Дом на Меже. Часть четвёртая. Солнцеворот. Глава 18

Форма произведения:
Повесть
Закончено
Дом на Меже. Часть четвёртая. Солнцеворот. Глава 18
Автор:
agerise
Аннотация:
Семейное предание
Текст произведения:

    18. Целый последний день

    Слава Румын что-то перебирает на столе, зачерпывая и медленно высыпая. Это мои пазлы, надвое разорванный пакет валяется рядом. Он взял чужую вещь без спроса, война.

    – Я тоже в детстве любил…

    Клянусь, он говорит не про пазлы. Нарочно произносит – «в детстве»!

    – И когда разлюбили?

    – Когда научился и стало неинтересно... Помочь тебе?

    Война. Флангов у меня нет, окопов и тыла с артиллерией. Ничего у меня нет, одна только ошалевшая конница:

     – За что вы получили по башке, Слава?

     – Мы свои, – не отвечает он, сбивая пазлы щелчками на пол, – а она чужая. Ты понимаешь разницу, Межич? Всё это время мы кормили Мстислава, чтобы – её – не жрал! И вот чем Катрина отплатила нам за доброту. Язва нашего брата, курва, причина худшего, что могло с ним произойти. Но разве мы отвергли её? Покарали её? Нет! Мы позаботились о ней, дали ей всё, что могли! Катрина свободно ходит по мёртвой луне из моей милости!

    Оп-па, из «моей»? Как интересно сказал – не из нашей, из моей…

     Слава Румын наклоняется через стол, в каждое слово доливает свинца:

     – Что нового Картина сообщила тебе? Что бывают скелеты в шкафах? Не без этого. В чём новость? А я тебе говорю, что в шкафах бывают сокровища. В самом большом из них лежит твоё законное наследство. Приди и возьми. Межич, я понятно выразился? Достаточно прямо?

    Обеими руками он смахивает пазлы до чистого стола, обе протягивает мне.

    – Подурил и хватит! Иди к нам.

    Я хочу этого. Сам хочу. Но скорей луна упадёт на землю, после всего, что я узнал! Обе пусть разлетятся вдребезги: и мёртвая, и живая!


    – А к кому Мстислав приревновал жену? Не знаете, Слава?

    Он дёрнул подбородком, будто передумав глянуть за спину:

    – Откуда вдруг такой интерес?

    – Оттуда, что не курва. Возьмите свои слова обратно. Либо я отказываюсь от этого дома и рода. Катрина – моя невеста.

   – Хорош!

    – Это правда.

    Бровь поднял. В сторону, невидимому собеседнику подмигнул:

    – Уважаю, респект. И мои поздравления.

    Межичи по крови всегда слышат её голос: его зрачки. Они сравнялись по величине с радужками. Это ревность и не только, это страшная мигрень. Адреналин и характер: Слава Румын боль никак не выказывает. Он дерётся за дверь в будущее. Я перед ним – так, низкий косяк, маленький порожек. Ладно, пусть глядит сверху вниз, но чтобы перешагнуть – наклонит голову.

    Слава Румын проговаривает:

    – Назад беру, – и взрывается. – Последний день до солнцеворота! Подумай уже о главном!


    «Прицельный мальчик!»

    Опять обсуждают меня. Не злословят, не сплетничают, чур меня, чур. Всё по шерсти. Так бы и замурчал, подставил брюшко…

    Мысленным взглядом я окидываю под завязку набитый дом и не верю. Власть, о которой он говорит – предлог. Слава Румын хочет, чтобы я отдал Агнешку всем. Им движет не расчёт, а бешенство.

    Межичи не смирились с потерей. Её бегство – язва, их преследование – навсегда. Единственная девочка в семье, она должна остаться в семье. Будь то хоть сто раз кровосмешение! И не только Агнешка… Всех женщин, которые сбежали от них в смерть и в жизнь, они хотят вернуть, чтобы ни одна не взяла воли. Особенно Катрина. Моя Катрина Межич.

    Нет, хуже. Им движет страх перед чужим голодом. Слава Румын хочет отдать Агнешку зверю – её отцу. Как замену всей пище на тысячу лет вперёд. Откуда мне знать, сколько в день требует это чудовище. До кого в роду оно уже дотянулось? И кто следующий, если не Агнешка?


    Слава Румын и отец за бильярдом. До меня стук шаров долетает, интонации разговора не мирные. Но через шаг выясняется предмет недовольства:

    Слава Румын:

    – …оттого что у вас детей не было, я уступил тогда! Эх, Севка, зачем уступил тебе пацана! У меня свои-то есть, но вот наследника среди них я не вижу! Я ведь готов был и сотку на лапу кинуть, и две сотки, чтобы за день усыновить его, без формальностей. Перед отъездом был ещё целый день! Сглупил и остался один. Межка должен был стать моим, моим наследником!

    «Прицельному мальчику» далеко-о-о до Славы Румына! Этот палит веером. Нифига не случайно я подслушиваю их разговор.

    Что же мне делать? Хоть бы одна толковая мысль в голове. Мандраж и раздрай, и льстящий до мурашек, с бесконечной реверберацией голос: «…мой-Наследник-один-Единственный-мой-Остался-целый-Последний-мой-День…»

0
17
RSS
Нет комментариев. Ваш будет первым!