Сказка о заветном патроне.

Форма произведения:
Рассказ
Закончено
Автор:
Sergiusdebuf
Аннотация:
Этот рассказ создан по мотивам монгольской сказки "Старый волшебник"
Текст произведения:

Сказка о заветном патроне.

Давным-давно.… Да нет, вру. Было это не так уж и давно, но точно когда не припомню. Да и неважно это. А важно то, что эта история началась в Сухих землях. Для тех, кто не знает что это за земли такие, прежде расскажу немного о них. Земли те находятся по ту  сторону Оковных гор, далеко-о-о на север от святого города Гелиор. Тяжкие для жизни эти земли скажу я Вам! Если у подножий гор, кое какие небольшие леса бавука да заросли дикого драна, растут, то чем дальше вглубь, тем ближе смерть и почти ни чего нет - одна пустыня. Редкие звери, что там обитают почти все, кроме горных козлов враждебны человеку,  живучи неимоверно и дюже опасны. По слухам бывают и встречаются и такие, каких не должно быть, в природе и вовсе. Но это уже отдельная история.

Преступники, воры, мошенники, должники пожелавшие выйти из кабалы - всех отсылали   туда: за Оковные горы. Потому так и назвались: «Оковные», ибо не хуже оков  служили. Каждая  горная тропка, каждый перевал, который не во всякое  время  года свободно пройдешь, добро охранялся.

Еще во время расцвета  Восходящей Республики заложили там, у подножий гор, три  крупных града: Центор, Аростор, Истум - названные так на столичный манер. Во главе тех городов посадили по наместнику с воинским ратью да с более благонравным населением. Дальше, вглубь да ширь, устраивали поселения  для арестантов, и ставили во главе каждого по старосте, выбранного из самих поселенцев. Староста получал от города жалованье и особые привилегии. Над каждым старостой стоял эмиссар наместничий, с дружиной. Конечно, далеко не все в поселениях были дюжими преступниками - имелись,  как говорится, и «условно добропорядочные граждане». Это были в основном люди, что пожелали начать жизнь с чистого листа.

Вода там ценится на вес золота. Даже скажу так: вода там, порой, ценнее жизни бывает. Спросите, а как же так? Да так, что течет там одна единственная речка Мережа, да  и то вдоль гор. Много с нее не возьмешь, особенно в жаркое лето. Воды ее, используют бережливо и только по особой нужде. Потому как если каждый, будет использовать ее на все про все, то ни чего с нее не останется. Там и  водяные мельницы имеются вдоль ее берегов,  рыбные заводи, и запасники. Дальние поселения, на границе, за которой уже во всю, властвует смерть - «маяки» как их называли, находили подземные источники сами, устраивая  оазисы. Вода с Мережы до них почти не доходила, только в особо засушливые времена, когда своей не хватало. А по сему, местным поселенцам, велено было, рыть каналы, строить акведуки, а вдоль них насаждать деревья, травы да кустарники. И то был задел для будущих поколений, ибо на большой земле, людям жить все тесней становилось. Немало жизней унесли «Сухие земли», немало душ сгубили, но человек ко всему приспосабливается. И так было заведено, что чем больше грех на совести арестанта, тем на более тяжкие работы его отправляли.

Бывало, находились и такие смельчаки, а может и глупцы, которые отправлялись за границу смерти - дальше на север. Мало кто  возвращался потом, а кто возвернулся долго не жил. Говорят, будто  те,  кто  туда отправился, по возвращению были что мертвецы. Неизвестный недуг разил, тех горе удальцов. Все в струпьях да пятнах,  безволосые – страсть! Сушь да сушь до самого горизонта - вот и весь их рассказ был перед смертью.

Некоторые особо беспокойные умники видели в этом скрытый умысел. Мол, неспроста туда тянут каналы; мол, не зря, туда экспедиции на дережаблях отправляют. Будто бы те, кто там был, до скорой кончины своей, о всяких дивах рассказывали. А еще говорят,  будто и месторождения лура богатые там имеются. Как по мне это все выдумки. Да и не о том наш сказ. А пора бы его уже начать. Так вот слушайте, что рассказывал мне один мой старый знакомец.

Однажды  в одно  дальнее поселение, что рыло канал навстречу тылу,  явился чудной старик. На первый взгляд  «Божий одуванчик»: седой, с густой короткой бородой и сухой как трость. Такие в здешних местах не долго доживают свой срок, но тот старик не собирался умирать. Отстроил себе небольшую землянку, не далеко от чахлых посадок, и был поставлен старостой, следить  за ними, так как раньше, был якобы лесником. Почему, да как, он оказался не в удел на большой земле, было не кому не интересно. Гораздо было важнее  то, что его трудами, посадки снова обрели жизнь и силу. За это его и прозвали «Лесником».

В свободное от работы время, старик развлекал местную детвору разными сказками да фокусами. А дети тех суровых земель, скажу я Вам, знали не так много потех, а те, что знали, были далеко не детскими. Сердца их ковались в лишениях, трудностях и жестокости. Но каким-то образом,  плюгавому старичку, удалось расположить их к себе. Местные жители вначале взирали на все это с любопытством, а привыкнув к чудачествам «Лесника», и сами были не прочь поглазеть на его фокусы. Были, однако, и те, кому он был не по нраву.

Служил в то время, при поселении один эмиссар – Мирко звали. Крутой на нрав, и сам себе на уме. Когда-то давно служил он в ордене рыцарей Восходящей Республики. То были  благородные войны, со своим уставом. Пуще жизни своей хранили они былую республику и ее граждан, а слава о них гремела далеко за ее приделами. Но  после нашествия орд «Кошмаров» и гонений  на славный орден, великой республики не стало, а те немногие из его товарищей, кто остался жив, сгинули в забвении и нищете. Как  Мирко удалось избежать  той же участи, мало кто знал, а кто знал, крепко молчал.

А кромя основной службы, подрядил наместник Центора, эмиссара обучать местную детвору военному делу. Крепко он их гонял да пестовал, не щадя ни себя, ни их. И с этого он имел свою лихву, так как  воспитанники его несли службу в особых дружинах, экспедиционных корпусах и карательных отрядах. Для того нужны были жестокие и крепкие воины, а самые удалые выходили из-под его руки. На большой земле они были на вес золота, но редко кому  из них удавалось прижиться и осесть там. Мирко об этом знал, но правду от них утаивал. Поступить в гвардию, говорил он, это билет на большую землю и в  светлую, вольготную жизнь. А потому  виделось ему,  что старик  тот пришлый, поперек его дела стоит, смягчает сердца их фокусами да сказками.  А сверх того, смущает местный народ речами разными. Учит что не на большой земле счастье, а здесь,  и мол важно не где ты живёшь, а как ты живёшь.

И чем только Мирко, не пытался отваживать ребятню от старика, и кнутом и пряником. А те знай себе, все идут к нему и идут - кто тайком, а кто и без утайки. Бывали, конечно, и те, кто Мирко угодить пытался. Те поганцы крепко избивали старика, но  любви Мирко  так не и сыскали. Старик же, отлежавшись, снова, как ни в чем не бывало, продолжал свое дело. Старосте и поселенцам не нравились пакости эмиссара но особо перечить ему ни кто не решался. Все всякий раз ждали возвращения старика, и в этой войне за сердца Мирко проигрывал. Бывало даже, приходили ему мысли погубить старика, но претила гордость. Да и понимал он, что  тем самым настроит  против себя поселенцев, тогда и все его дело  по миру пойдет. Смерть там всем одинаково угрожает - эмиссар не эмиссар.

И вот однажды  гордый Мирко решил узнать, чем это старик людей к себе привораживает. Дождавшись, когда большинство населения будут заняты работой, приказал он своим подопечным привести его к себе в казармы. В тот же час, тайно, привели  они строптивого старика к  его очам. А старик, без ропота и страха встал перед ним, да ухмыляется. Дивится про себя Мирко смелости старика, но вида не подает. В тот день, окружил он себя самыми верными дружинниками, чтобы не нашлось ему поддержки. Но, для мудрого и много поведавшего на своем веку старика он лишь показывал свою слабость. Видел старик, что в некогда благородном рыцаре загнездилась гниль, и от того горестно ему было. Мирко чуял это, и еще пуще  прежнего злился.

- Слыхал я, старик, что ты у нас искусный фокусник. Не хочешь ли и нам показать свое искусство? - вопрошал его Мирко.

- Боюсь тебе и дружине твоей, не по нраву придутся мои фокусы,- с грустью ответил старик.

- Это мне и моей дружине позволь решать! А тебе лучше постараться, иначе подыщу я старосте  нового лесника! Не по нраву мне, что ты поперек дела моего стоишь, и хочу, что бы ты ушел. Но возможность остаться здесь, так и быть дам, коль меня и моих товарищей удивишь. А если не удивишь, путь твой будет пролегать аккурат на север!

- Вот даже как! Ну что же, воспользуюсь, раз даешь,- спокойно, ответил старик.- И что же ты хочешь увидеть, сынок?

- Да что угодно. Но учти! Нас чем попало, не проймешь, чай не дитятки перед тобой!

- Не дитятки говоришь!? Ну что же будь, по-твоему!

Сказано, сделано и старик, словно в театре засучил свои рукава, показал пустые руки зрителям  и торжественно произнес:

- И так добры молодцы, для этого фокуса, мне нужно от вас всего один патрон.

Тут  они все хором засмеялись, но, ни кто даже с места не двинулся.

- Вот значит, как вы чтите старших! Мало же пороли вас, я погляжу!– упрекнул их старик.– Тогда почитай мне самому взять придется!?

И снова смех да потеха. Чудит старик! Но тут, в руке его, словно из неоткуда возник винтовочный патрон. Смех тут же смолк, наступила тишина, что на кладбище. Ни кто не ожидал, от старика такой прыти, ибо за тем строго следили  и  кроме дружины право иметь оружие, или даже патрон хранить у себя, никто не имел.

«Как удалось старику, достать патрон!? Не уж то у кого из них и стянул!?»  подумал Мирко.

- А теперь, сынок, возьми этот патрон, и закрой глаза.

Нахмурился Мирко, но протягивать руку не спешил.

