Синхронизация

Форма произведения:
Рассказ
Закончено
Синхронизация
Автор:
Fatenight
Аннотация:
Коразон вернулся ближе к вечеру. Живой и почти невредимый, ввалился в помещение, слегка пошатываясь, прихрамывая на левую ногу. Без шубы, потрепанный и с фингалом. С неизменной сигаретой, тлеющей между зубов. Жилет поверх цветастой рубахи был порядочно изодран. Светлые брюки — местами подпалены и порваны. Он молча поприветствовав Трафальгара кивком, доковылял к ближайшему креслу и тяжело в него опустился. Вытянув свои невозможно длинные ноги, наконец облегченно выдохнул.
Текст произведения:
Примечание: драббл. Закос под стимпанк. Зарисовка, которую хочется переписать в полноценный миди, но... увы. Пока что - увы.
Предупреждение: возможен крохотный намек на слеш.
 
 
— Итак, — Ло растянул губы в едва различимой ухмылке, — Коразон пропал два дня назад. На твоей территории. Что скажешь?
      Собеседник кисло поморщился; сидеть в дешевой забегаловке с кружкой отвратного пойла ему явно не нравилось. Они оба, впрочем, не вписывались в окружение, выделяясь на общем фоне внешне: лучше одеты, держались как люди, давно отвыкшие от нищеты, хотя прекрасно ее помнили. Отсюда брезгливость, с которой второй подносил кружку ко рту, пригубив, но не показывая, насколько ужасной выпивка казалась. В силу привычки, возможно. В былые годы ему, как и Ло, видимо, приходилось пить нечто поотвратней, приспосабливаться. А теперь, — мириться с тусклым светом люстры, раскачивающейся под потолком рваным пятном, с грязью вокруг и стойким запахом перегара.
      Когда отзвучал вопрос, на столешницу легла массивная ладонь, цвета стали. Анатомически неправильная, слишком широкая. Рукав даффлкота скрывал руку целиком, однако Ло знал, что там, под плотной тканью не кожа; он сам удалял остатки плечевой кости, заменяя остальное на бионический протез. Добротный, фаланги пальцев могли сгибаться под немыслимыми углами, гнуть железо. А уж свернуть кому-то шею — подавно.
— Ты позвал меня лично, только чтобы спросить про пропавшую шестерку?
      Юстасс Кид смотрел не зло, скорее недовольно. От него разило машинным маслом вперемешку с дорогим одеколоном. На висках виднелись застывшие капли пота; требовать объяснений он пришел впопыхах, едва не выбив дверь забегаловки с ноги. Дело, ради которого к нему обращался человек, известный в городе погонялом «Хирург Смерти», отлагательств не терпело. Полученное послание несло шкурный интерес для обеих сторон, попахивая при этом подвохом, поэтому место встречи выбиралось торопливо, — на нейтральной территории, где никто не помешает, не станет подслушивать.
— С какой стати я должен тебе помогать?
      Вполне справедливое, кстати, замечание. Ло же думал иначе; если Кид ответил, соизволив прийти туда, куда идти не хотелось, это говорило о многом.
— У нас уговор, Юстасс-я.
      Киллер, неподвижно стоявший рядом, ожидаемо напрягся; вечный спутник, угрюмо прятавший лицо под полосатой маской, надежный телохранитель, быть может даже друг, готовый прикрыть Кида в любой момент. Пусть Ло опасности сейчас не представлял, а голос его звучал ровно, в короткой фразе, между тем, проскальзывала вполне очевидная угроза. Скрытое предупреждение; конфликт с единственным хирургом, специалистом по протезированию, за которого горой стояла половина местных банд, мог бы аукнуться Киду с размахом. Потому что в Нанохаре, городе унылом, словно морда спившегося бездомного, огромной крепости со сводом суровых законов и правил, авторитет с репутацией играли важнейшую роль. То есть, проскользнувший намек оказался достаточно красноречив.
      Кид этот намек понял и нахмурился. Кружка в механических пальцах затрещала.
