Глава 2. Великие Колонны

Форма произведения:
Рассказ
Автор:
Александра Рыска
Связаться с автором:
Рекомендуемое:
Да
Текст произведения:

2. Колонны Хэйвы

 

Домой приятели возвращались разными путями и в разном расположении духа. Кхэйтар был взбудоражен и предвкушал небывалое приключение. Еще бы, через несколько часов ему откроется столько неизведанного! Оборотень еле сдерживал себя, чтобы не скакать вокруг приемного отца на четырех лапах, ловя его за маховые перья.

Янос же оттягивал возвращение под родной кров так долго, как только мог. Там не стоило ждать ни радости, ни тепла. Разве что у матери оживали глаза, когда младший сын заглядывал к ней перед сном. Старший брат Лорис был до того правильным занудой, что с ним проще было помереть от скуки, чем сподвигнуть его на что-то интересное. Он постоянно корпел над учебниками или пропадал в бесконечных медитациях, воспринимая потоки знаний от наставников. Весь Народ был свято уверен, что венец Вождей через пару веков опустится именно на голову Лориса – спокойный, уверенный в себе и рассудительный ирлерр как нельзя лучше подходил на эту роль. Так думал Совет Старейшин, и все прочие пернатые с ним соглашались. При этом сам Вождь хранил молчание.

Нет, разумеется, сам Янос не пренебрегал учебой, из огромного числа изучаемых наук уделяя особое внимание истории, праву, психологии, теории вероятностей и многомерной математике, медицине и целительству. Но его живая деятельная натура требовала свободы, постоянных действий и перемен. А жесткие правила, которым неукоснительно следовало семейство Вождя, нагоняли тоску.

Да и рука у Теоса тяжелая. На наказания за шалости скор.

Янос старался идти как можно тише, чтобы не дай Вещие, не привлечь внимание отца. Не хотелось нарываться на нравоучения или хуже того, гневную отповедь. Поэтому подросток решил, что лучше и сделать вид, что он явился давным-давно. Перепорхнув через ограду, ирлерр спрыгнул в собственный сад и прокрался к дому, стараясь, чтобы под лапами ничего не хрустнуло.

Семья Джанрейвов обитала не во дворце. Дворца, как такового, в городе вообще не имелось, его заменяла Рассветная Башня, чей шпиль тонким игольным острием торчал над всеми прочими зданиями. Там проводились все важные церемонии, совещания Совета Общин, оттуда провозглашали волю Высочайших. Но постоянной резиденцией правителей Башня никогда не была. Сурр Аэрон жили, ничем не выделяясь среди сородичей. Белокаменный дом в три высоких этажа прятался в глубине густого сада с беседкой и фонтаном. Он, точно так же, как и соседние, был украшен прихотливой резьбой и лепниной, на просторной веранде могло поместиться дюжины две гостей. Но звоночек над садовой калиткой редко подавал голос, и почти не горели огни в окнах.

Янос терпеть не мог этот дом.

Пробравшись сквозь заросли пушицы и отряхнув с волос, перьев и одежды налипшие лепестки и пыльцу, ирлерр прислушался – нет ли кого возле окон?

Все было тихо. Он аккуратно расправил крылья, оттолкнулся от мягкой почвы и почти бесшумно влетел в окно своей комнаты.

«Уф, пронесло!» - подумал пернатый, цепляясь когтями за узкий подоконник.

Светильники не горели и, слава Стихиям, его никто не поджидал. Только голубой глаз Акрея, уже поднявшегося в вечернее небо, ронял на пол полосу бледного света.

Янос отряхнул лапы, спрыгнул на пол, тщательно смахнул с подоконника земляные комки пополам с песком и уже хотел было переодеться, как вдруг…

Его опять накрыло. Все вокруг завертелось, грозя ухнуть в темноту. Заваленный бумагами стол, стулья, постель, узор на ковре – все пыталось слиться в мутную круговерть. Янос захрипел, захлопал крыльями, тщетно пытаясь удержать равновесие. Перья отвердели, заострились, поднимая лязг. Маховые оставляли глубокие борозды на всем, до чего дотягивались. Голову разрывала боль. Янос рухнул на пол, захлебываясь хриплым клекотом.