- Ну же! Или рыцарь Восходящей республики струсил!?

Удивился было Мирко,  хотел спросить старика, откуда он знает об этом? Но старик оборвал его наполуслове и грозно молвил:

-Ты хотел увидеть фокус, так гляди же! А вопросы после задавай!

Что-то неведомое изменилось в старике. Теперь он не казался таким слабым как в начале. Сталь да холод был в его глазах, и  Мирко потеряв всякую волю, взял в руки патрон.

- А теперь закрой глаза! И не открывай, пока я не досчитаю до трех,- велел ему старик. И Мирко закрыл глаза, повинуясь  его властному голосу.

Тут старик начал считать:

- Раз…Два…Три!

 

***

На счет три Мирко открыл глаза, но уже, ни кого  перед собой не обнаружил. Вместо казарменных стен - трепещущий от сильного ветра полог походной палатки, а за ней: гул моторов, грохот и стук марширующих сапог. Он был свершено один. В его руке по-прежнему был тот самый патрон, а в сознании, словно умирающего эхо исчезал голос старика, как и память о том, что произошло.

В палатку зашел солдат. Сердце Мирко екнуло – это был Савелий! Его лучший друг, который давно умер. В этот момент, память о том, как он суда попал, его окончательно покинула.

Савелий   лукаво прищурился и улыбнулся увидев Мирко в нелепом виде.

- Ты что, читал  на ночь сказания Святого Парры, обкурившись «Коры»!? Или давал заветному патрону очередную клятву, что не будешь больше ее курить?

- Не говори ерунды! А если Отцы  невзначай услышат, они тебя так обкурят, век не забудешь, - серьезно предрек Мирко.

Савелий  прищурился еще лукавей и дружески хлопнул его по плечу.

- Да ладно! Они тоже курят «Кору». Уж я-то знаю!

Мирко улыбнулся - весельчак Савелий был один из немногих, кто мог это сделать.

- Ладно, пошли, я кое-что тебе покажу,-  пригласил его Савелий.

Выйдя наружу, друзья закурили папиросы и принялись деловито осматривать военный лагерь, спрятавшись от дождя и ветра под пологом тамбура. Взад-вперед носились рядовые опционы, строем проходили колоны новоприбывших солдат, всюду в лагере, несмотря на непогоду,  шли приготовления к марш броску.

- Видал, кого нам прислали союзнички!?

Очнувшись от своих размышлений, Мирко посмотрел в сторону колонны сангиарцев, проходящей мимо нестройным, дробящим шагом. Для рыцаря ордена  Восходящей Республики, не составит труда определить чего стоит солдат, лишь только взглянув на него. И вот какое дело выходило: сангиарцы, о дружбе и верности которых не уставал трезвонить  на каждом углу  Верховный Совет Республики, в качестве помощи собрали, все отрепье, которое могли только найти у себя. Наверняка в этом строю были и простые уголовники, и политические вольнодумцы, не угодные правящему дому Сур. На то они и Сангиарцы! Ибо к любому делу, как всем известно, они подходят со всей присущей им прагматичностью и циничностью. Не знал об  этом почему-то только Верховный Совет и это очень тревожило Мирко. Ясно как день! Ассарим - глава дома Сур, не ждет возвращения своих солдат.

- Говорят здесь  почти все братья из нашего ордена - лучшие из лучших. На западных границах ни кого  путного не осталось. Местные и года не продержатся против шаритов,- со вздохом констатировал Савелий. – Не нравится мне все это Мирко, ох не нравится. Чертовы политики даже на краю гибели будут, крутить свои поскудные дела.

- Ничего дружище прорвемся,- сухо утешил его Мирко и снова вернулся к тревожным думам. Так они и стояли, молча размышляя над будущим которое их ожидает, машинально закуривая по новой.

И вот, немного погодя, вслед за прошедшей колонной союзников, послышалась тяжелая поступь  Гора. Сложные в производстве и в обслуживании, но отличные инженерные  и боевые машины, являлись гордостью ордена. Этих  паукообразных, биомеханических монстров боялись как враги, так и союзники ордена. Но это Гор был явно, не в форме. Над кабиной биомеха, словно вышедшие из под контроля, судорожно щелкали металлические клешни. Двигался Гор заторможено и не поступательно. Из открытой кабины Гора было видно как бортмеханик  усердно возился над панелью управления, не глядя на дорогу. Как только монстр сравнялся с Мирко, его нос почуял  слабый запах разложения. Для опытного механика это могло сказать многое о состоянии машины.

Савелий свистнул горе водителю, и тот сразу же остановил машину. Внезапная остановка отозвалась судорожной дрожью по телу монстра. Механик ругнулся и с досады ударил кулаком по панели. Дрожь тут же прекратилась и монстр замер.

- Что-то твой конь сегодня не в духе, а Тир!? -  не без ехидства заметил, Савелий, приветственно подняв руку.

- Да это все чертовы «Шестеренки»! Наворотили что-то с программатором вот его лихорадит. Вернусь, набью морду ублюдкам!

- Стоило только отлучиться нашему Грамотею, как все вошло в своеобычное русло,-  не без иронии подметил Мирко.

Тир ухмыльнулся,  и  с серьезным видом уставился на панель управления усердно почесывая себе затылок.

- Ты бы принюхался к своему коню, а Тир!? – посоветовал Савелий.

- Не учи бабушку пирожки печь! Ты дай понюхать тем кто отдал приказ ее из техобслуживания выдергивать,  а потом переспроси  у них что они об этом думают.

- Не кипятись дружище! Мы же так, по-дружески! – примирительным тоном  ответил Савелий, явно потешаясь над Тиром.

- Ладно! Не когда мне тут с вами болтать. Пойду своих догонять. Удачи, вам ребята может еще, свидимся. – И боевой конь Тира снова продолжил  свой судорожный танец, изрядно веселя Савелия.

- Свидимся, куда денемся,- ответил Мирко, закуривая по новой.

Первый раз Мирко увидел подобного монстра, когда вступил в ряды ордена и был переведен на западную границу. В тот момент Гор был еще не так  совершенен как сейчас. Мощные мышцы серебряных туров, приводящие машину в движение, были закрыты металлическим панцирем частично. Более-менее надежно была защищена лишь кабина механика, поэтому внутренности  машины были очень уязвимы. Тогда этих монстров было немного, и они выполняли в основном инженерные задачи. То было жуткое изобретение не мене жуткого и странного доктора Прокопия Тавра, которого в ордене между собой именовали просто - Грамотей.  Как только Гор прошел первое боевое крещение, штатные механики, по инициативе Грамотея, оборудовали биомеха более мощным вооружением, превратив его в грозную машину для убийств. Рыцари и Отцы ордена отметили проходимость и прыть, с которой мог передвигаться монстр. Именно применение мышц  животных, позволило доктору Прокопию добиться от Гора естественной механики движения машины. Ни какая гидравлика или пневматика этого бы не смогла  бы воспроизвести. Тем не менее, его главным недостатком оставалось сложное исполнение и обслуживание. Опытная боевая машина Грамотея была переведена на место службы Мирко не случайно, так как это была сама горячая точка на границе. Племена шаритов там были особо воинственные,  и  солдатам ордена приходилось  не сладко. Все что Мирко удалось услышать о Горе, так это то, что мышцы серебряных туров якобы замачивались в особом алхимическом растворе лура и каких-то еще секретных добавок. Этот секретный раствор предотвращал процесс разложения и делал их необычайно прочными. Некоторые утверждали, что и в  корма туров, подмешивали всякую всячину, от которой те вырастали до гигантских размеров. Кроме того, Гор имел особый раствор лура в баках, исполняющий роль топлива для генератора электричества. С помощью электрических разрядов мышцы сокращались по команде механического программатора. Но, по мнению Мирко эти слухи распространялись намеренно, что увести   особо любопытных от истинной технологии производства.

Своим детищем Грамотей в то время управлял сам, участвуя в операциях против шаритов. Первое время монстр приводил их ужас. Но после одного удачного попадания,  от которого меха парализовало, они быстро поняли, что монстр уязвим. На радостях шариты начали планомерную охоту за детищем Грамотея.  Но тот совершенно не боялся смерти и каким-то необъяснимым  образом умудрялся выжить в самых безнадежных передрягах. И по мере возникновения все новых проблем, безумный доктор постоянного совершенствовал  свое детище. Сейчас этого монстра уже не парализует от проникающих попаданий и его не так-то просто убить. В распоряжении  ордена, таких машин около трех сотен. Существует  с десяток модификаций Гора, и большинство из них были переброшены на плацдарм близ города Крестец в Сухих землях. Это обстоятельство больше всего беспокоило Мирко. Он не мог представить, как можно было решить отправить почти весь орден на бой с неизвестным противником, исход которого невозможно предсказать.

Что только не пытались предпринимать правящие дома союза, что бы заполучить хотя бы одного из Горов или секреты их изготовления. А Грамотея, приходилось сторожить как зеницу ока, ведь попыток добраться до него было не мало.  Благодаря этим машинам, орден получал много контрактов на проведение спецопераций за приделами гегемонии, и многим это не нравилось. А сейчас самый что ни на есть благоприятный момент для осуществления давних желаний «верных союзников». Но представить, что кто-то из высших руководителей ордена или Верховного Совета Республики  мог, продастся, не укладывалось в голове, не только с позиции морали, но и с практической точки зрения. Что же можно предложить такое  великим «Отцам» или Сенаторам одной из могущественнейших гегемоний Гелиора, чтобы они отправили всех солдат ордена, на закланье? Ведь это значило  бы фактическое его уничтожение и конец республике. Мирко постоянно гнал от себя эти мысли и искренне надеялся, что это не так.

            Вдруг, в дали, с северной стороны лагеря послушался взрыв и пару хлопков. Мирко и Савелий машинально повернулись туда, откуда послышались звуки. Но сигнала тревоги не поступило, и все кто отвлекся на шум, снова вернулись к своим делам.

- Чертовы сангиарцы! Развлекаются, скотина так и прет к подножьям, вот они и балуют, - проворчал десятник опционов, коловший рядом чурбаки. - Подумать только пятьдесят лет труда насмарку!  Видно далеко лететь не придется.