— Ты не лезешь ко мне, я — к тебе, все честно. — Ло тоже не любил Нанохару. Город, отдающий бензином, дымом и металлом, с часто затянутым грозовыми тучами небом. Шумный, переполненный звуками гудящих моторов, фабрик, паровых машин и скрежетом шестеренок. Город, где цокот копыт ездовых лошадей, тянущих кареты, сочетался с визгом тормозов. Где в самых дальних закоулках масло уличных фонарей еще не заменили электричеством. Серый, мрачный и дождливый; Ло не за что было его любить. Однако, спустя время, он прижился тут, потому что поначалу не было выбора. А когда выбор появился, горячее желание устроить городу крещение огнем, умчавшись после на вездеходе в закат, подостыло. Подостыло, не угаснув окончательно.
      Оно жгло изнутри, росло вместе с однажды потерявшим все мальчишкой. Щедро искрило, поддерживая в нем жизнь. Хрупкую, сожми сильней — угаснет. Впрочем, мальчишка тогда частично уже умер, а мертвецам очередная смерть не страшна. Чем Ло успешно пользовался, выживая везде, подобно заразе. Учился нарушать упомянутые законы, изворачиваясь, словно скользкий червь, умеющий проникнуть в любую щель. Находить лазейки там, куда не сунется ни один здравомыслящий. Ло же, определенно, в число здравомыслящих не входил, десять лет спустя построив некое подобие крохотной империи. Подпольный бизнес, держащий его на плаву, вместе с теми, кого он успел взять под крыло.
      На поверку, люди мало-мальски смыслящие в медицине, ценились не меньше инженеров, а знаний, полученных от отца, вполне хватило, чтобы в будущем выбить себе лицензию без диплома. Открыть хлебное дело, совмещая основную работу с не вполне здоровым увлечением. С не вполне здоровым, потому что — нелегальным. Протезирование в мире, где технологии действенно ушли вперед, было явлением прибыльным и редким; умельцев катастрофически не хватало, хирургия с протезированием развивались медленно, а здоровье в Нанохаре стоило дорого.
      Репутация же обходилась еще дороже.
— Я латаю твоих людей со скидкой, Юстасс-я и согласен на мирное устранение конфликтов. Очень великодушно с моей стороны, не находишь?
      Кид дернулся; воспоминания о потерянной руке хлестнули по больному кожаной плетью, снимая с лица всю спесь и напыщенность. Действительно. Около четырех лет назад окровавленного на последнем издыхании Кида к Ло в клинику приволок Киллер. Ло же, рассудил, что сможет откусить больше, чем способен проглотить; подпольный бизнес набирал обороты, требовалась секретность, защита, желательно без больших затрат хотя бы на первое время. А раненый мужчина, приторговывавший нелегальщиной, оказался под ножом как раз кстати. Под ножом хирурга, умевшего идти на риск, заранее зная, куда и как надавить, чтобы не перегнуть палку.
      Несколько месяцев спустя, Трафальгар напомнил бывшему пациенту о долге, предложил договор, в обмен на новую руку. Усовершенствованную, за вполне приемлемую цену. Кид согласился, жопой чуя неладное; проклятый хирург, невзирая на договоры, любил перестраховываться, не полагаясь на честность клиентов.
      Кид честным не был.
— За протез с тобой расплатились, мы — квиты.
— За идеально выполненный протез. — Напомнил Ло. — В Нанохаре нет специалиста лучше.
      Он самодовольно осклабился. Манипулировать людьми ему нравилось. Особенно с выгодой для себя.
— Пропал Коразон. Повторюсь: на твоей территории. А ты до сих пор об этом не знаешь. Зацени мое безграничное доверие.
— Доверие?
      Кид на мгновение замер. Завис, уставившись в одну точку не моргая. Будто что-то медленно осознавал. Ло же выжидающе откинулся на спинку стула, иронично выгнув бровь.
— Блядь!
      Ругательство вышло приглушенным. Кружка с противным пойлом опустела спустя то самое мгновение. Бионическая ладонь с силой шарахнула о поверхность стола, послышался отчетливый скрежет зубов; у Кида задергалось веко, пальцы нервно застучали о столешницу, а невозмутимый Киллер крепко стиснул кулаки. На толстой шее заметно вздулась вена, короткое напряжение показалось вполне ощутимым, осязаемо-густым. После чего Кид привстал, шепнув тому что-то на ухо, рублено и быстро. Затем Киллер резко развернулся на каблуках, слишком стремительно, для грузного тела, вылетев за дверь.
