ТЭЦ рядом, может, выбросы какие, да и мало ли что привидится детям, в окнах которых постоянно горят огни теплоэнергостанции. Огни, глаза, горящие глаза, все к одному. Дети вообще, по сути, впечатлительны. 
Видимо, кстати, так и военные думали, так как продолжали жить в этом доме, не смотря на разговоры детей. А потом, потом произошла пара несчастных случаев, после которых министерство обороны, явно испугавшись особенного внимания к этому не совсем правильному дому, по максимуму повыселяло жильцов, оставив лишь несколько семей, которым просто не хватило квартир. К слову, несчастные случаи были связаны с детьми. Одного нашли мертвым на чердаке, второй зачем-то забрался в подвал.
И вот после этого дом остался почти пуст. Затем случилась перестройка, а странным образом избегая внимания участковых, дом продолжал жить одинокой, отрешенной жизнью. 
К слову, мой предшественник тоже мне ничего о нём не сказал, видно, пожадничал. Ещё бы, такое место и вот на, бери. Крысятничал от руководства, не иначе. А значит, я просто вынужден поступить так же. Судьба, что поделать.

Ребенок 
Мама, я вижу его. Правда. Он настоящий. Он не призрак и появляется не только передо мной. Остальные тоже видели его, мама. Они говорили родным, но они не слышали их. Зато они уехали, теперь детей больше нет. Кроме меня, мама. 
А я не хочу, чтобы он видел только меня. Я хочу, чтобы ушел. Ушел навсегда, мама! Мне говорят, он призрак, его не существует, это сказки. Но он смотрит на меня. Он заглядывает в мое окно, он выглядывает из-за угла. Он постоянно рядом. Он хочет моей смерти, он хочет оставить меня у себя!
Следователь
Не удивительно, что ребенок в этой семье немного не в себе. Ещё бы, родители пьют, внимания мало. Это больше уже банальность, чем что-то из ряда вон. И все же, я должен был с ним поговорить. Выслушать его басню про скелет. Изучить все его странные рассказы. Сумасшествие. Мне должны давать за это молоко. Не, вы не думайте, мне его жаль. Но что толку, у алкашей-родителей не бывает нормальных детей, все они немного не в себе. 
Только вот ни на чердак, ни в подвал он не ходит. Ни ходит и всё тут. Как я его ни крутил, ни вертел, вопросы не задавал, он говорить об этом не хочет, даже вспоминать, был ли знаком с мертвыми детьми. Замыкается. Но опять же, замыкание – это как вторая кожа. Они все такие, эти дети из неблагополучных семей.
И все же кое-что странно. Странно то, что призрак у всех одинаковый. Нет, ну, вы сами подумайте, это же дети, и как у всяких детей им свойственна фантазия и индивидуальность, все хотят, чтобы их монстр отличался от других, пусть даже он и плохой. А тут нет, тут у всех он одинаков. Причем во всем, даже в цвете горящих глаз. И да, забавно, что он постоянно смотрел в окно, как в дешевых фильмах ужасов.
Закончив со знакомством, я, если честно, не совсем понимая почему, все же решил найти фотографии тех ребят. Не знаю, зачем, но решил. В принципе, картотеки хранятся довольно долго, а потому сложностей с этим не было. Старые фото. Немного, знаете, так попахивают советчиной. Но качество хорошее, разглядеть можно. И вот на них было отчетливо видно, что дети совсем здоровы и видимых повреждений у них нет. Живые дети-то, а тут бац – и слегли. 
Странно, любопытно. Иногда, знаете ли, устаёшь от унылой работы участкового, хочется какого-то драйва. Пусть даже ты и выступаешь в роли охотника на привидений, а ещё точнее, охотника за призраками прошлого. Хотя, этот мелкий так напуган, кто знает, может, призраки реально существуют? 
Нет, правда. Он действительно во всё это верит. Причем с полной самоотдачей. Может, я тоже таким был? Да, наверное, именно таким и был. Верил во всю фигню, боялся её. Эту, как его, пиковую даму… Ещё помню Пушкина, вызывали. Боже, Пушкина! Вызывали! Ой, бред бредовый. Вы представляете – вызывать Пушкина в подвале. И самое смешное, что в один прекрасный момент мой знакомый как даст ногой по батарее, так мы все оттуда и высыпали, как горох из банки. Думаю, не стоит говорить, что большинство попадали и вслед по ним ещё столько же пробежалось, вминая несчастные детские головушки в подвальную вонючую жижу.
И всё же есть одно от всего этого отличие. Никто из нас там не умер. Все были живы. А тут – два детских трупа. Нераскрытых. Указано, что это сердечная недостаточность, но я-то знаю, что так пишут, когда не хотят определять причину. Чиркнули, да и забыли. Что-то тут не так. Сердцем чувствую. Эх, зря я, наверное, на следователя не пошёл, решил, что участковым к дому ближе, да и по деньгам проще.