Прошло полгода  с тех пор как поселяне «Сухих земель» наткнулись на древнее подземное сооружение при рытье водного канала. Проход тут же оцепили, и орден направил туда своих эмиссаров. Через три месяца под землей, что-то произошло, и оттуда валом,  повалили какие-то твари, мигом заполонившие  три четверти «облагороженных» земель, уничтожив четыре небольших городка и с дюжину мелких поселений. В течении пятидесяти лет каторжане и поселенцы, возрождали эти земли, рыли каналы и озера, разводили рыбу,  сажали деревья и запускали живность, которая могла там прижиться. Теперь же, все это зверье, включая домашнюю скотину, бежала в страхе к подножьям Оковных гор. Благодаря воздушной разведке, командование смогло оценить лишь масштабы происходящей катастрофы.  Но что до  расположения  и численности противника все было иначе,  поскольку тот не желал ходить строем. Орды неведомых тварей  то рассеивались, то  сбивались в случайнее хаотичные кучи, порой смешиваясь со стадами, спасающейся бегством домашней скотины. Они были очень мобильны и подвижны, и могли в любой момент, словно по команде, снова собраться в единый кулак. Кое-что,  конечно, успевали сообщать обороняющиеся поселения, однако, поскольку их сопротивление было крайне не долгим, узнать достаточно о противнике не удалось. Армия шла вслепую. Среди братьев и простых опционов ходили слухи, что твари могут, вселяться в людей и животных, превращая их в обезумевших монстров. Отцы же, жестоко пресекали подобные распространения слухов по законам военного времени.

- Верно, скоро тревогу подадут, и полетим,- поделился своим предчувствием десятник, и с досадой махнув на чурбаки, поспешил обратно в палатку.

              Савелий и Мирко, затушив папиросы, поспешили в свои расположения,  без лишних слов решив, внять совету старого десятника. Через пару мгновений зазвучала тревога.

***

          Ровные, идеальные квадраты баталий стояли на плацу в ожидании окончания совета «Отцов». Позади баталий возвышались  массивные туши,  воздушных крейсеров, пришвартованных к причальным площадкам. Корабли, угрожающе ощетинившись всевозможным, вооружением уже  раскрыли свои зевы, обнажив необъятные утробы десантных гондол.          

          - Вот и наше мясо подходит,-   весело заметил Савелий, кивая на марширующих к месту построения сангиарцев. 

          -  Отцы это мясо  пустят первым,- равнодушно проговорил Мирко.

          - Кабы их охранять не пришлось. Подведут они нас, ох чую, подведут дружище!

          Опасения Савелия были вполне резонны, но и без того немногословный Мирко не нашел что возразить своему другу. Когда подошли последние роты сангиарцев, поспешило выйти на сцену и командование. Из штабной палатки вышел генерал Георгий Стерх: командующий элитными соединениями «Армии Духа» Гелиора и «Старший отец»  ордена  «Восходящей Республики». За ним вместе с остальными командирами баталий вышел генерал Итха Рагой командующим союзными подразделениями сангиарской «Армии Созыва».

По сангиарской моде Итха был облачен в неполный бронированный доспех с накинутой сверху цветастой безрукавкой. С лева висела полуторная талсора,  в ножнах украшенных позолоченным национальным орнаментом. Сангиарец шел важно, в хорошем расположении духа, заложив руки за спину,  величаво осматривая войско, будто бы оно все было в его распоряжении. Видимо командующий союзными подразделениями не понимал или не способен был понять, с чем ему предстоит столкнуться. Ассарим, отправил  его на закланье, вместе со всем своим разношерстным войском при поддержке устаревших  небесных посудин, смотревшиеся архаичной, латанной-перелатанной грудой метала по сравнению с современными кораблями  ордена.

И без того испещренное глубокими морщинами, дубленное ветрами и солнцем лицо Стерха  было мрачнее тучи.  Остановившись перед развернутым войском, Старший отец лишь мимолетно взглянул на своих солдат. Пока командиры возвращались в строй баталий,  Стерх обратил свой взор, на север. Весь его вид, говорил о том, что славного сражения для его детей не будет. Дождавшись возвращения командиров в строй, Стерх, зычным голосом, отдал  команду:

- Равняясь! Смирно! - Наступила оглушающая тишина прерываемая порывами завывающего ветра и шумом работающих двигателей.

- Славные сыны Гелиора! На наши земли пришла беда! Неведомый враг бесчинствует на них, уничтожая труды многих десятилетий. И мы обязаны его уничтожить. Нет времени разглагольствовать, что да как, да и не наше это дело, это дело политиков. Наше дело делать то, что мы лучше всего умеем - воевать и бить врага! С нами рука об руку будут биться…- В этот момент Стерх на мгновенье отвернул голову, словно преодолевал внутреннее сопротивление: - доблестные… войны Сангиара! Наши братья и наши союзники! И да прибудет с нами сила Отцов основателей и милосердие Святого Парры!

Было видно, что слова о союзниках Старший Отец выдавливал из себя силой, и это можно было понять,  учитывая непреклонность и принципиальность  такого человека как Стерх. Ему было неимоверно трудным делом, называть вещи не своими именами. Мирко заметил, как лицо Итхи передернулось в тот момент. Эта пауза в речи Стерха, несомненно, задело  его самолюбие. Видимо он все-таки отчасти понимал,  кто на самом деле находится в его распоряжении, и старался себе не напоминать об этом. Кроме всего прочего Стерх не упомянул, великого Мааламона почитаемого в священном городе и Сангиаре,  и это тоже не осталось не замеченным Итхой.  Подобная оплошность могла дорого обойтись Старшему отцу, но сейчас это уже, ни кого не волновало.

- Честь и Слава!- громогласно выкрикнули баталии Восходящей Республики, утопив  в себе не дружный вой новобранцев Сангиара.

- Легион! На-ле-во! На погрузку по кораблям, шагом… аарш! - и баталии, развернувшись, строевым шагом, под ревы двигателей боевых машин и металлический скрежет шагающих Горов двинулись, к гондолам.

 

***

            Далеко  из-за горизонта, доносился странный  и жутковатый  гул, похожий жужжание диких пчел. Лишь раскаты взрывов и вспышки идущих боев, прерывали его на мгновение. По спине Мирко прошелся холодок. Было даже удивительно, что там далеко, где властвует этот жуткий гул, еще  есть кто-то живой  и способный сопротивляться. Позиции были сформированы перед небольшим городком под названием Крох. Его враг выбрал в качестве своей новой мишени.  Ни кто не мог понять логики выбора целей противником, скорей всего ее не было, и он просто пожирал все, что попадалась по пути.

            Как и предполагал Мирко сангиарцы стали занимать передовые позиции. В глазах союзников, проходивших к своим позициям, читался жуткий страх пред этим неизвестным гулом. Один молодой,  смуглый сангиарский паренек, тощий как вобла, на мгновение остановился и  обратился в сторону далеких боев, будто надеялся разглядеть что-то обнадеживающее для себя. Чуть помешкав, он вдруг взглянул на Мирко большими от страха глазами, словно ища поддержки у него. Но, наткнувшись на холодный гранит Рыцаря Восходящей республики, стыдливо потупился и обреченно зашагал вперед. На мгновенье Мирко даже пожалел, что в его взгляде не нашлось милосердия и поддержки для этого парня, ведь он сам не раз молил Святого Парру о том же. Но, долгое пребывание в горных и суровых краях, в постоянных стычках с жестокими и незнающими милосердия шаритами, давало о себе знать. Некогда обаятельный и остроязычный паренек беспризорник, от которого были без ума все девушки в его городе,   стал немногословным и жестким мужчиной, готовый убивать без промедления если того требуют обстоятельства. Но это  минутная слабость тут же выветрилась, сменившись холодным спокойствием.

            По замыслу командования самые многочисленные подразделения «Армии Созыва» занимали передовые позиции, что бы принять первый удар на себя.  Десять взводов ордена на левом фланге, где был  Мирко, занимали небольшие особо укрепленные стратегические позиции, своего рода мини крепости. Остальная часть – наибольшая, оставалась в  резерве  в качестве подразделений быстрого реагирования и огневой поддержки для ликвидации прорывов. Мирко  со своим другом находился в подразделениях резерва и огневой поддержки. Незадолго до отправки, командир Мирко рассказывал, что старые вояки (которые вскоре должны были уйти на пенсию) вызвались на передовые позиции, чтобы поддерживать, что называется - боевой дух союзников, надежность которых вызывала у них сомнения. Большинству из них не  куда было возвращаться, и не чего было терять. Стерх не стал возражать, ведь это соответствовало древним традициям ордена. Каждый брат, отслуживший положенный срок, имел право вызваться на  боевое задание, где он мог принять достойную смерть.

            Через час после того как все заняли свои позиции,  раскаты дальних боев прекратились, осталось только жуткое жужжание и чавканье. Высоко в небе зависли боевые корабли союза. Занял свои позиции  и стальной кулак армии, готовый ответить мощной контратакой и поддержкой обороняющимся войскам. Раздался залп корабельных орудий, в сторону врага устремились ракеты, оставляя за собой дымный след. Интенсивность огня постепенно увеличивалась, откликаясь яркими вспышками и громкими раскатами взрывов. На краткие мгновения жуткий гул прерывался, но тут, же усиливался, будто улей потревоженных пчел. Артподготовка продолжалась около часа, но как показалось Мирко, это не сильно повлияло на решимость врага. Отстрелявшись, небесная флотилия медленно двинулась вперед, оставив на месте лишь небольшую часть во главе линейного крейсера командования. То и дело поглядывал в прицел винтовки Мирко надеялся разглядеть того с кем придется столкнуться,  но враг не появлялся - время шло медленно. Что бы очистить разум от лишней суеты, он принялся разжевывать листья коры - легкий наркотик особо распространенный среди ветеранов ордена. Немного погодя, он очередной раз взглянул в прицел винтовки, и наконец увидел противника. Это было похоже на черную, клубящуюся, словно дым полосу, растянувшуюся, насколько хватало взгляда. Высоко  над черной кипучей кляксой неведомого врага, проглядывался небольшой силуэт воздушного корабля спасавшегося бегством. Он сильно дымился по левому борту, и, завалившись носом вперед, неуклонно снижался. От клубящейся черной массы к нему потянулись тонкие струйки, вокруг которых словно мухи кружили черные точки. Корабль, даже не пытался защищаться,  и враг быстро догнал беглеца. Там где дымилось,  возникла яркая вспышка. Черные точки и щупальца отделились от обреченного корабля, и тот тут же взорвался, озарив горизонт ярким огнем. Все произошло довольно быстро. По спине Мирко  снова пробежался холодок - ни кто, как и он сам, не выдавал эмоций, все ждали боя молча. Вскоре арьергард небесной флотилии, встретился с первой линией противника. От черной кипучей массы, в сторону кораблей устремился огромный рой летающих тварей, сопровождающих  длинные вьющиеся, словно дымные столбы, щупальца. Было трудно понять, из чего состояло это странное  черное облако, завившее над кипучей ордой противника, но  очевидно оно управляло ею.  

