Можно я войду?

Форма произведения:
Миниатюра
Закончено
Можно я войду?
Автор:
Тави
Связаться с автором:
Текст произведения:

Генри вытащили из постели посреди ночи. Если бы не вечное бормотание отца, мальчик в полудрёме подумал бы, что его кто-то похищает. 
Сон всё не отпускал, маленькие ладошки сцепились позади толстой шеи мистера Кинвера, а заспанное лицо уткнулось в плечо мужчины. Сладкое пение и звонкий смех из ночных видений были завёрнуты вместе с мальчиком в одеяло и спешно вынесены из комнаты. Левый носок остался в заложниках тёплых простыней, но Генри тогда было не до него. 
Суматошные сборы и взволнованные голоса не смогли нарушить покой сновидения маленького именинника. 
Кинвер-младший проснулся в поезде. С удивлением он обнаружил, что за окнами купе мелькают совершенно незнакомые мальчику места, а левая нога порядочно замёрзла. Родители сидели, прижавшись друг к другу, будто срослись в единый организм, и напряжённо глядели в окно. 
Всё это не выглядело как сюрприз на день рожденья, а ведь сегодня Генри исполнялось 10 лет. 
- Что случилось? – поинтересовался мальчик, пряча озябшую ногу в складки одеяла. – Мы ведь никуда не собирались. 
Мистер Кинвер глубоко вздохнул, а миссис Кинвер печально охнула. Оба пристально поглядели на сына, но ничего не ответили. 
- Мы едем к бабушке? – не унимался Генри. 
Он приподнялся к окну: осенние пейзажи, однообразные и унылые, сменяли друг друга на фоне хмурого неба. 
- А ты взяла мои книжки? – почти обиженно спросил мальчик. 
Миссис Кинвер встрепенулась и достала из-под сиденья потрёпанный синий ранец: 
- Я… собрала немного, - пробормотала она извиняющимся тоном, после чего вновь горестно охнула и прижалась к мужу. 
«Неужели они забыли про мой праздник? – пронеслось в голове у Генри, в глазах защипало» 
В школе ребята колотили тех, кто распускал нюни, поэтому Кинвер-младший взял себя в руки, состроил кажущуюся ему безразличной мину, раскрыл рюкзак и вывалил содержимое прямо на одеяло. Поверх комиксов и сборников сказок легла незнакомая Генри тетрадка. Вернее, при ближайшем рассмотрении мальчик обнаружил, что это старинный географический атлас. Он был выполнен на жёлтой бумаге настоящими чернилами (Генри понял это по кляксам), чем вызвал особенный восторг именинника. Он даже подумал, что случайно обнаружил родительский сюрприз, но лишь только мистер и миссис Кинвер увидели атлас, купе огласил душераздирающий крик. 
От неожиданности Генри тоже вскрикнул, прыгнул в угол и забрался под одеяло. Только там он позволил себе утереть нос и щёки. Когда маленькое сердечко в его груди перестало истошно колотиться, мальчик выглянул из укрытия. 
Книжки и комиксы были беспорядочно разбросаны по полу и сидению. Родители куда-то исчезли. 
Некоторое время мальчик думал, что всё это – какой-то глупый розыгрыш. Только мистер и миссис Кинвер всё не появлялись. Генри перелистал все комиксы, долго пытался разобрать заковыристую буквенную вязь на жёлтых страницах атласа, и в конце концов проголодался. Однако, решившись отважно выглянуть из купе, родителей мальчик не обнаружил. 
Злость, страх и голодное урчание живота смешались в невообразимый коктейль в голове Кинвера-младшего. Его ещё никогда не оставляли одного так надолго. Небо за окном затянуло низкими тучами, что только усугубляло беспокойство. 
Генри улёгся и постарался успокоиться, как учила мама – дышать ровно и спокойно, закрыть глаза и подумать о приятном. Наверное, ему удалось заснуть, потому что когда мальчик встрепенулся, купе заливало вечернее солнце. В приоткрытую дверь просунулось круглое веснушчатое лицо какого-то мальчишки. 
Генри сел и огляделся – родителей по-прежнему не было. 
Веснушчатый улыбался, сверкая редкими острыми зубами. В пальцах он сжимал огромный бутерброд, из которого торчал вялый лист салата. По-видимому, Генри облизнулся от голода, потому что странный мальчишка ухмыльнулся и предложил поделиться едой. 
- Можно я войду? – хрипло спросил веснушчатый. 
- Да, конечно, - Генри выполз из-под одеяла и принял из чумазых пальцев гостя скудный ужин. 
А между тем мальчишка быстро освоился в купе, влез с ногами на сидение напротив именинника и развалился там с довольным лицом. 
- Ты любишь цирк, Генри? 
- Ты знаешь меня? – мальчик едва не поперхнулся начавшим черстветь куском хлеба. 
- Все люди любят цирк, правда? – гость будто бы не обратил внимания на вопрос. – Вы любите приходить туда, чтобы поглядеть на запертых в клетках зверей. Должно быть это весело, а, Генри? 
Мальчику стало не по себе. В глазах веснушчатого мелькнул безумный огонёк. Генри с трудом проглотил кусок и отложил бутерброд. 
- Понимаешь, малыш, мне очень скучно, - продолжил гость, развалившись на сидении и покачивая ногой, - однажды меня изловили и посадили в клетку… четыреста… нет, триста лет назад… 
