Девять выстрелов

Форма произведения:
Рассказ
Закончено
Девять выстрелов
Автор:
Заврин Даниил
Рекомендуемое:
Да
Предложить почитать:
Да
Текст произведения:

Девять выстрелов

* * * 
Девять выстрелов, девять пуль, девять ран – ровно столько потребовалось, чтобы остановить религиозного фанатика. И, как сказала ведущая новостей, даже эти выстрелы не смогли его сразу убить. Он всё ещё продолжал дышать, лежа на окровавленной мостовой и твердя молитвы. «Крепкий парень» – так назвали его в новостях. Что, впрочем, удивительно – столько пуль словить и не умереть. 
Я посмотрел на картинку телевизора. Окровавленные булыжники, репортеры, меняющаяся картинка – всё как обычно, если кто-то умирает в центре города. Шок, сенсация, волшебство и даже чудо. Но, по правде говоря, это обыденность, я почти уверен, что главный редактор новостей, рассмотрев пленку более чем снисходительно, пропустил её в эфир. Психов хватало всегда. С той лишь особенностью, что этого я знал лично. Да-да, стоило мне присмотреться к его лицу, как я тут же вспомнил его имя и фамилию. 
Григорий Прошин. Странноватый парень с моего этажа. Ну как странноватый, он просто мало с кем общался, читал своеобразную литературу, гулял и, как правило, всегда был один. Хотя, я бы не сказал, что он был уродом или идиотом, нет. Парень как парень, вполне адекватный, полностью понимает шутки и приколы, просто не любит их, предпочитая уединение и религиозную тематику. Но, опять же, он никогда не был особо буйным и если бы мне три дня назад сказали, что он будет скандировать с пистолетом лозунги о пришествии тьмы, я бы не поверил. 
Допивая чашечку кофе, я прибавил звук. Оказалось, он угрожал самоубийством, если к нему не приведут президента или кого-нибудь из правительства. Видимо, посчитал, что пистолет – достаточный повод для знакомства. Хотел донести какую-то новость, которую даже отправить по почте было нельзя, настолько она была срочная. Только вот первый же милиционер, попавшийся на Красной площади, мысль не оценил и, едва увидев револьвер, сразу же спустил в бедного Григория всю обойму. Пару раз, конечно, промахнулся со страху, но остальное точно легло в цель. 
Первая – чуть пониже колена, две – в левое бедро, три по животу, селезёнке и груди, но это уже потом, когда милиционер Сережа Петрухин пристрелялся. Опять же, не смертельно, ведь его враг успел немного пожить на окровавленных булыжниках. Но зря я так, наверное, сарказм в подобных случаях – дело пустое. Жаль человека, никому особого вреда он не желал, жил да жил. Хотя, конечно, последнее и немного выходит за рамки обыденности. 
Примерно в обед новости о случившемся обросли новыми подробностями. Выяснили, о чём конкретно вещал Григорий, о чем хотел предупредить общественность. Дело, по сути, было простое – тьма должна была прийти в дома, сожрать и поглотить все существующее, ну и, соответственно, спасения нам не ждать. 
Выключив телевизор, я лег на кровать. Печально, но в этот выходной я снова один. Моя девушка уехала к родственникам в Украину и со мной лишь жужжание улицы, да полупустой холодильник. В чём-то мне, конечно, можно позавидовать, но, по большой части, увы, я разгромлен текущей ситуацией. Поэтому я невольно всё время возвращаюсь к трупу Григория. Он, как бы цинично это ни звучало, моё развлечение, дающее хоть какую-то пищу для мозгов. К тому же совершенно бесплатное. 
Методично разложив все его невзгоды, я удовлетворённо заметил, что моя жизнь более или менее сносна. Мне не приходится выбегать на площадь, размахивать пистолетом и причитать о том, что вот-вот произойдет несчастье. Я держу себя в руках, мне даже в голову подобное не приходит. А ему пришло. Значит, у него всё было гораздо хуже, чем у меня. Эх, Григорий, тебе бы пошло работать в церкви, там бы ты отлично именовался как отец Григорий. А весь твой фанатизм умело был бы уложен в общую канву. 
Расстрелянный трусливым милиционером герой. Нет, так не бывает, героев и спасителей человечества не может расстрелять трусливый мент, это уже какая-то пошлость. Нет, он сумасшедший фанатик, убегающий от своей опостылевшей жизни. С такими мыслями я и уснул, проснувшись спустя примерно два часа от монотонного бормотания под дверью. 
Я не сразу понял, что происходит, решив сперва, что это шепот старухи, моей соседки, которая живет налево от меня, через дверь ещё одного старого соседа. Старуха постоянно ворчит, постоянно ходит по этажу босиком и постоянно ищет всё также вечно сбегающую от неё кошку, попутно ввязываясь в любой конфликт, который только возможен. Поэтому первым делом я, естественно, подумал именно на неё, так как точно знал, что кроме неё никто не может шептать под моей дверью.
А затем вдруг я стал различать слова, среди которых было «открой, солнышко», «впусти меня», «дай на тебя посмотреть». Соотнося эти слова с той бабкой, которую я знал, я понял, что это не она. Эта женщина никогда не произносила ничего подобного, она просто не могла этого сказать. Слишком сильна в ней была ненависть к окружающим. 
Поднявшись, я посмотрел на дверь. Внизу, там, где имелся небольшой просвет над полом, было полностью темно. Я поднялся, накинул халат и подошёл к двери. Шепот стал чуть громче, он почувствовал меня, почувствовал, что я рядом. Я прикоснулся к ручке, очень хотелось открыть дверь и дать шутнику в морду, но, дотронувшись до ручки и ощутив её холод, передумал. Я вдруг понял, что всё это крайне странно. Что спешить и открывать дверь не следует. Тем более непонятно кому. Эх, как же плохо, что у меня не было глазка. Я громко спросил «Кто там? Что за игры?». 
Шепот стих. И буквально через несколько секунд начался снова, но уже детским голосом, как будто стояла маленькая девочка, упрашивающая меня открыть дверь. По коже невольно прошла рябь. И даже не столько от этой смены голосов, как от того, что я понял, что и у соседа тоже под дверью кто-то просит, чтобы ему открыли. Правда, уже нежным женским голосом. И сосед открыл. Исполнил просьбу. После чего под моей дверью шум прекратился, по крайней мере, на одну ночь.