Навстречу к врагу  ринулись боевые истребители флотилии, встретив их  плотным огнем  из крупнокалиберных бортовых пулеметов. По щупальцам же ударили, молнеметатели рассеивая их словно дым. Разряды продолжали свой путь, по всему телу стаи противника усиливая его гневный гул. Монстр не остался без ответа и из его кипучего тела, к кораблям с молниеносной скоростью устремилось еще больше щупалец, чем прежде. Лишь малую часть дымных щупалец удалось отразить, большая часть достигла своей цели, врезавшись в электромагнитные щиты кораблей, борта которых замерцали словно звезды. Было видно, что пулеметы, которые более мене справлялись с роем, не причиняли никакого вреда щупальцам, единственно, что  хоть как то могло бороться с ними так это бортовые молнеметатели. Тем не менее, казалось, что даже это, будто бы лишь злило монстра.   За спиной Мирко открылся огонь сухопутной артиллерии, в поддержку воздушного флота. Флотилия находился в незавидном положении, щиты держались, но надолго их могло не хватить, не говоря уже о летающей груде, метала Сангиарцев. С кораблей расположенных выше, отделилась группа тяжелых бомбардировщиков. Приняв рассредоточенный строй, бомбардировщики при поддержке легких истребителей, принялись утюжить орду монстров, одновременно отстреливая щупальца из молнеметателей.  Орда тут же среагировала, незамедлительно занявшись их отловом,  и как заметил Мирко, справляясь с этим делом довольно успешно. Позиция Мирко и всей его роты была расположена на стратегической высоте, с нее было видно все поле боя. Несмотря на интенсивный огонь артиллерии, прорехи в теле орды тут же затягивались. Через  полчаса, стали отчетливы, видны и силуэты противника, над которым клубилось словно дым нечто столь же черное, как и они сами. Он мог поклясться, что  эти существа, образующие огромную, жужжащую, кипучую  массу, очень сильно смахивали на черных как смоль муравьев.  Мирко молча, передал винтовку другу.  Савелий, долго не всматриваясь,  тут же  дивлено взглянул на него, а потом снова, будто не веря своим глазам, приложился к прицелу.

- Черт все-таки это была правда!- выругнулся он, вернув винтовку Мирко.

На душе похолодело, впереди основной стаи бежал деревенский скот,  причудливо искаженный, словно от страшных судорог, с набухшими гипертрофированными телами. Самое страшное, что среди них, с винтовками наперевес, бежали существа отдаленно похожие на человека. Дела шли хуже не куда, стало ясно, кем противник будет восполнять  свои потери.

На передовых позициях заговорили пулеметы и винтовки, засверкали, разряды  становых молнеметателей. Отдельные стаи тварей,  которым удалось прорваться из под плотного огня артиллерии и флота, с ревом и жужжанием устремились убивать своего обидчика. Микро заметил, что некоторые щупальца просто зависали над боем и ни чего не делали, покуда их не трогали. Казалось, будто они  наблюдают за битвой.

- Десятый! Твой сектор двенадцать, начинай работу,- раздался деловито спокойный голос в приемнике. 

- Принял!

- Давай дружище задай, им жару! Мы на тебя надеемся! – хлопнув, Мирко по плечу  Савелий быстро ретировался на место сбора  своего взвода. А Мирко достав новую порцию листьев коры,  принялся делать свое, обычное дело.   

Противник с грохотом врезался в первую линию обороны, а потом перемахнул, будто ее и не было. Гранаты, метавшиеся навстречу, выиграли лишь мгновение, а  в рукопашную против этих тварей не попрешь. Некоторые из сангиарского сброда второй линии обороны, увидев прорыв, бросались наутек. Это было, бесполезно учитывая скорость, с которой придвигался противник, но  страх и желание жить делало свое черное дело. Беглецов  догоняла либо  пуля орденских стариков, либо твари-летуны, оказывающие воздушную поддержку своим сухопутным собратьям.  Летунов было мало, поскольку, почти весь рой схватился с небесной флотилией, а часть из них попала под огонь зениток. Но те, что выжили, быстро приспосабливались к новой ситуации, ловко уворачиваясь от вражеского огня, при этом,  маневрируя от встречного огня, летуны (стоило отдать им должное) на ходу умудрялись собирать кровавую жатву. Одну из таких тварей, которая легко перекусила жвалами очередного беглеца, Мирко снял лишь со второго выстрела в голову. Не удивительно, что они так быстро перемахнули через первую линию обороны, со своим устаревшим вооружением сангиарцы превращались загонную дичь. Приложившись, к прицелу Мирко нашел новые цели. В таком плотном бою поиск жертвы происходил почти мгновенно, поэтому он сразу же наткнулся на парочку муравьев переростков,  невероятной скоростью несущихся в сторону танка союзников. Башенный пулемет  успел нейтрализовать  одну из бестий, но выстрел из основного орудия, прошел мимо  его собрата. Муравей быстро сократил оставшееся расстояние и забрался на машину. Словно консервным ножом,  он мгновенно сделал прорезь в броне боевой машины своими невероятно мощными жвалами, но большего сделать он не успел.  Мирко нажал на курок и голова муравья переростка, зарвалась, будто спелый арбуз. По ходу дела он заметил, что эти твари внешнее напоминали некий гибрид муравья и пчелы. На  черном брюхе,  что был покрыт, плотны ковром  тонких волосков, проступали переливчатые красноватые полосы. Голова была непропорционально большой, и гораздо прочней остального тела. Чудовищная сила их жвал  большего всего поразила его, броня для них была словно бумага! Но  удивляться было некогда, и  он переходил от машины, к машине продолжая методичный отстрел противника,  не замечая,  что ранее спасенный все равно оказывался поверженным.

Волна черной орды накатились на вторую линию обороны. В бой вступили огневые, точи ордена. Врага встретили плотным огнем, нагромождая перед собой стену мертвых тел. Поле боя поглотило жуткое, сводящее  с ума жужжание и  душераздирающие вопли. В воздухе витал запах жареного мяса, пороха и озона;  небо закрыло от дыма, пыли и пепела, а земля стонала и вибрировала. От края до края разверзся  настоящий Ад.  Казалось, все вокруг постепенно сливается в одну  бесконечно безумную и бессмысленную музыку невероятного ужаса. Эта страшная музыка, стремилась выжечь душу и разум. В таком шуме Мирко не мог услышать подлетевшего сверху летуна, но он почувствовал спиной вибрацию  его работающих крыльев. Годами отработанная реакция, помогла Мирко молниеносно перевернуться  на спину, и нажать на курок. Выстрелом, летуну, оторвало правые крылья, и в тот же момент стальная клешня  бегущего навстречу  Гора  расчленила  ее тело пополам. Выдохнув, он быстро вскочил на ноги и короткой перебежкой сменил позицию, выбрав для этого  ближайшие кусты в двадцати метрах от него.

Когда Мирко ликвидировал очередную цель, Горы, открыв огонь из всего оружия, врезались в орду монстров. Но он вдруг с ужасом понял, что муравьям обезвредить  многоного Гора еще проще, чем танк. Неужели командование этого не учитывало!? Он снова приложился к прицелу и увидел, как муравьи   облепили биомехов со всех сторон, принявшись за их методичную разборку. Мирко и остальные снайперы ордена  как могли, поддерживали экипажи биомехов но ситуация оказалась еще хуже чем он мог себе представить. Некоторые из дымных щупалец уличив момент, когда в крышах кабин биомехов появлялась брешь, быстро устремлялись туда. После нескольких секунд обреченных на провал попыток уничтожить щупальце, биомех разворачивался в противоположную сторону и стрелял  по своим.  Тварь могла брать под контроль боевую машину!  Справившись с кратковременным шоком, Мирко выстрелил туда, где должны находиться, стабилизаторы раствора лура и одна из одержимых машин зарвалась. Выдохнув и вернув себя в рабочий режим, он продолжил свою охоту. Столь же методично и успешно  муравьи, разбирали  бетонные дзоты. Воины ордена огрызались, как могли, они уже понимали, что до них скоро доберутся. Наблюдая за противником и отстреливая одержимых,  он заметил, что тварь все-таки  брала под контроль не так много машин как могла бы. Возможно, это было не так просто для нее, как казалось, что уже давало маломальские шанцы выжить в этом бою.

Позади, послышался гул ревущих моторов бронемашин резерва, ринувшихся на подмогу основных сил, одновременно в приемнике раздалась команда:

- Десятый уступаем к городу. Бегом к машине! – прозвучал по рации взволнованный голос.

- Принял,- спокойно ответил Мирко.

Не успел Мирко вскочить на ноги, как небо озарилось яркой вспышкой. Приложившись к прицелу, он увидел не утешительную картину: щиты одного из крейсеров не выдержали давления противника. Щупальца с разных сторон  вонзились в тело корабля и тот начал крениться и разваливаться, в воздухе. Не смея больше мешкать, Мирко ринулся к  бронемашине сделавший крутой вираж перед ним. Уже добегая, он заметил за собой еще пару, вспышек. Оставалось, надеется на то, что ополчение,  которое заняло позиции в  самом Крохе, не подведет. Несмотря на то, что они не могли потягаться хорошим вооружением, даже с сангиарцами, все же будут гораздо крепче и смекалистей чем они, да и стены в помощь.