Голос веснушчатого изменился, сделавшись грубым и совсем не детским. Генри всхлипнул и залез в одеяло. Комиксы вновь посыпались на пол, а поверх них приземлился атлас. 
- Ах, да… моё приглашение, - радостно воскликнул гость и подхватил жёлтую тетрадь, - только погляди! Здесь всё точно изображено! Вот здесь Кобальтовые горы, город Гурей, а вот тут – моё пристанище! Плавучий цирк на Кипящем озере! 
У Генри кружилась голова от незнакомых названий и преображений гостя. Пальцы его то вытягивались до невероятных размеров, то сжимались, врастая в ладони, а голова с косматой шевелюрой вдруг поднималась на удлинившейся шее, а затем опускалась обратно. 
- Они знали, знали! – безумно захохотал веснушчатый. – Знали, что этот день настанет, понимаешь, Генри? Глупые смертные всегда думают, что могут обмануть меня! Ну что ты так смотришь? Родители бросили тебя? Да вот же они! 
Вновь вытянувшиеся до безобразия пальцы гостя со звоном брякнулись на стол. В них были зажаты две ярко разукрашенные фотографии. Генри с трудом узнал на них родителей: у матери было две головы и невероятных размеров ступни, а отец был похож на гигантского волосатого тюленя. 
Последний солнечный луч скользнул за холмы и купе погрузилось в серый полумрак. 
Генри зажмурился и накрылся с головой, повторяя про себя «Это только сон, это всего лишь сон». 
- Я напугал тебя, мне жаль, - послышался мальчишечий голос, - я ведь пришёл к тебе не за этим. Твой день рожденья почти закончился, а подарок я всё ещё не вручил… 
Генри, всхлипывая, выглянул из одеяла. Веснушчатый сидел, поджав под себя ноги, и разглядывал атлас. В купе зажглись жёлтые фонари. 
- Кто ты такой? – дрожащим голосом спросил Кинвер-младший. – Что с моими родителями? 
- Ну… по-честному они тебе не родители, - гость широко улыбнулся, обнажая острые зубы, - однажды они пришли ко мне потому, что не могли завести ребёнка. Знаешь, некоторые люди не могут смириться с подобным и готовы принести любые жертвы… И они были согласны пожертвовать… тобой. Я дал им ровно десять лет. Сегодня этот срок вышел. 
- Десять лет на что? – мало понимая о чём говорит веснушчатый, спросил Генри. 
- На то, чтобы любить тебя, делать вид, что вы – настоящая семья… ну или как там люди развлекаются. Я придумал собственную игру. Люди заключают со мной сделку, а когда приходят время – они должны заплатить. Если не могут заплатить – оказываются в моём плавучем цирке… десять лет в обмен на вечность в клетке… не слишком честно, правда? 
Гость расхохотался так жутко, что у Генри от страха застучали зубы. 
- Но ведь все соглашаются, - продолжил веснушчатый, просмеявшись, - никто не думает о том, что десять лет пролетают очень быстро… и о том, что я всегда получаю то, что мне должны… По контракту твои родители должны были отдать мне тебя в день твоего десятилетия. 
Генри вздрогнул и сглотнул, но гость будто бы не заметил этого, уставившись тёмными глазами за окно. 
- Ах, да… мой подарок, - веснушчатый перевёл тяжёлый взгляд на лицо Генри, - ты можешь отработать на меня четырнадцать лет. И станешь свободным. 
Эти слова будто бы прогремели громом в маленьком купе. Мальчик прижимал к себе одеяло, по щекам его текли предательские слёзы, он вдруг с ужасом осознал, что матрас под ним стал тёплым и влажным. 
- Вместо одной души я получил две, а это против правил, - гость ухмыльнулся, - подумай, дружок, моё предложение весьма… хмм, щедрое. 
Очертания купе поплыли перед глазами Генри. Остались только глаза веснушчатого, блестящие и чёрные… 
*** 
- Проснись, проснись сейчас же! – девушка трясла за плечо молодого мужчину. 
Он с воплем распахнул глаза и сел в кровати. Его подруга недовольно нахмурилась: 
- Да что с тобой такое? Ты принял таблетки? Метался по кровати, как ошпаренный. 
Мужчина утёр пот с лица и постарался отдышаться. 
- Сара… мне снова снились родители, - медленно сказал он, утопив лицо в ладонях. 
- Это просто игра воображения, - девушка смягчилась и убрала со лба мужчины взмокшие волосы, - тебе стоит лучше высыпаться. Не сиди допоздна с проектами… Помнишь, что сказал доктор Питерс? 
- Помню, - эхом отозвался мужчина, - мне… мне нужно выпить воды. 
Кухонный линолеум приятно холодил ступни. Над раковиной с фотографии в рамке глядели два улыбающихся лица. Сара была очень счастлива в тот день. И в три последующих года, пока доктора не поставили ей диагноз "бесплодие". 
Мужчина глубоко вздохнул и размял шею. Осенний ветер бился в окно, завывал в трубах. 
«Какой может быть сон в такую ночь… - вяло пронеслось в голове». 
- Это всего лишь игра воображения, Генри, - ловкими движениями мужчина снял фотографию и вынул заднюю часть рамки. 
За ней прятались две оборванные карточки. С одной глядела двухголовая женщина, а с другой – огромный тюленеподобный мужчина.

(из игр Букингейма)

+1
41
RSS
15:23
Игры Букингейма — это цикл рассказов? Или какая-то отдельная вселенная?
Неплохое чтиво в общем)