Потом, как всегда, пришли видения.

Сумбурные, рваные картины.

Кхэйтар. Взрослый, зрелый. Но его глаза… Золотисто-медовые жесткие глаза матерого зверя. Совсем другое лицо… Может, это не он?

Нет, чутье и знание не обманывает. Но из долговязого юнца он давно превратился в могучего хищника. Тяжелая лапа с холеными когтями ласково гладит смолянисто-черные волосы юного дарри, в слезах прижавшегося к ногам патриарха. Кто-то обидел его, только-только отрастившего крылья и застрявшего по неопытности между обличьями. Так обидел, что глаза Кхэйтара обещали смерть.

Годы, лица, голоса, пляски у Колонн…

Кхэйтар эль Шиар-ад’Дин застыл на дворцовых ступенях над огромной толпой своих сородичей и людей. Тонкий серебряный венец обхватывает голову, и кажется, что он сдавливает ее кузгнчными тисками.

Почему золотые глаза смотрят так мертво?

Тиски с каждым годом все крепче.

Но Нужда в этой власти так огромна, что тоска не имеет значения.

Даже если она смертельна.

А юный дарри возмужал. И трехпалая его рука уверенно сжимает копье Смертоносца. За отца он убьет, не раздумывая и не разбираясь.

Раз, два, три, четыре, пять, шесть… Меч из зеленого адаманта.

Боль разбивает мир на осколки, швыряя сознание во мрак.

Янос уже не видел, как в его комнату на шум примчались отец и брат.

 

Кхэйтар не спал. Сидел на подоконнике своей спальни в доме приемного отца, смотрел на луну и в красках представлял себе завтрашний день. Но воображение, увы, отказывалось рисовать сколько-нибудь правдоподобные картины. Слишком узок был личный мир оборотня, слишком мало он видел. Оставалось только любоваться звездной россыпью Спицы Колеса, прочертившей небо с запада на восток. Там, в Пространстве, среди мириадов больших и малых солнц кружат и другие миры. В какие причудливые формы облечена их жизнь? Куда летит сквозь Бездну само вечное Колесо, галактический дом для десятков разрозненных разумных видов? И с какого его края попал на Хэйву сам Кхэйтар?

По словам Равьена-эрхе много эх назад на планете обитали звери, отдаленно напоминавшие вторую ипостась оборотня – массивные, с крупными лапами и саблевидными клыками. Их называли кха, ктэш или кошками, в зависимости от языка. Но люди, странные короткоживущие существа, со временем истребили их., охотясь за шкурами и костями.

Кхэйтар не был бы собой, если бы не перелопатил всю городскую библиотеку в поисках ответов. Но ни в книгах, ни в кристаллических накопителях не нашлось упоминаний о том, что древние звери могли оборачиваться и обладали разумом. Он был один. И сильно сомневался, что люди, живущие внизу, приняли бы его за своего.

Ночные запахи будоражили, заставляли вслушиваться в доносящиеся снаружи шорохи. Но кроме шума ветра в кронах деревьев ничто не нарушало тишину.

Скучно…

Скорей бы утро.

В конце концов Кхэйтар все-таки начал клевать носом и вынужден был перебраться в постель, устроенную по птичьему обычаю прямо на полу. Но спал он вполуха, вскидываясь на каждый звук. И когда солнце, наконец, позолотило шпиль Рассветной Башни, оборотень был уже на ногах. Быстро натянув рубашку и штаны, и в три движения пригладив гребнем белые лохмы, он сбежал по широкой каменной лестнице вниз, к купальням.

Все дома в городе были выстроены так, чтобы их обитатели могли если не летать, то хотя бы свободно расправить крылья. Все помещения – высокие и просторные, мебели мало. Зато много света и воздуха – любое окно в ирлеррском доме могло служить дверью. Кхэйтар к такому простору давно привык. Только где-то на задворках памяти сохранилась единственная картинка о хижине, больше похожей на звериное логово, но ее вполне можно было счесть просто обрывком сновидения.