 

***

Новая позиция Мирко находилась на чердаке трех этажного жилого дома, с которого открывался просторный вид на городскую площадь. Рядом, прислонившись к стене, лежал его неизвестно как уцелевший друг. Савелий, несмотря на то, что и выгладил изрядно помятым, в кровавых ссадинах, побитой во многих местах броне, держался довольно бодро.

- Д-а-а-а дали нам жару, а Мирко!? Ну, ни чего! Мы их тоже хорошо проредили, здесь мы их и похороним!  Плюс к тому, у нашего командира остался последний аргумент в рукаве.

Дело шло именно к этому, потому что от флота сталась едва ли половина. И, по мнению Мирко, это был бы самый нежелательный сценарий. Последний аргумент, о котором говорил Савелий, назывался мощный залп  из  головного орудия, который расходует все  энергетические ресурсы линейного крейсера. После чего экипажу оставалось лишь спешно покинуть корабль на аварийных катерах. Почти все легкие и тяжелые истребители были уничтожены, а рой хоть изрядно поредел, все  еще представлял серьезную угрозу. Не так много осталось и щупалец, монстр явно ослабел, но еще мог вполне расправиться с остальными. Лучше всех выглядел, корабль командования, его щиты еще не осилили.

Через полчаса,  разношерстная команда Мирко,  общей численностью двадцать человек, приняла бой с монстрами, что когда-то были их товарищами по оружию. Они прибыли в вперемешку крупнорогатым скотом и лесным зверьем. Хуже приходилось с крысами,  от которых отбивались при помощи смекалки бойцов ополчения. Зная о том, что их ружья бесполезны против муравьев, они заранее смастерили из бочков луровых светильников самодельные бомбы. Но, что-то говорило Мирко что местные давно уже имели сие изобретение в своих тайных арсеналах. К тому же, у них были при себе патроны начиненные сухим концентратом лура.

Враг вторгся глубоко в город, и тут же завяз в нем как в паутине, неся огромные потери. Но орда по прежнему могла выиграть это сражение, ибо на смену муравьям приходили  одержимые, особенно худо приходилось тем, кому посчастливилось встретить Гора. Однако изюминкой этого цирка причудливых зверей, был танк, который неведомым образом, сросся  с муравьем  и человеком. Их вывернутая наизнанку плоть обволакивала корпус машины, оканчиваясь муравьиными лапами под  днищем танка. Но, слава Святому Парре, что  этот танк стрелять уже не мог, а потому лишь бестолково метался по площади, пока его не уничтожили.

Небо озарилось яркой вспышкой. Мирко взглянул в прицел винтовки и увидел в окно, что от флота осталось только три боеспособных корабля. Их орудия молчали, готовя свой последний аргумент. Казалось что тварь неведомым, образом чувствовала это и прикладывала все свои силы, чтобы успеть раньше. Щупальца словно удавы обволокли свои жертву стремясь раздавить ее защиту. Вдруг последний раз мигнув,  щиты погасли. Мирко быстро отвернулся и окликнул своих товарищей. Все вокруг залило ярким светом.  

- Все конец пришел твари!- констатировал Савелий.

Мирко быстро выглянул на площадь, муравьи хаотично забели и, подняв головы стали щелкать жвалами, издавая при этом нечто напоминающее утробный клокот.  Возможно, Мирко показалось, но муравьи как будто оплакивали  это неведомое чудовище.  Переведя взгляд на небо, он увидел, что от черных  щупалец остались  дымчатые лохмотья, которые быстро развевались по ветру. С обреченных кораблей отделился десяток тяжелых десантных катеров. Отряд Мирко воспользовался замешательством врага, расстреляв  всех, кто был на площади. После наступило ликование, ополченцы радовались, а товарищи Мирко лишь с облегчением вздохнули. Почему-то Мирко казалось, что это еще далеко не все.

-Десятый как ваше положение? - прозвучал уставший голос по рации.     

- Наш сектор чист.

-Дуйте в восточный район! Там сейчас жарко,  нужна помощь.

-Есть!

Мирко и Савелий собрали, всех кто был рядом. Чудом, заведя почти целый бронетранспортер, группа Мирко поспешила, на подмогу восточному сектору. По дороге команде Мирко приходилось отбиваться от разномастных тварей, которые уже оправились от нанесенного им удара. Дойти восточного сектора, им было не суждено. На одном из перекрестков, навстречу им, со всех сторон, с ревом и жужжанием вывалилась волна, ошалевшей от бешенства нечисти. Теперь они мстили.  Рота Мирко была мгновенно окружена. Ополченец на бронетранспортере открыл шквальный огонь, из пулемета крича во все горло от страха.

- В укрытие!- заорал, Мирко на ходу снеся голову одному из муравьев. Нескончаемому потоку нечисти, потребовалось пару секунд, чтобы задавить их отряд. Он так и не успел добежать до укрытия. Чудовищно огромный  бык мутант  на ходу отбросил, его на несколько десятков метров, впечатав в фонарный столб. Теряя сознание от боли пронизывающий все тело, он увидел как муравей, в мгновенье ока, перекусил ноги Савелия пополам и отбросил его сторону. Сознание медленно угасало, звуки взрывов, рева и человеческого стона размывались. Сползая на землю, Мирко  увидел, как по небу летят яркие звезды ракет. Где то далеко послышался раскатистый мощный взрыв. Земля содрогнулась, в глазах мелькнула яркая вспышка света, сорвав последнюю петлю сознания, связывающую его с внешним миром.

 

***

В нос ударил запах гари, вокруг стоял треск и шум  горящих домов. Голова чудовищно раскалывалась.  Кое-как, разлепив налитые, свинцом веки Мирко увидел черное от дыма пожаров небо. Все было как в жутком сне. С трудом встав на четвереньки, он как смог оглянулся. Тут и там в вдалеке кружили  свой смертельный танец огненные смерчи. Вокруг все дышало невыносимым жаром. Рядом лежали груды тел нечисти и его бывших товарищей. Попытавшись встать, Мирко тут же застонал от невыносимой боли  и упал. Но взяв волю в кулак, после  пары попыток  он все-таки смог удержать равновесие.

  -Мирко!- неожиданно прозвучал голос в его голове. Это был голос его родной матери! Он не понимал, откуда он это знает. Но он это знал! Это был голос матери, которой он почти не помнил, но который  сейчас был  таким теплым и родным. Этот голос тянул за собой Мирко  словно испуганное, потерявшееся дитя. Он обернулся туда, откуда прозвучал голос и на  другом конце улицы четко увидел силуэт женщины, в которой непостижимым образом узнавал свою Маму.

- Мирко! Пойдем со мной сыночек!- ласково позвала его Мать.

- Мама!?- Что ты тут делаешь!? Немедленно прячься здесь опасно!

- Быстрей! Идем, глупышка!- снова позвала Мать, и, развернувшись медленно куда-то пошла.

- Мама!?- с трудом выговорил Мирко, пересохшими от жажды устами, боясь потерять  ее из виду. 

Он шел за ней, несмотря на то, что каждый шаг отдавался жуткой болью по всему телу, которое и без того изнывало от множества ожогов  и  кровоточащих ран.

Его путь преграждали груды трупов людей и нечисти, некоторые из которых продолжали упорно двигать лапами и  клацать челюстями. Отовсюду, с пожарищ, дул  невыносимо жаркий ветер, обдувая его золой и пеплом, оттого заставляя  раны ныть еще сильнее. Призрак Матери продолжал настойчиво звать Мирко за собой, и он словно привязанный продолжал идти за ней. Он попытался  ускорить шаг что бы догнать неугомонный призрак, и от того снова и снова падал. Его попытки догнать ее были тщетны, она всегда была далеко и одновременно совсем близко. Когда Мирко вышел за приделы города, стало легче. Однако и здесь он, то и дело спотыкался о тела людей и муравьев, падал в воронки от взрывов,  но выползал и продолжал идти. Казалось, что трупам и искореженному металлу не будет конца. Не было сил удивляться, что он все еще не свалился замертво  и не истек кровью. Он лишь шел и шел за призраком родной Матери,  боясь потерять ее навсегда. Неведомо сколько он прошагал пока, наконец не покинул адское побоище усеянное смертью и пеплом. Там, за границей поля боя, он добрался до небольшой рощи бавука, где под первым же деревом свалился без чувств. На этот раз призрак не мучил его и дал  ему поспать.

- Спи сынок! Завтра трудный день!- ласково, приговорила Мать и на границе его сознания зазвучала тихая песня:

Спи сыночек, сладкий спи!

За порогом льют дожди,

Стелет, стелет осень сны, золотом у ног,

Спи сыночек, сладкий спи!

Ты увидишь сказок сны,

В хрустале ручьев лесных спеют холода…

***

Он снова проснулся от настойчивого зова Матери:

- Вставай сынок пора двигаться в путь!

- Мама! Где ты Мама!- вскрикнул Мирко, но она больше не отзывалась.

Переборов желание разрыдаться, от осознания того что больше уже не услышит этот нежный и родной голос он огляделся вокруг, решая что делать дальше. Тело по-прежнему болело и саднило, но сил прибавилось, и он смог  дойти до  речки, что текла сквозь рощу. На берегу, речушки, которую местные называли Мережа, он устроил привал, где  вдоволь напился, промыл и перевязал раны с ожогами.  Есть приходилось все, что попадалось: ягоды, червей и личинок - привычный рацион для тех, кто хочет выжить в суровых краях шаритов. Отдохнув и наевшись, Мирко решил сделать плот и спустится вниз по течению. Побродив по роще,  он собрал опавшую кору бавука, и приволок ее к берегу. Бавук рос здесь не  так буйно, где он служил, но и одного среднего по размеру дерева достаточно чтобы, соорудить небольшой плот. Кора бавука достаточно прочна и легка, а также относительно не сложно отделяется от ствола при наличии определенной сноровки. Потому  лучшего материала  для такого дела не найдешь. Соорудив плот и устроив на нем настил из ветвей, он сделал себе длинное копье, приноровив для этого свой боевой нож в качестве острия. Чуть поседев на дорожку, он спустил плот в реку и отдал себя во власть течения. Пороги по Мереже были достаточно далеко отсюда, и поэтому он мог плыть в относительной безопасности.