* * * 
Александр, его звали Александр. Он также жил один и после развода с женой полностью ударился во все тяжкие. Жил он справа и в ночь, когда я впервые услышал шепот, как раз отходил от очередного похода по злачным местам. Именно он и открыл дверь, избавив меня от назойливого бормотания. А после и от собственного присутствия, совершив великолепное сальто с пятнадцатого этажа головой вниз. И, как заметили полюбившие нас в последнее время циничные репортёры, жаль, что подобный пируэт пропал зря, ночью столь совершенный полёт рассмотреть могли лишь тускло освещающие улицу фонари. 
А я задумался. Я точно слышал шёпот и точно знал, что чутко реагирующий на женские голоса Саша не мог просто так сидеть и слушать, как кто-то из женщин просит открыть. Нет, он обязательно откроет, уделив всё свое внимание просящему, именно из-за этой мягкости его, в общем-то, хорошего человека, и бросила жена. 
Целый день я молча всматривался в то, как милиция ходила взад-вперед и постоянно отвечал на одни и те же вопросы. И, естественно, я врал, так как понимал, что, скажи я правду, меня тут же упекут в лечебницу. Где будут долго и тщательно колоть уколы. В том числе и насильно. Что моё нежное тело никак не могло себе позволить, я вообще не любил уколов и постоянно их избегал, лишь в самых крайних случаях соглашаясь на иглу. К тому же на меня неизгладимое впечатление произвел милиционер, опрашивающий меня – толстый, потный, с огромной бородавкой под третьим подбородком. От него воняло так, что сидеть с ним за одним столом было просто невыносимо, к тому же он всё время клянчил пить. Сперва молоко, потом чай, потом просто вода из-под крана. И так на протяжении двух с половиной часов. Хорошо еще, что с работы отпустили, я бы просто не выдержал такое вечером после полного рабочего дня.
Изнеможденный непрекращающимися походами за дверью и расспросами, я рухнул в кровать примерно в восемь часов вечера. И уже в двенадцать я проснулся, проснулся от посторонних шумов, только в этот раз это уже было не бормотание, а звуки царапающихся коготков и мягкое, немного заигрывающее мяуканье. 
«Какая странная кошка» – подумал я, открывая глаза. Потом мне пришло в голову, что это, видимо, вернулась соседская. И только после первых двух выводов я вдруг понял, что это вчерашний шепот вернулся вновь, только в этот раз он уже был образе кошки. Мягкой такой, маленькой, с милой кошачьей мордочкой, наивной и притягивающей. Этакий пушистый комочек счастья, мирно царапающий мою стальную дверь. И царапающий настойчиво, никак не понимающий, что открывать хозяин не хочет. Нет, комочек обязательно хочет войти и подружиться, подружиться навсегда. Я закрыл глаза. Спать особо не хотелось, но я понимал, что должен. Ведь некоторые могут, да что некоторые, мой друг может, он всегда засыпает под любой шум. И с этой бедой он бы быстро справился. Хотя нет, он наверняка бы открыл дверь. 
Тут я услышал, как открывается дверь соседки. Как же я забыл, она же так любит кошек, эта сварливая, никого не боящаяся бабка, она же так любит кошек. Неужели всё ради неё? Но почему тогда и в мою дверь тоже? Нет, что-то здесь не так. Впрочем, думать об этом было уже поздно, дверь открылась, и пушистое животное прошло внутрь, оставляя меня в чарующем неведении относительно судьбы моей адской бабуси до самого утра.
Ни криков, ни каких-либо других звуков, лишь открывшаяся дверь и так же легко закрывшаяся. Разве что бабка успела хлопнуть в ладоши от радости и пробубнить слова приветствия и приглашения. Свои, по всей вероятности, последние слова. Так как забрали её утром уже остывшей. Что намекало на крайне быструю кончину.
Как сказали менты, она поскользнулась в ванной, прямо на своей кошке, которую под собственным весом размазала по кафелю, сорвав при этом все занавески. Черепно-мозговая травма, несовместимая с жизнью. Печальный вердикт печальной жизни. Ни капли жалости, лишь сухой раздраженный тон. Ещё бы, уже второе самоубийство только на нашем этаже и двадцатая по счету смерть в доме. О котором уже рассказали на ОРТ. Чем не повод для гордости? Гордости той самой, неподкупной. 
Только вот с похоронами не заладилось, трупы слишком быстро наполняли этаж, гораздо быстрее работы похоронных контор. Я как будто видел, сколько работы копилось над этими резко опустевшими квартирами. Как разминали руки могильщики, а похоронные счетоводы потирали свои потные ладошки. Только вот квартира бабки, скорее всего, отойдет государству. Оно же и оплатит похороны по самой минимальной планке. 
Где-то к четырем часам ко мне снова пришёл мой жирный трехподбородочный мент-бородавочник, продолжавший без устали осушать всевозможные емкости. Было заметно, что он порядком подустал и я его последний клиент, так что со мной он поступил крайне толерантно, уложив наше общение в час. Всё ради того, чтобы уйти до шести домой. И я ему за это был крайне благодарен. Так как в этот раз он пропотел гораздо больше обычного. 
А потом меня посетила странная мысль. Так, абсолютно блуждающая, я вдруг подумал, что, может быть, шепот – это типа голоса в моей голове и это я так лихо обрабатываю свой этаж, зачищая одну квартиру за другой, не оставляя в свидетелях даже волосатую живность. Что тут сказать? Это был бы прекрасный повод гордиться собой, как профессиональным маньяком. 
Впрочем, нет, это не я. Соседа я бы убивать не стал. Он не сделал мне ничего дурного, он даже нравился мне. Отличный парень, отличный метод работы с женщинами, общительный, веселый, ничего дурного в нём не было. Нет, я бы точно не стал его убивать.

