Дом на Меже. Часть четвёртая. Солнцеворот. Глава 17

Форма произведения:
Повесть
Закончено
Дом на Меже. Часть четвёртая. Солнцеворот. Глава 17
Автор:
agerise
Аннотация:
Семейное предание
Текст произведения:

    17. Слово правды

    В доме два телика, пять гитар, пианино, бильярд, вытащенный с чердака, карты, накрытые столы, выпивка и под три сотни мужиков.

    Необъяснимая тишина в большом зале, где только мы вдвоём: Слава Румын и я.

    Деньгами от него – пахнет. Конкретней – приглушённым лоском не дурака. У него хмурость Межича, глубоко вырезанные ноздри, и это выражение родственного кредита. Ещё – Слава Румын очень высокий. Мы садимся, но сразу встаём и так продолжаем разговор. Зал кажется тесным.

    У Славы Румына такие глаза, как будто прямо сейчас он разговаривает по мёртвой луне. За границей ещё студентом он дрался и пропустил арматурой в голову. Операцию делали на открытом черепе. Нормально прошло, только мигрени остались. Изматывающая боль – причина не совсем нормального взгляда в упор. Прожектор на три тысячи ватт – ни уклониться, ни шагнуть навстречу.

    Слава Румын политик, вице-мэр, он умеет говорить. Баланс держит: нависая, он смягчает голос. Откидывая голову, тоном уходит в металл.

    А ещё он умеет бить, не замахиваясь:

    – Тебе нравится та девочка?


    Про себя огрызаюсь: какое ваше собачье дело? И злюсь на себя: «ваше», а не «твоё», слабак.

    – Красивая девочка? – улыбается. – Женись на ней.

    Я в глаза ему:

    – Агнешка? Почему вы не называете её по имени: Агнешка?

    – Потому что не уверен, – отвечает он так просто и мягко, что я ощущаю вину. – Ты с ней знаком, а мы даже не знаем, как Агнешка выглядела. Ведь тогда не было фотоаппаратов!

    – Точно… Извините.

    – Есть и очевидные признаки: ты, живой ребёнок, играешь с танцующим призраком. Ты взрослый встречаешь её именно там, где маленькая паршивка от нас прячется. Вы оказываетесь рядом и по мёртвой и по живой луне. Вы остаётесь реальными друг для друга! Но ведь так не может быть. Понимаешь, что это значит? Вы на границе, на меже. В противофазе. Тебе известно значение этого слова?

    – Примерно…

    – Это значит, что через вас мёртвые и живые стоят рядом. Вплотную, от слова плоть. Вообрази Агнешку лицом к лицу. Она видит тебя, но и мёртвых. Ты видишь её, но и живых. Вы – мост. Понимаешь? Всё: луна больше не разделяет наш род!

    – В противофазе, ок. Но я не понимаю, откуда следует, что кровосмешение проломит стену между живой и мёртвой луной.


    Слава Румын даже не морщится на слово «кровосмешение», мимо ушей пропускает:

   – Очень просто, Межка. Смотри, у тебя есть жена…

    – Но Агнешка моя сестра, я отношусь к ней, как младшей…

    – …не важно! Послушай, теперь вы с Агнешкой, как бы общаетесь по телефону: бла-бла. Свадьба – это плоть и кровь. Сыграем на нижнее солнцестояние, как тебе?

    – Если бы я и согласился, она вовсе не…

    – …в лучшем виде устроим! Только представь: главный день в году – именины рода…

    – Полный дом гостей, да?

   – …с обеих сторон, – уточняет Слава Румын. – Живые и мёртвые, все кричат: горько! Ей было четырнадцать, как и тебе. Перст судьбы! Но ты не обязан ждать самого праздника. Главное – верни её в дом. Приводи сегодня, бери её.

    – Как?

    – Позови и возьми.

    – Что значит, возьми?

    Слава Румын улыбается. Мимо политики, не сдержавшись.


    Снова, снова, и снова он повторяет эту фразу: ты понимаешь, что это значит? Он забивает меня как гвоздь в половицу. Тщательно прицеливается, чтобы не вкривь и не в сучок, чтобы согнуть и – заподлицо. Был Межка, и нет, ровное место. Не пора ли с размаху? Все ломаются, не все гнутся.

    Под истекающей яркой луной мы наматываем круги по двору:

    – Агнешка из Межичей по крови! Она должна быть здесь! Верни её и тебе самому не придётся шнырять туда-сюда. Живые будут ходить по мёртвой луне, как у себя дома, в тапочках. Древние старики увидят своих потомков. Откроют нам прошлое. Нам, только нам. Ведь ты понимаешь, сколько знают мёртвые? Столько могут живые – всё! Что это значит? Ну, скажи сам, ты мне скажи!

    Он не дожимает, если бы… Он ждёт. Слава Румын уверен во мне, как в своей крови.

    – Нет.

    Я отвечаю не назло, а как Межич – Межичу искренне. Что имею, то и отдаю – правду.

    Слава Румын уточняет:

    – Нет: не понимаю? Или нет: отказываюсь?

    – Да – понимаю. Нет – отказываюсь.

     – Что ж… Думаю, я ещё не исчерпал аргументы, и мы вернёмся к этому разговору.

    Возвращаемся, куда деваться. Завтра, послезавтра… Его изощрённая логика – сущая ерунда, на фоне подспудного, разлитого по дому ожидания.

    Из-за дверей голоса. «Настоящий Межич! Румыну в лицо сказал нет! Крепкий пацан, а это главное. Образумится ещё». Кошмар какой-то.


    С размаху не вышло. Я превращаюсь из гвоздя в шуруп. Две недели вкручивания мозгов: только представь будущее… Только вообрази…

    Слава Румын и я шатаемся по улицам.

    – Покажи мне, что ли наши края. Река обмелела?

    Мы сворачиваем к ней, идём по топкому оплывающему берегу. Там, где ограда Баронского Парка сходит к воде, Слава Румын поскальзывается и, схватившись, ранит ладонь о чугунный прут.

    – Дьявол!

    Как будто обжёгся. Красная черта от мизинца до пульса. Нельзя так содрать полоску кожи. Остужая боль на ветру, Слава Румын взмахивает рукой:

    – Видишь сваи? Было время, там ныряли с моста…

    Снова, снова, снова:

    – Кто-то вынырнул, кто-то нет… Представь, что всё обратимо. Что все выплывут… А ведь это в твоей власти, Межка. Вспомни про брата хотя бы.

   Опыт за каждым словом. Откуда Славе Румыну знать? Близко его не стояло, когда мы откровенничали.

    Ярик не меняется! Он скулил: «Живая луна всё рядом, не забыть. Ищешь её спросонья рукой под подушкой, а нету, приснилась. Я так скучаю!»

    – Ты решил за брата, Межка, сбыться его надеждам или нет? Представь, что за счастье ты дашь ему. Подумай, подумай ещё раз! Ведь там не один Ярик. Сотни людей придут к Межичам. Тысячи, сотни тысяч возьмут милость из наших рук. Потому что мы добрые. А они – благодарные нам…

    – …а неблагодарные?

    – А неблагодарных не будет! – рисуясь под злодея, Слава Румын заканчивает разговор.

    Каждому слову верю. Ему – ни на грош.

    Лего рушится, и я оступаюсь. Да я просто пьян. От актёрства этой большой акулы на мелководье. От его чувства моей крови, от покровительственной руки на плече. От свежей раны и запаха ожога. Ещё лего в пятку. Главное устоять на ногах, иначе станет гораздо больней.

0
35
RSS
Нет комментариев. Ваш будет первым!