Заснул он, чутким сном,  просыпаясь, каждый раз, когда плот прибивало к берегу. Снова отталкиваясь от него,  он плыл дальше, на ходу планируя  как выбраться за приделы зоны вторжения, там, где люди сохранили свои позиции нетронутыми. Это река текла по низине вдоль подножий гор, чуть дальше, на противоположной стороне лежали Сухие земли. По прикидкам Мирко скорей всего должен был таким образом добраться до  первого поста Вырша, а оттуда по земле, до крепости Каарат охранявшей проход на большую землю в горах. По пути он так и не встретил, какого либо зверя или птицу - вокруг стояла  неестественная тишина. С одной стороны это было хорошо, поскольку вряд ли он смог бы выжить после встречи с каким ни будь ретивым хищником. Но все равно эта тишина нагоняла тревогу. Возможно, здесь, его мысли обретали материальность, а возможно ему просто не повезло, но когда в очередной раз его плот прибило к берегу в гробовой тишине вымершего леса, его разбудило странное предчувствие. Предчувствие переросло в тревогу и страх, когда  он услышал мягкую поступь и тихое,  жуткое подвывание.  Мирко замер в том положении, в котором был и лишь медленно и незаметно нащупал древко своего копья. Несмотря на то, что  неизвестный гость по звуку был еще достаточно далеко, нос Мирко учуял отвратительно запах разложения. Он ожидал, когда  тот подойдет ближе, что бы застать его врасплох. В обворожительном до мурашек завывании  гостя, стали различаться нотки даже не звериные, а более сродни человеческим. В них читался жуткий голод, животная радость, и вожделение полакомится мясом, которое, здесь  видимо было дефиците после нашествия муравьев. Мирко подавил воображение, которое начало рисовать ему страшный портрет незваного гостя и приготовился к броску, крепко ухватившись за древко. Мягкая поступь вдруг усилила свой нажим, оставив после себя тихий шорох листвы. Натянутые словно тетива мышцы молниеносно среагировали, позволив, Мирко резко слететь со своего плота и приземлится  на илистое дно берега. Мгновенно сгруппировавшись, он с ревом, выставил перед собой копье, уперев его один конец в дно. Даже в этот момент Мирко успел удивиться физиономии той образины, что  в прыжке подлетала к нему разинув свою жуткую пасть. Оно было похоже одновременно на собаку и человека: болезненного тощего  и на теле, которого абсолютно отсутствовала шерсть. В глазах  жуткой образины, больших словно плошки,  тем не менее, не было ни чего звериного или даже человеческого - в них читался жуткий голод,  страшное вожделение плоти и черная и невообразимая пустота. Монстр с жутким воем напоролся на копье, чуть не задев когтями лицо Мирко. Но тот успел пригнуться в последний момент. Беспорядочно размахивая лапами, зверь все же смог зацепить ему  правое плечо и грудь, оставив после себя глубокие раны. Мирко взвыл от боли, но удерживая древко одной рукой, умудрился ударить  ему в ответ под челюсть. Зверь вдруг резко остановился, и его лицо, на глазах, приобрело более человеческие черты. Со злобным ехидством и призрением оборотень улыбнулся, обнажив ряды иглоподобных зубов. Схватившись лапами за древко,  он подтянул себя  поближе, в лицо Мирко еще сильнее ударил запах гнили и разложения. Пасть зверя стала вдруг невообразимо расширяться, явно намереваясь откусить ему голову. Мгновенно сообразив, к чему идет дело,  он резко развернулся в сторону реки,  и отбросил от себя бесполезное копье вместе со зверем. Подобрав речной булыжник,  рыцарь ордена Восходящей Республики приготовился встретить свою смерть, как подобает войну. Оборотень, встал на ноги уже как человек, обретя от того еще более жуткий вид. Он был на две головы выше Мирко и по-прежнему неимоверно тощ. Из пасти злобно ухмылявшейся твари доносился утробный смех, полный ненависти и призрения. Монстр,  выходя из воды, не спешил, зная, что его жертва ни куда не денется. Его костлявые длинные руки, вынули из тела сломленное древко.  Но тут, вдруг учуяв что-то, зверь резко развернулся влево и слегка присел. В этот момент  его голова взорвалась, а  по телу, расползлись электрические разряды, прошмыгнув в воду, словно маленькие змейки. Силы начали быстро покидать тело Мирко  и он потерял сознание.

***

Том-том-том – где-то на границе сна и яви раздавались глухие удары. Сердце бешено  стучало,  болью  отдавая в виски. Проснувшись, Мирко обнаружил себя на кровати возле окна в просторной светлице. Снаружи кто-то грохотал и стучал молотком. Приподнявшись, он увидел, что к окну приставили лестницу и  в его проеме появился крепкий коренастый старик со ставней в руках. Собравшись, было приладить ее, старик вдруг заглянул в окно и обнаружил, что Мирко очнулся. Судя по лицу,  это изрядно взволновало старика. Он замешкался, не зная, что делать со ставней  но,  плюнув на свою не расторопность,  быстро спустился, вниз.

- Тайга! Бросай стирать, молодец, наш очнулся!- прокричал старик.

- Вот стервец! Я же говорила тебе, не грохочи, разбудил бедолагу, гляди и в могилу сведешь так!- крикнули в ответ.

 - Циц  глупая баба! Делай что говорят, и не трынди почём зря, а то отдам тебя кошмарам на съеденье, будешь знать!- строго отчитал ее старик.

-Больно  я им  нужна, супа с меня  чай уже не сваришь,- пробурчала в ответ старуха.

 Маленькую светлицу вошел старик со старухой, годы совместной жизни сделали их похожими друг на друга, оба были невысокими и коренастыми.

-Ой, милок! Ты верно, есть хочешь. На доже столько пролежать, не емши,- запричитала, было, старуха.

- Что ты опять закудахтала, старая!? Иди,  и организуй!- приказал старик, нетерпеливо махнув в сторону кухни.

- Сейчас, Сейчас обожди милок, бульончику мясного тебе налью. Силы набраться самый раз!- засуетилась тут же старуха, направившись на кухню.

 Старик остался, присев на лавку, и принялся озадачено разглядывать Мирко, поглаживая густую седую бороду. В светлице была идеальная частота, и каждая вещь в ней стояла на определенном месте, это говорило о том, что старик и его жена принадлежат к старой церкви Ниамунтум.

- Ну что сынок, как чувствуешь себя?

- Спасибо отец, вашими стараниями,- ответил Мирко.

- Не хило тебя тогда приложил оборотень, месяц тебя выхаживали,  думали, не вытянешь. Но ты крепок. Сколько, это же надо было протопать от Кроха до седова!? –

-Я плыл по реке отец. Старался на сушу не выбираться.

- Ну да, ну да.  Кору Бавука на берегу помню. Жалко,  гадина разворотил твою посудину. Здесь Бавук пореже растет, у нас тут другие породы выводят. Мог бы в хозяйстве очень сгодиться. Да ничего не поделаешь,- без особого сожаления  заключил старик.

- Где я!?

- Близ Октавы, что у красного холма. Вортом меня звать, а жену мою Тайга. Сын у нас твоего возраста был, только погиб у Грида,-   как отстраненно ответил старик,  будто продолжая над чем-то размышлять.

- Меня зовут Мирко, я из Пестрогорья с «Большой земли».

- То, что с «Большой земли» и так понятно, а город хороший,- одобрительно подметил старик. – Тайга моя родом оттуда. Я гляжу ты из ордена. Слухи ходят, что  ваши  почти все сложили там свои головушки.  Но видать  Мааламон милосердец тебя миловал.

-  Значит, есть выжившие!? – оживился вдруг Мирко,  резко приподнявшись на локтях.

- Тихо, тихо сынок не горячись!- успокоил его старик и, призадумавшись ненадолго, продолжил.- Говорят, что были, но немного, правда. Особо до нас новости не доходят сынок, пару раз развед-патрули наведывались в гости, от них кое-что и узнали, но так все по верхам без подробностей.

-  А как же Вас так миновало отец? – уняв волнение,  спросил он  старика.

-Да и не миновало бы. Мы как проведали, что кошмары, бушуют рядом, всем селом в лесу  схоронились. У меня тут охотничий домик, недалеко от пещер. В лес нечисть,  особо не совалась, все больше по краю. Было дело, разведчик их, по тем пещерам пошуровал и ушел восвояси, на нас внимания не обращал. Благо уж не пошли туда. Видать на мелочи они не размениваются, что-то очень важное ищут,  я думаю. Жуть, какой вой да шум стоял, когда кошмары мимо проходили, а как прошли, мы потихоньку стали возвращаться обратно. А та образина, что тебя приложила, как раз позади орды, и шла, пользовалась разбродом и разрухой. Но как на нас наткнулась, за ними дальше не  пошла. Долго  я за ней охотился, много людей успела погубить, а меня почему-то не трогала, видать играла со мной, издевалась. Ну, вот и доигралась! 

- Мне бы со своим связаться отец,-

- Ишь ты связаться!? Ты сначала окрепни, наберись сил. Неизвестно когда еще к нам в гости патруль заявиться. И версты не пройдешь. Думаешь твои тогда всех кошмаров положили!? Как бы ни так! Хребет сломали это да, но стаи еще кое какие бродят, а с ними может быть и вот такие чуды-юды тоже.

- Время играет против меня отец.

- Какое время!? Что ты городишь!? Хм…- Тут старик нахмурился, что-то пробубнил про себя и будто бы нехотя сказал:

- Тут такое дело было сынок. Один солдатик взболтнул, будто бы с большой земли комиссаров прислали, мол, по Стерхову душу.

Мирко нахмурился. «Значит, Стрех жив, но чем он не угодил большой земле?» - подумал он и тут же сморщился от боли сдавившей виски.

- Что же ты мне сразу не сказал отец!?- еле выговорил Мирко.

- Да не хотел тебя тревожить лишний раз, больно слаб ты сынок.  Ты лошадей не гони, наберись сил, а пока набираешься, может кое-что, и разузнаешь дельного. А коль по душу Отца вашего прислали комиссаров, сам понимаешь, тебе  сейчас высовываться ни как не можно. 