— То-то же. — Трафальгар откровенно веселился, насаждаясь произведенным эффектом. — Не справляешься, Юстасс-я?
— Разберусь, — процедил Кид, поднимаясь. Присосался к недопитой бутылке, невзирая на тошнотворный привкус, топя на дне праведное негодование и растущее раздражение.
— Так может, пустишь моих людей? Они прочешут территорию на предмет улик…
— Нет! — утерев остатки пойла с подбородка, тот потер пальцами переносицу, развернулся и размашистым шагом двинулся к двери. — Я. Разберусь.
       Лишь у порога притормозил, не оборачиваясь:
— А если Коразон мертв?
— Это будет весьма печально.
      Кид не видел лица, и не сказал бы наверняка, но побился бы об заклад, что в тот момент на физиономии Хирурга Смерти растеклась самодовольная, едкая улыбка.



      Коразон вернулся ближе к вечеру. Живой и почти невредимый, ввалился в помещение, слегка пошатываясь, прихрамывая на левую ногу. Без шубы, потрепанный и с фингалом. С неизменной сигаретой, тлеющей между зубов. Жилет поверх цветастой рубахи был порядочно изодран. Светлые брюки — местами подпалены и порваны. Он молча поприветствовав Трафальгара кивком, доковылял к ближайшему креслу и тяжело в него опустился. Вытянув свои невозможно длинные ноги, наконец облегченно выдохнул.
      Раздался характерный для ржавого металла звук, — скрежет сломанных шестеренок; Ло помрачнел, присмотрелся внимательней: лодыжка была неестественно вывернута. Другой с такой травмой не прошел бы и метра. Однако, прежде чем вдаваться в расспросы, он взял с полки отвертку, и подойдя к Коразону, опустился на корточки, задирая штанину повыше. В полном безмолвии, под тихую мелодию включенного радио.
— Знаешь, меня все-таки похитил не Кид, — произнес мужчина, опережая реплику Трафальгара, затянулся сигаретой глубже, раз за разом выпуская к потолку струйки дыма.
      Длинные пальцы со сбитыми костяшками заметно подрагивали, роняя пепел прямо на пол. На одном недоставало ногтя, хотя кровь давно запеклась, а боль, скорее всего, успела утихнуть.
— На это и расчет. Нашел-то тебя именно он, верно?
      Открывшаяся глазу картина вынудила Ло нахмуриться сильнее: лодыжку повредили выстрелом в упор, попортив ботинок и оставив внушительную вмятину там, где должна находиться малоберцовая кость. Пуля, к счастью, тщательно отшлифованную поверхность не пробила, нарушив, тем не менее, работу протеза едва ли не полностью. От, собственно, лодыжки до коленной чашечки, металл под ладонями Хирурга Смерти словно пульсировал, имитируя работу мышц и артерий. Нежелательные воспоминания в подобные моменты накатывали сами, волнами морского прибоя, облизывая спину холодом: Коразон, тогда еще военный офицер, лишился ног много лет назад, защищая маленького мальчишку, потерявшего родителей в уличной перестрелке. Глупое стечение обстоятельств, две искалеченные жизни. Искалеченные, но не сломленные; чтобы вернуть Коразону ноги, ушли годы, укрепив в мальчишке обиду на город и живших в нем людей.
— Лично пришел. Долго искал, кстати. Я ставил на сутки.
      Когда ладони Ло заскользили по испорченному протезу, прощупывая повреждения, Коразон пропал. Коразон-теневик, уже не офицер, личный информатор, сердце построенного Ло бизнеса. Остался просто Росинант: когда-то опекун. Уставший, сонный, но почему-то веселый. «Кора-сан». Его все.
      Он мягко улыбался разбитыми губами, красными от размазанной помады и засохшей крови, такой домашний. Такой родной. Не хватало лишь запаха паленых перьев с упомянутой шубы.
— Хотя, скорее хотел убедиться, что я сдох. — Хохотнул он, докуривая сигарету, а окурок полетел к пеплу — на пол, мужчина же оперся локтями о колени, с интересом наблюдая за процессом. — Для страховки. Потенциальной опасностью он меня не расценивает.