* * *
Дети. На эту ночь это были детские голоса. Мальчик и девочка. Говорили хором, как будто брат и сестренка. Они были такие наивные, как не пустить? Они стояли напротив моей двери и двери семьи Зайцевых, последних моих живых соседей. Отец, мать, двое ребятишек, два брата, трехгодовалый Егор и пятилетний Сергей. Оба русые, как и их отец, который прирезал их в последнюю очередь, дав им пожить лишь на минуту дольше матери. Но об этом я узнал лишь утром, когда вышел из квартиры и увидел полицию. Не буду скрывать, я слышал сдавленные крики, но выходить и пытаться помешать не мог. Страх меня победил. 
И здесь я уже перестал хохмить. Крови было столько, что она залила всю квартиру. Иннокентий Зайцев не скупился на удары и наделал столько дыр, насколько у него хватило сил, забрызгав кровью всё, что мог. Безжалостно, не останавливаясь ни перед закрывающими лицо ручками, ни перед обезумевшими от страха глазами. Он просто истреблял. Напоследок распорол себе живот от пупка до шеи. Только вот это явно было не сэппуку. 
Кровь, слёзы и затем тишина. Тишина проникла везде. Остался абсолютно пустой этаж. Хотя, почему этаж, я слышал, что и те, кто ниже и выше этажами, дали старт на несколько дней, в ужасе сбегая от навалившихся самоубийств и убийств. 
Если честно, я не ожидал такого поворота событий и даже когда сбежали все соседи, я надеялся, что обязательно приедут какие-нибудь любители острых ощущений и, засев на моём этаже с гитарой, будут дежурить всю ночь, периодически выпрашивая у меня кофе или чай. Я был готов спонсировать их безвозмездно, лишь бы они были со мной. Но, увы, всем как-то оказалось пофиг на всю эту проблему, никто не приехал, и я остался на один. 
Я не смог уснуть. Ни в шесть, ни в семь. Всё, что я делал – это ходил кругами, да периодически поглядывал на дверь, ожидая ночи. У меня не было возможности уехать. Оставалось лишь ждать своего времени. Поэтому я просто лег и закрыл глаза. 
И оно пришло. Привычно притворившись голосом, который нам близок больше всего. И в этот раз это был голос моей девушки, которая стояла позади двери и била по ней, крича, что её насилуют. Это было так наивно, так тупо, так глупо, я лишь улыбнулся и закрыл дверь на засов. Мне было неинтересно это, я был сильнее собственного страха. И я справился с ним. 
А вот утром, когда я пошёл на работу, я увидел тело молодой девушки, изрезанное и согнутое в неестественной форме. У которой были порваны юбка и колготки, а возле была целая лужа крови. Нагнувшись над ней, я хотел было повернуть её голову, чтобы узнать, кто это, но застыл. Я вдруг увидел браслет своей девушки. 
И тут я проснулся. Не отойдя от шока, я снова услышал, как она кричит. Недолго думая, я спрыгнул с кровати и подошёл к двери, резким движением открыв её. Надо же, это была действительно она, только почему-то голая и в крови. Я улыбнулся, всё-таки голоса заставили меня открыть дверь.