- Далеко отсюда Крох отец?

- Не далек и не близок, да и незачем тебе он.

- Почему это?

- Да потому сынок, что  теперь туда и обратно путь закрыли. Карантин объявили. Только по особому распоряжению наместника пускают. Ну так что!? Обождешь? Окрепни хоть недельку,-

- Не отблагодарив, не уйду отец,- ответил Мирко, явно упав духов от услышанных новостей.

- Ну что же, уже что-то умное тебя посетило. Пошли трапезничать! – вдруг повеселел старик и помог подняться ему.

Старик без стеснений показал в том, чем могла бы пригодиться благодарность Мирко, и он  брался за дело, которое ему было по силам. Первое время толку от него было мало, разве что быть помощником Тайге, но с каждым днем силы прибавлялись,  и старик  постепенно подряжал его себе в помощь.  Дом пожилой четы хоть и не сильно пострадал после нашествия,  но требовал ремонта  до пришествия холодов, и  Мирко уже  брался за то, что старику было не под силу. Частенько к Ворту приходили сельчане за советом и помощью. Ворт шел, хватая с собой своего нового помощника, и помогал, чем мог.

В селе жили одни старики, да те, кто был близок к преклонному возрасту. Эта была одна из основных политик, которую проводила Восходящая Республика на Сухих землях -те, кто умудрился достичь на передовой пожилого возраста, отправлялись в тыл. Там жизнь была проще. На отвоеванных у смерти землях им поручали поддерживать порядок в обустроенном хозяйстве. Сам Ворт вместе с женой отпахал на передовой от звонка до звонка, на строительстве каналов и акведуков, и его тоже переселили в тыл. Когда-то на большой земле Ворт по молодости сильно набедокурил, прибил сынка какого-то богатея. Ему предоставили выбор между тюрьмой там, где его достанут родственники покойника или в Сухих землях в относительной безопасности. Он выбрал второе, а Тайга будущая жена Ворта тайно от родителей ушла с ним. Так остались они вместе жить рука обрубку деля все невзгоды и трудности. Через две недели Мирко уже было собрался побриться, но Ворт отговорил его: сказал, что если снова заявиться патруль ему светиться не к чему. Достал паспорт своего сына, который на удивление был похож на Мирко и отдал ему - на фотокарточке сын Ворта был с бородой. Мирко сильно отпираться не стал - может и вправду пригодится.

-А что если спросят, почему не передовой?-

- Скажешь, староста вольную дал на месяц, за самоотверженный труд.

Предвосхитив очередной вопрос Мирко. Старик достал изподполы еще один документ:

- Вот, я тут кое-что тут подправил манеха. Да ты не смотри на меня так сынок - ради тебя стараюсь. Моему-то уже ни к чему. Коль спросят подтверждение, покажешь.

Старик оказался не прост, видимо на большой земле он отличился не только крутым нравом. Вольная  от старосты была профессионально подделана, не придерешься. Как и предрек старик, через два дня явились патрульные опционы. На них не было опознавательных знаков ордена и это еще больше омрачило Мирко. Естественно ему задавали вопросы, проверяли паспорт и вольную. Селяне не подвели, держали рот на замке и врали как по писаному - все уважали и знали Ворта.  Командиру опционов  все же показалось странным, что Мирко  отпустили, учитывая то, что все поселения после нашествия остро нуждались в рабочей силе. Но и тут Ворт опять проявил свои скрытые таланты. Подлил командиру самогона, накормил, и уже к концу дня он потерял интерес к «сыну» Ворта. В тот день Мирко понял, что совсем не знал жителей Сухих земель.

Прошло еще несколько недель, и  Мирко решил,  что оставаться  надолго здесь было нельзя - пора было выходить в свет. Для него это была прекрасная возможность разузнать про судьбу своих товарищей и вообще о том, что на самом деле происходит с его орденом. Понимал это и Ворт, а потому не переставал удивлять Мирко. Однажды,  прихватив кое-какой товар,  старик  со старухой отправился  на рынок в ближайший городок, оставив горе рыцаря за хозяина. По возвращению он привез новые документы на Мирко. По ним выходило, что его отправили по ежеквартальному распределению на завод удобрений: грузчиком, в небольшой городок  под названием Кречет. Работенка  была не из лучших, но и это  для Микро казалось чудом.  Старик уверял, что документы настоящие и что ему помогли старые знакомцы, но потом, вдруг возмутившись, недоверчивостью Мирко отвесил ему оплеуху. «Дареному коню в зубы не смотрят»- сказал он и пригрозил пальцем. Мирко конечно же извинился перед стариком и через два дня отправился в город. Провожали его всем селом, Тайга плакала, словно снова отправлял на войну своего сына.  Ворт эмоций не показывал, хотя и было видно, что давалось это ему с трудом. Уходя, Мирко вдруг понял, что старики, за это недолгое время, стали ему как родители. Казалось, что здесь он оставил частицу своей души.

Хозяин завода принял его без вопросов, и на этом кончился весь блат Мирко. Работал  он как вол, на равных с остальными. Это был поистине рабский труд. Если бы не выносливость, которую Мирко приобрел за годы службы, он загнулся бы здесь в два счета. Теперь многокилометровые марш-броски во всем вооружении, казались ему всего лишь легкими прогулочками на свежем воздухе. Здесь не знали об элементарной вентиляции,  а организация производства и труда была на уровне столетней давности. На заводе стояла невыносимая духота, дышать от вони удобрений было не возможно. Современные технологии, которыми старались оснащать производства Сухих земель, видимо обошли стороной это заведение.  Через полгода Мирко, не без помощи Ворта, обзавелся друзьями и знакомыми, постепенно обрастая полезными связями. Выходные дни для Мирко, были единственными днями, когда он мог заняться поиском сведений о своих товарищах. Узнать удалось не многое, да и как  оказалось, дело это было далеко не безопасным. С прибытием комиссаров с «Большой земли» работа местных органов правопорядка возымела особую направленность. Теперь они следили за тем,  чтобы люди не болтали лишнего  о нашествии «кошмаров». Особо языкастые граждане отправлялись в крепость на беседу к комиссару, после которой обратно не возвращались. Это было очень странно. Почему-то Священный Город очень не хотел, чтобы хоть какая-то информация просочилось за приделы Оковных гор. Дело было не чистым, приходилось действовать осторожно и собирать информацию по крупицам.

После тяжелой победы над кошмарами (так их стали неофициально прозывать в Сухих землях), прилегающие территории  городка Крох,  оцепили забором с колючей проволокой на 10 верст вокруг. Забор поставили на удивление быстро, организовав посты охраны и патрули вдоль него. Всех выжавших жителей и солдат числом не больше четырех сот вывезли за оцепление. Раненых распределили  госпиталя трех столичных городов. Кое-кто из знакомых Мирко узнал, что для них выделяли отдельные этажи, и корпуса доступ в которые был по  особым пропускам даже для медперсонала.  Дальнейшая их судьба не известна. Что касается Стерха и остальных Отцов то почти сразу после боя их арестовали и конвоировали в крепость  Штольнец - там квотировались и комиссары из священного Города. Это было все, что удалось узнать, дальнейшие попытки не увенчались успехом.  Так и жил Мирко не заметив, как прошло пять лет.  С каждым годом сохранять терпение удавалось все труднее, а жить, словно крыса в норе, боясь своих же становилось все невыносимее. В конце концов,  такая жизнь стала не по нутру для гордого рыцаря Восходящей Республики. Среди выживших в Крохе могли быть его друзья, которые возможно нуждались в его помощи. Наконец пришел день, и он решил выяснить все раз и навсегда, пускай даже это будет его последним поступком.

 

***

Солнце нещадно пекло,  а во рту давно пересохло, но Мирко почти не замечал этого, ведь его цель, была в поле зрения. Все его сознание сосредоточилось на небольшой заставе, перед въездом к крепости. 

- Стой! Не двигаться! Ручки смотрят вверх! – будничным голосом приказали из  громкоговорителя.

Мирко ухмыльнулся,  подметив надменность говорившего, но сделал, все как сказали. Диск расколоченного солнца слепил и заставлял щуриться, не давая, как следует разглядеть заставу.

- Ожидайте!

Через минуту к Мирко вышли трое: двое из них были вооружены многозарядными винтовками, другой,  едва достававшей им своей макушкой  до подбородка, шел между ними широкой размашистой походкой. При себе он имел только табельный пистолет.

- Лейтенант десятой, отдельной баталии армии порядка Саркарун Риваджа! -    быстро и небрежно представился коротышка, пока Мирко обыскивали.

- Капитан корпуса особого назначения,  орт-рыцарь ордена Восходящей Республики Мирко Ковальст.

- Вот даже как!- в голосе лейтенанта сквозило плохо скрываемое равнодушие  и надменность. Он и его подчиненные имели  опознавательные знаки Сангиара: «верного» союзника Восходящей Республики. Это возбуждало жгучее желание вбить  напыщенного коротышку в землю по уши. Взглянув на послужной медальон и  винтовочный патрон, висящий на шее рыцаря, лейтенант  чему-то вдруг ухмыльнулся. Что-то Мирко подсказывало, что факт его  появления никого ничуть не удивил.

- Ну что же  я думаю, нам стоит пройти в более подходящее место, где у вас будет возможность встретиться с комендантом, а у нас проверить вашу личность, - деловым тоном пригласил рыцаря лейтенант, изобразив  дежурную улыбку. Мирко изобразив  улыбку в ответ,  последовал за ними.

***

- Мирко Ковальст, капитан корпуса особого назначения,  орт-рыцарь ордена Восходящей Республики, - задумчиво проговорил про себя комендант крепости, глядя в окно.

- Ты будто и не узнаешь меня Тир! Неужели смена службы так вычищает, память о тех с кем делил один окоп. Может ты, объяснишь мне, что происходит!?

- В связи арестом командного состав ордена Восходящей Республики по обвинению, в организации свержения гегемонии Священного Города, решением доктрина севера и с одобрения Священного Синедриона - орден Восходящей Республики подлежит расформированию. Все члены ордена переходят в состав армии единства. Территории «Новых земель»,  ранее находящиеся управлением ордена, для сохранения благополучия и безопасности ее граждан, переходят под опеку  сангиарского союза городов. В отношении членов Верховного Гражданского Совета  Восходящей Республики возбуждено расследование на возможное соучастие в организации свержения гегемонии Священного Города - повернувшись, объявил Тир.