Умывшись и окончательно приведя себя в порядок, Кхэйтар вошел на веранду, где семья обычно собиралась на завтрак. Там еще никого не было, только мелкие птахи с чириканьем копошились в кормушках, развешанных вдоль края крыши. На саму веранду они не залетали, подчиняясь запрету хозяина дома, иначе все изгадят, ходи потом с тряпкой, оттирай эти белесые нашлепки.

Неужели отец и мать еще спят? Они обычно поднимаются затемно. Равьен-эрхе уходит говорить с духами, Инайя-эрхан принимается за уборку и готовку. К тому времени как Кхэйтар выплывает из мира грез, с кухни уже вовсю доносятся дразнящие запахи. Может, они вчера засиделись допоздна?

А, неважно! Надо спешить, а то Светлейший может уже и поджидать в условленном месте. Как бы ни был терпелив Опора Равновесия, долго копаться не стоит. Так что оборотень спешно сунул нос в холодильный шкаф, достал оттуда кувшин молока и отрезал ломоть испеченного с вечера хлеба. Проглотив еду за две минуты, Кхэйтар опполоснул посудину и бегом отправился в город.

Улицы были совершенно пусты. Никто не мешал бежать во весь дух, перепрыгивая через ограды и срезая углы. В душе разгоралось острое любопытство. Что поджидает за пределами знакомого мира? И почему все-таки Владыка лично проявляет такой интерес к найденышу?

Подходя к условному месту, он никак не мог успокоиться и унять бешено колотящееся сердце.

Роул уже ждал возле края обзорной площадки, такой же невозмутимый, как и накануне. На сей раз даэйра рядом с ним не было.

- Не надо церемоний, - отмахнулся пернатый от поклона. – Дай мне руку.

Кхэйтар молча подчинился и вложил свою ладонь в ладонь Опоры. Роул крепко сжал его пальцы, потянул за собой и сделал шаг в белесую дымку, заклубившуюся под ногами. Оборотень невольно последовал за ним, ощутив, как в животе сворачивается тугой холодный комок. На доли мгновения верх поменялся местами с низом, Кхэйтара одновременно сплющило, растянуло и окатило ледяным холодом. Но едва прекратилось муторное мельтешение в глазах и голове, как он смог разглядеть самый настоящий лес.

Лес, подумать только!

Они стояли на краю поляны, поросшей густым пышным мхом. Из-под нагромождения камней у восточного ее края выбегал, разливаясь небольшим озерцом, звонкий ручей. Здесь внизу солнце еще не взошло, и все краски отдавали приглушенной синевой. Деревья со стволами в три обхвата толщиной высились вокруг безмолвными древними стражами, превращая лесной уголок в природный храм. Шумел в раскидистых кронах ветер, доносился редкий посвист рано проснувшихся птиц. И запахи, незнакомые и плотные, клубились вокруг, накатывая волнами. Кхэйтар замер, прислушиваясь, принюхиваясь и озираясь по сторонам. Он не замечал, что черты его лица плывут, становясь все более звериными, как вытягиваются когти. Он впитывал окружающий мир, как пустыня – дождевую влагу. Под пристальным взглядом Роула юноша сделал первый шаг, и черные когти утонули во мху.

- Скажи, - заговорил ирлерр, внимательно наблюдая за предполагаемым метаморфом. – Что ты сейчас чувствуешь?

- Желание… бежать, - с легкой заминкой ответил Кхэйтар. – Я хочу… свободы.

Два главных вопроса вот-вот готовы были сорваться с его языка: «почему?» и «зачем?». Рядом с ними теснились десятки иных, куда менее важных. Но что-то мешало спрашивать, запрещало нарушать священную тишину ненужной, неуместной болтовней. Как будто рядом дремало громадное древнее существо – старше ирлерров, старше даэйров, старше алден и людей.

И уж тем более, старше самого Кхэйтара.

Нельзя нарушать сон Древних, даже если они бесплотны.

Здесь и сейчас можно было говорить только по делу.