      Невзирая на свою значимость в подпольных делах, Росинант ничего в протезировании не смыслил, а потому мог часами наблюдать за работой бывшего подопечного. Раньше это приходилось делать сидя в инвалидной коляске с одеялом, скрывающим две культи.
— Думал, добить, или все же не стоит. Громко думал. Голова до сих пор гудит.
— Как долго ты слушал?
      Слушал. Мутации подобного рода в Нанохаре редкость, как и хорошие протезисты. Но если последние, стараниями Ло, не успевали отличиться, первые всплывать зачастили, словно плохо смытое дерьмо; войны, наркотики, выбросы вредных веществ в окружающую среду многое изменили, в том числе и генетический код.
      Росинант предпочитал называть свою «даром» — слушать тишину. Ло предпочитал о своей помалкивать.
— Достаточно, — Росинант прикурил очередную сигарету. — Уверен, Кид догадывается, что ты его использовал, но как, пока не понимает. Главное: теперь он тебе снова должен. При чем добровольно. Кстати, — мужчина вновь хохотнул. — Склад, куда меня притащили, горел потом знатно. Вместе с шубой. Улик наверняка не осталось.
      Ло отложил отвертку в сторону, аккуратно одернув штанину и поднял взгляд.
— Кид — позер, — продолжил Росинант. — Он не действует тихо. Одних это пугает, других — восхищает. Слишком громкий даже для Нанохары. Но не дурак.
      Нанохара — город технологий — от боевых кораблей на паровом ходу, до булыжных мостовых и трущоб. Город-гигант, город-катастрофа. Чтобы выжить тут, добиться успеха, необходимо идти по трупам, игнорировать последствия, забыв про слезы и сострадание. Грызть чужие глотки, не слышать детские крики и, порой, переступать через принципы, которые невозможно искоренить из себя полностью. Которые будут зудеть, роясь в мозгу ночными кошмарами, разъедая душу по крохам. Город, где слабые обречены бедствовать и умирать, а сильным приходиться прокладывать дорогу сквозь ад, приобретая по пути рога и копыта. Город, коверкающий понятия морали… Но Трафальгар ставил перед собой другие цели. Он часто наблюдал, как ломаются люди. Он понял и осознал, что по настоящему сильных просто не бывает. Есть лишь те, кто падая, могут подняться, пускай в сотый, или же тысячный раз не прекращая попыток. А есть те, кто подняться уже не сумеет, и им Трафальгар никогда не протянет руку. Долг, статус, власть: все это не важно. Важен был результат, идеальный, в понимании Ло; полный и абсолютный крах города, отнявшего у него семью. Отнявшего у Росинанта ноги. Ни угрызений совести, ни чувства вины — личное безумие, личная прихоть.
— Мне нужно еще пару лет. Еще пару лет и Нанохара падет. Кора-сан…
      Росинант пожал плечами, осторожно пробуя пошевелить лодыжкой. Протез метнул короткую искру, заскрипел, однако заработал; до полной починки протянет. Оставалось широко улыбнуться, показав большой палец, если бы улыбаться хотелось. Губы саднили, только размазанная по щекам помада демонстрировала некое подобие нарисованной улыбки, а синевшая под подбитым глазом клякса иронично стекала к подбородку тонкой, искусственной слезой.
— Вездеход достроят через полтора, — вместо пальца, Росинант протянул Ло смятый бумажный лист, — вот, нарисовал, пока на складе сидел. Как тебе? Чем не символ новой жизни? А ноготь все равно держался еле-еле, не жалко.
      На бумаге растекся красным пиратский смайлик из старых книг, жирно перечеркнутый косой чертой.
 
  
 
 
+3
360
RSS
21:25
+1
Хорошо написано. Мне понравилось. По тексту косяков не заметил. А вот про сюжет сказать ничего не могу — он пока только начинает проклевываться. Поэтому буду ждать продолжения)
14:02
Хотелось бы, но продолжение вряд ли будет, во всяком случае, точно не скоро) А так, спасибо за комментарий).
17:25
+1
Получается это готовый рассказ? Я решил, что это только часть, либо начало более крупного произведения, поскольку от сюжета здесь лишь завязка.
23:45
Это драббл.