+2
96
RSS
21:59
+1
Мне произведение понравилось. Что интересно, в рассказе вроде все происходящее никак не объясняется ни с точки зрения логики, ни как действия чего-то потустороннего (призрака, демона, дьявола), но в этом и нет необходимости. Мы просто имеем дело со злом, которое приходит и убивает, и нам этого достаточно. Обычно такие произведения кажутся незавершенными, словно из их концовки вырвали кусок, словно автору не хватило фантазии или терпения их дописать. Но данный пример — исключение. Читать все равно интересно, прочитав, не чувствуешь себя разочарованным. В общем респект автору.
Правда, само собой, я нашел за что поругать рассказ. Удивляет цинизм главного героя — он воспринимает все события слишком отстранено, без тени эмоций. Это делает его ненастоящим, неживым. Такому герою невозможно сопереживать. Вдобавок я не увидел ни логики в поступке Григория Прошина (но это ладно, можно объяснить все тем, что он был фанатиком и потому безумцем), ни связи его поступка с последующими событиями.
Вдобавок есть вопросы к таким моментам:
Первая – чуть пониже колена, две – в левое бедро, три по животу, селезёнке и груди,

Сказано было про девять выстрелов и девять ран, а я насчитал здесь только шесть.
лишь в самых крайних случаях соглашаясь на иглу.

«Соглашаясь на иглу» как-то странно звучит. Лучше уж просто «соглашаясь на укол». Только при это стоит перестроить предложение, чтобы избежать повторений.
которую под собственным весом размазала по кафелю,

Это уж совсем странно звучит.
Напоследок распорол себе живот от пупка до шеи.

Живот ведь не тянется до самой шеи)

В общем произведение хорошее, но его стоит доработать.
18:42
Удивляет цинизм главного героя — он воспринимает все события слишком отстранено, без тени эмоций. Это делает его ненастоящим, неживым. Такому герою невозможно сопереживать.

Это один из видов современного человека. Очень распространённый, кстати. Добро пожаловать в реальность :)
Не доводилось мне пока слышать о таких людях. Конечно, мы все привыкли к ужасам по телевизору: упал самолет, произошел взрыв в жилом доме, подросток расстрелял одноклассников. Это уже привычно и вдобавок происходит как-правило где-то далеко и не с нами. Потому мы цинично и безэмоционально реагируем на такие новости. Но у главного героя подобные события происходят за стенкой квартиры. Сначала двое погибших, потом кровавая бойня на третий день. Все на одной с ним лестничной площадке. Вдобавок события сопровождаются явлениями явно мистического характера, после которых начинаешь сомневаться в своем психическом здоровье. Но наш герой спокоен и равнодушен. Думаю, это весьма странное поведение. ))
11:05
При определённом раскладе и в определённых условиях я вёл бы себя также smile Автор же прямо указывал — ему некуда было бежать.
Соглашусь с предыдущим комментатором: хорошее произведение, но вычитка не помешает)))
10:47
Прекрасный, сильный рассказ! Прочитал на одном дыхании. Язык простой и очень атмосферный. В общем — автор умеет писать smile Спасибо!
15:56
В альтернативной вселенной то, о чем предупреждал Григорий, случилось. Альянс напал на Землю, случилась семичасовая война и человечество было порабощено. И тогда Григорий стал отцом Григорием, стал жить в Рейвенхольме и следить за своей «паствой»)))
Да, недурственный рассказ. Редактура, конечно, не помешала бы ему. Но в плане сюжета все нормалек. Только вот связи между выстрелами, Григорием и последующей мистикой на этаже ГГ не уловил я. Ну и непонятно, почему ГГ не свалил хотя бы на один день из квартиры.