- Ну так иди, - Роул приглашающе повел рукой, унизанной множеством браслетов. Звякнули косточки, бусины, металлические подвески. – Опасности нет, разве что мелкая живность встретится.

Кхэйтар кивнул, но не стал спешить. Вместо того, чтобы с места умчаться в чащу, он не спеша приблизился к ручью, присел на колено и окунул руки в воду. Она оказалась ледяной, и стоило глотнуть из сложенных лодочкой ладоней, как заломило зубы.

Дома вода никогда не бывала такой вкусной, с почти неощутимым сладковатым оттенком. Юноша встал и поднял взгляд, любуясь первыми солнечными лучами, заигравшими в темно-зеленых листьях. Как будто кто-то щедрой рукой бросил горсть изумрудов, и они рассыпались, раскатились по пестрому ковру.

«Иди», - шепнула древность.

«Куда?»

«Куда пожелаешь».

Кхэйтар не удивился.  Шепот казался знакомым, когда-то давно уже звучавшим в голове. Сейчас нужно было всего лишь последовать его совету. Интересно, кто это говорит?

«Куда пожелаю, значит…»

Он медленно повел головой и уперся взглядом в западную стену леса. Прятавшаяся меж стволов темнота манила войти под плотный полог. Кхэйтар вздохнул и шагнул туда, постепенно переходя на бег. Позади зашуршало, хлопнули крылья – это Роул двинулся следом.

Юноша пьянел от шквала обрушившихся на него ощущений. Колола ноги лесная подстилка, хлестали лицо и грудь высоченные разлапистые папоротники, нюх будоражили десятки запахов. Но то незримое, что звало его, не давало остановиться и изучить окружающее. Он мчался, то пригибаясь под низко нависшими ветками, то перепрыгивая через коряги. Бег, поначалу казавшийся свободным, обрел четкую цель. То слева, то справа Кхэйтар краем глаза замечал движение – промельк пушистого рыжевато-коричневого хвоста. Какой-то мелкий зверек, похоже, решил понаблюдать за чужаком, вторгшимся в нехоженную глушь. Шорох птичьих шагов позади исчез.

Кхэйтару было уже все равно. Зов полностью захватил его и звучал в душе набатом.

Лиственный лес сменился ельником. Древние пирамидальные громадины свешивали по сторонам голубые хвойные бороды, их ветки гнулись под собственной тяжестью. Сумрак вокруг стал почти ночным, и только звериное зрение уберегало оборотня от падения. Сердце гулко бухало и подкатывало к горлу, кровь шумела в ушах, но дыхание пока не сбилось. Что это там сияет впереди? Просвет?

Проломив грудью пышную завесу еловых лап, Кхэйтар зажмурился от неожиданности. И лишь когда глаза привыкли к яркому свету, сумел увидеть то, что звало и ожидало его.

Среди поросшего пышным разнотравьем луга, раскинувшегося от кромки леса почти до самого горизонта, светилась кипенной белизной круглая каменная площадка примерно тридцати шагов в диаметре. А из нее, гудя и переливаясь всеми оттенками света от белизны до золота, возносились в кристально ясное небо восемь Великих Колонн. В центре этого огненного кольца дожидался Роул.

«Подойди», - раздался мысленный приказ.

Исполины пели. Их тяжелая мощь наваливалась на разум и тело, невыносимое сияние заставляло пригибать голову, прятать глаза. Но ослушаться их воли, их сладкого зова?

Невозможно.

«Так вот зачем это все…»

Кхэйтар сделал шаг.

Потом еще один. И еще. Ближе. Ближе. Тело обнял жар, будя внутри какие-то смутные желания и инстинкты. Еще немного, и легкие вместо воздуха заполнит жидкий огонь. Но Кхэйтар, шатаясь и дрожа всем телом, упорно шел вперед.

Уши заливало непрерывное низкое пение.

А когда когти, наконец, клацнули по белоснежному в золотых прожилках камню, он почти рухнул на колени. Инстинктивно ухватился за ближайшую Колонну, шарахнулся от нее и только потом осознал, что под пальцами оказалось не жидкое пламя, а прохладная и гладкая до стеклянистости поверхность.