Ребенок
Мама, он снова тут. Он смотрит на меня из-за угла, когда я везу санки. Он постоянно следит за мной. Он знает, что я его боюсь и питается этим. А ещё он знает, что в него никто не верит. Мама, я прошу, я совсем один, их больше нет, моих знакомых. Мы больше не присматриваем друг за другом. Мама, я прошу тебя, очнись. Мама, не пей! Мама, я прошу тебя, мама! Он слышит, как я умоляю тебя открыть глаза, мама, мне страшно, я прошу тебя, мама!

Следователь
Так странно. Казалось бы, всё это забавно. А теперь уже нет. Действительно странно, был жив ещё вчера. Теперь мертвый. Умер, пока алкаши-родители пьяными валялись на полу, а ещё точнее – выпал из окна. И теперь он вовсе не кажется убогим, скорее, очень несчастным. Таким, что был никому особо не нужен.
Я, кстати, был на его похоронах, дешевые, кстати, были похороны. Наверное, в одну цену с кремацией. А вот родители не пришли. Ни мать, ни отец. Уж не знаю, как это у них получилось. Но они не пришли. Я, кстати, потом полюбопытствовал, кем они были, пока не спились. Мать была юристом, отец – врачом. Анестезиологом, если быть более точным. Понимаете? Анестезиологом.
А ещё мне дали добро на заселение. Сверху постарались, поняли, чем это пахнет. Да, придётся поделиться, но зато это всё будет крайне безопасно. Понял начальник, к каким цифрам веду, заулыбался старый толстый черт. 
Осталось только несколько деталей уладить и снова зайти в этот дом. Зайти также и к родителям мертвого мальчика. К его матери и отцу. Мать, кстати, так и не просыхала, а вот отец был куда трезвее, как будто понял, чего лишился. И все же. Анестезиолог… Мне это не дает покоя, а что, если те дети умерли от укола, ну это же незаметно. Укола-то не видно. Но теперь это уже и не доказать. Да и, собственно, зачем оно мне, если уж этим тогда не хотели заниматься, зачем сейчас.
Да и последний выпал из окна. А не был умерщвлен уколом. Знаете, как будто его выкинули от злости. Будто бы он все видел, знал, кто убил тех детей. Что, быть может, спившейся отец был маньяком, который делал небольшой укольчик и все, лежит ребенок и не дышит, где-нибудь в подвале или на чердаке. Что, не выдержав осознания своих болезненных увлечений, военный врач начал пить вместе с женой, а их ребенок, понимая, кем стал его отец, теперь видит в нем лишь чудовище. Ох, ну у меня и фантазия разыгралась. Господи, да мне просто надо правильно распорядиться квартирами. И все. Ах, да, забыл добавить. После того, как он упал, он ещё жил несколько минут. Но это мало кого волновало.

Ребенок
Мама, мне больно, мама. Я не виноват, я просто знаю. Мама, я очень боюсь! Мама, мама, мне страшно. Ты же меня любишь, мама, любишь, как папу? Верно, мама?

+1
46
RSS
21:39
Классный рисунок. Увлекательная история «неправильного» дома. Оформление работы заинтересовало, рассказ от нескольких лиц выглядит эффектным.
14:37
спасибо!