- Молодец, - подошел Владыка. В этом лишенном теней месте он казался маленьким и невзрачным. – Давай руку.

Он одним непринужденным движением вздернул Кхэйтара на ноги. У того кружилась голова и хотелось если не улечься прямо здесь, то приземлиться задом точно. Но это казалось, по меньшей мере непочтительным, и юноша сдержался.

- Почему я? – спросил он.

- На все их воля. Ты им чем-то понравился. Увы, отказаться ты не сможешь.

Воистину, никто и никогда не отказывался от служения в Сердце Мира. Доверие самой планеты – не просто честь, но высшая награда. Тот, кто становился одним из девяти Хранителей, принимал на себя ответственность за реальность проявленную или непроявленную, за Первостихии или Первоосновы. Но главенствовало всегда Равновесие – та ключевая незримая и неощутимая сила, что с начала времен служит осью вращения Колеса.

Так рассказывали старшие.

- Никогда за собой никаких особых сил не замечал, - пожал плечами Кхэйтар, с любопытством оглядываясь по сторонам. Почему-то ему казалось, что все Колонны разные, несмотря на то, что выглядели они совершенно одинаково.

- Это неважно, - махнул рукой Роул. – Дар может пробудиться и позже. Очень возможно, что со временем ты займешь мое место.

Кхэйтар заморгал и недоуменно уставился на бледную птицу. С какой это радости на него вдруг упадет такая честь? Он что, звездами и духами как-то по-особому отмечен? И неужели сейчас начнутся речи, как в сказках, о спасении прекрасных дев и великих царств? Ну нет, он себя не считал способным на такие спасения!

- Вы точно уверены, Владыка? – на всякий случай переспросил он.

В ответ ирлерр клокочуще рассмеялся и сбросил тяжелую мантию, оставшись почти обнаженным.  Из одежды на нем были только короткие штаны, талию стягивал массивный пояс из узорных золотых бляшек, украшенных огнистыми опалами и топазами, а запястья и голени охватывали такие же браслеты. На шее поблескивал медальон, выполненный в виде колеса с восемью спицами.

Стало заметно, что нижняя половина тела мага почти совершенно птичья, а под крыльями тускло поблескивает алденский биометалл.

- Наверное, будет проще убедить тебя делом. Наблюдай внимательно и попробуй почувствовать энергию, которую я выпущу.

Кхэйтару осталось молча кивнуть и отойти подальше, вжавшись спиной в одну из Колонн. Выходит, доведется стать свидетелем Канона?

Ну, что ж. Даже это место не всякому дозволено видеть, а уж пляску Опоры Равновесия и подавно.

…Это был странный танец. Каскады прыжков и подскоков сменялись стремительными рывками и ударами крыльев, пируэтами и падениями. Чем дальше, тем больше завораживало это зрелище. Тонкая птичья фигура налилась светом, его жгуты связали мечущееся тело со всеми восемью Колоннами…

И Кхэйтару начало казаться, что под камнем медленно и неотвратимо просыпается запредельная мощь. По ногам потекло ласковое тепло, поднимаясь изнутри вдоль костей и мышц, захватывая тело целиком, разливаясь приятной истомой в животе, сворачиваясь уютным горячим комком в груди, даря легкость голове. Он уже не видел пляшущей птицы, сознание утекло куда-то в сторону и словно стало шире. Теперь Кхэйтар не только разумом понимал, что все вокруг живое, он это чувствовал всем своим существом. Он мог стать травой на лугу, букашкой на ее стебле, елями вокруг поляны, лесной живностью, птицей в небе. Где-то на задворках разума замаячила мысль, что камни, земля и хэйвийские недра тоже полны жизни. Но стоило на этом сосредоточиться, как затылок наполнился предупреждающей тягучей болью.

Рано, котенок.

Пусть рано. Но быть частью исполинского древнего создания, чувствовать в себе даже столь малый кусочек его жизни обжигающе радостно.

И душа рвется вверх, все выше, выше…

Падения Кхэйтар не почувствовал.

 

 


 

 

 

.

+1
445
RSS
Нет комментариев. Ваш будет первым!