- Долго учил!? Зачем ты так со мной Тир!? Ведь я же  не блаженный, что бы ты мне  воду в уши лил!- комендант напрягся, он уловил знакомые нотки в голосе Мирко, означавшие  хождению по краю лезвия.

- Ордена больше нет! Республики больше нет!  Нас продали  Мирко! И я служу тем, кто купил.   И тебе настоятельно рекомендую,  не медлить с выбором! -  резко ответил Тир, бросив, на стол пагоны капитана и опознавательные знаки армии единства Гелиора.

- Вот как. Но я пришел не за этим! -  Мирко даже не взглянув на стол, почуяв страх в голосе Тира.- В Крохе остались выжившие и среди них были  наши. 

- По приказу Наместника всех раненых вывезли, и распредели по госпиталям допуск к ним только по его особому распоряжению.

- Скажи, Вы меня ждали?

- Скажем так, мы не исключали возможность твоего появления, ведь ты числился без вести пропавшим, -  уклончиво ответил, Тир, кивая, на погоны.

- Значит, говоришь,  нас за кордоном не ждут?- по-прежнему не обращая внимания, на погоны проговорил Мирко. - Ну что же, я останусь там, где я все еще нужен.

Отдав честь,  как это положено в ордене, Мирко развернулся  и пошел к выходу, у которого  вдруг остановился и, не оборачиваясь, сказал:

- Я думал, что ты погиб тогда, выходит так оно и есть.

- Стой!- наступила пауза. Чувствовалось, что Тир подбирает слова. - У нас здесь комиссар якшается, выйдешь без погон, далеко не уйдешь. Не дури! Этим ты им не поможешь! Наместник хороший мужик, если бы не он, мы бы все там сдохли. Езжай к нему, там все узнаешь. Большего сказать не могу, - голос Тира говорил о том,  что слова Мирко задели его за живое.- Бери! Это твой пропуск!

Мирко обернулся, и комендант, подойдя, вложил в его руку погоны.

-Ты можешь играть героя или патриота, но там, им, это вряд ли поможет.

- Значит, меня уже ждали?-

- Не знаю, не спрашивай!

Комендант на минуту задумался, но затем снова пристально взглянул на Мирко.

- Завтра в Центор за пополнением отправляется корабль - ты можешь полететь на нем. Место переночевать тебе выделят. А теперь ступай! Тир вернулся за стол, окрикнув караульного за дверью,  давая понять, что разговор закончен. Мирко молча, вышел, положив погоны в карман.

***

За иллюминатором монотонно шумели двигатели. Экипаж  корабля и сержант, летящий за пополнением,  старались не обращать внимания на своего пассажира. Все они были сангиарцами: смуглыми, курносыми и всегда с надменным выражением лица. Мирко отвечал взаимностью, молча предавшись своим невеселым думам. «Ордена нет! Республики нет!» - слова коменданта повторялись снова и снова, но в душе не было отклика на них, только лишь сосущая пустота. Мирко ни когда не был фанатичным патриотом, но любил свою работу, уважал и был верен, тем с кем воевал, рука об руку.  А сейчас, когда все было разрушено, он ощутил, будто что-то умерло в нем.  Мог ли он осуждать Тира!? Ведь он, как и сам Мирко, жил под страхом, унизительным для рыцаря великого ордена.  Один неверный шаг мог стоить им обоим напрасно потраченной жизни. За ответами на все вопросы Тир направил его в Центор, столичный округ центрального канала Сухих земель или как их назвали официально - Новых земель. Лететь до города пришлось около двух часов, но в размышлениях о туманном будущем  время прошло не заметно.

Центор  был довольно развитым городом, даже по меркам большой земли. И не удивительно ведь над ним работали лучшие ученые  и инженера Восходящей Республики и Гелиора. Для его строительства использовались  самые передовые, на тот момент времени, технологии жизнеобеспечения и эффективной работы инфраструктуры. Как и все остальные города Сухих земель,  он не был построен на руинах  древней Авирской империи в отличие от городов «Большой земли». Центор был построен с чистого листа, руками предприимчивых и крепких людей. Здесь находился штаб командования армией порядка центрального канала и наместник новой префектории сангиарской гегемонии.

«Наместник  новой префектории сангиарской гегемонии!» звучало как: «Теперь ты здесь ни кто!». Разумом он понимал, что уже ни чего не изменишь. Даже если вдруг, каким-то образом  удастся скинуть Сангиар – орден не вернешь. Но, тем не менее, сердце упорно сопротивлялось, не желало принимать свершившегося факта. Конечно, он еще  пытался понять для себя: как одна из самых могущественнейших гегемоний Гелиора,  одномоментно рухнула без всякого сопротивления, но не находил для себя однозначного ответа.

- Вас будут ожидать в доме наместника к полудню,-  сообщил сержант, проходя мимо застывшего у подъемного трапа Мирко.  

Закурив папиросу, он неспешно  пошел в город. По пути к дому наместника начался редкий вы этих местах дождь. Сейчас он казался ему  родным и теплым, навивая воспоминания о колыбельной, которую пел ему призрак матери. Мирко жадно втягивал его запах, и прохладу, перемешанную с табачным дымом. Только после того как побываешь там где царит смерть и пустошь, начинаешь ценить такие незначительные моменты жизни. Не пытались прятаться, и прохожие ведь вода в этих местах ценилась на вес золота. Мирко чувствовал, что ему не долго, придется наслаждаться   спокойными днями и поэтому он старался впитать каждый миг пребывания здесь, запечатлевая в своей памяти каждую каплю дождя коснувшуюся его. Перебирая в памяти каждый миг    прожитой жизни,  он не заметил, как добрался до дома наместника. Это величественное по местным меркам здание стояло  на самой высокой точке города, с которой все было видно как на ладони. У входа стояли двое часовых, которые после короткого обыска  впустили Мирко внутрь. И здесь все говорило о том, что его ждали.

***

- Знаете, а я и не сомневался, что вы придете. Верность своим идеалам и друзьям в наше время редкость, но в сеже имеет место быть, и вы тому яркое подтверждение,- произнес наместник, что-то вырисовывая   на большом листе бумаги.

Он выглядел упитанным интеллигентом средних лет, гладко выбритым и прилежно причесанным, с мягким, располагающим к себе голосом. Мирко встал перед столом, ничего не ответив, а наместник закончил свое дело и, приподняв очки, изобразил дружелюбное выражение лица.

- Я полагаю, вы пришли ко мне с определенным делом, так?

- Точно так же, как вы ожидали меня, имея определенное дело ко мне. Выжившие, после бойни - я пришел узнать, про их судьбу, и если они еще живы помочь. 

- Хм… Да, да это проблема мне известна,- произнес наместник.- И знаете, что удивительно!? Вы пока что единственный человек кто обратился ко мне с такой просьбой. Это похвально!

 - Я пришел не за похвалой наместник, а за конкретным ответом. За исполнением союзных обязательств перед гражданами республики, которую как  я уже слышал, взяли под опеку. 

Наместник слегка поморщился, словно был недовольным столь грубым  поворотом в  беседе.

- Что же, я вижу, вы деловой человек, и не любите лишних болтовни, - ответил наместник, взглянув на Мирко поверх очков. -  Как вы правильно подметили, мы имеем некоторую необходимость в вас. Так сложились обстоятельства, что ваша помощь, которую я от вас хотел бы получить, является одновременно решением  и нашей «общей проблемы.

- Политика! -  закатил глаза Мирко. - Мне казалось, что я уже отработанный материал. Неужели вы думаете, что я стану для вас палкой для замешивания вашего дерьма!? 

Наместник сложил, пальцы домиком, слегка улыбнувшись. В глазах мелькнул волчий блеск, обнажив истинную натуру, скрывавшуюся за дружелюбным интеллигентом.

- Да, это политика! Нравится вам это или нет! И в ней ни что и ни когда, ни делается просто так. Ни кто не пошевелит и пальцем,  если ты не готов предложить что-то в замен. От нашей республики ни чего не осталось, формально конечно еще существует, но она окружена врагами, и самых безобидных из них,  вы, со своим братьями уничтожили под Крохом.  Мы уже не имеем военной силы, ордена не существует. А если даже и попытались дать отпор, то нам бы пришлось воевать против всей гегемонии Гелиора. И я вынужден действовать в этих обстоятельствах, проминая своей задницей это весьма ненадежное кресло, которое предоставили мне, скажем так: оппоненты Асарима в священном синедрионе.  Смекаете о чем я!?

- Неужели наместник я должен предлагать что-то взамен, что бы вы выполнили то, что и так должны выполнить!?  Это вопрос торга!?

- Кажется, Вы меня не услышали капитан! Я уже начинаю разочаровываться в нашей беседе. Я полагаю вы не питаете иллюзий по поводу слова «опека», под которую нас, с одобрения священного синедриона, взяли наши «союзники».

- Не питаю, в прочем как и по поводу ваших интересов и планов, в том дерме котором тут происходит.

 Что же это обнадеживает,-  проговорил наместник, изобразив некое подобие улыбки.- Решение о ведении карантина принимались не мной, а нашими «союзниками». Но для вас есть кое, что обнадеживающее. Часть людей выписали примерно через год после поступления. Мы старались проследить их судьбу, но это им очень не понравилось, а у меня знаете, нет времени нянчатся. Поэтому можете попытаться разыскать, кого ни будь из них.  Со своей стороны мы в знак доброй воли,  попробуем вам помочь. Возможно, это даже поможет нашему «общему делу».

- Откуда Вы узнали, что я выжил и что вообще приду?

- Ну, скажем так, имелись свидетели  вашего ухода с места трагических событий. А уж там проследить вашу судьбу дело техники. Да Вы в прочем и сами знаете, как это делается. Скажу еще так, мне пришлось изрядно попотеть, что бы отвлечь от вас нежелательное внимание.

- И чем же я так вас заинтересовал, что вы вдруг стали так опекать меня?

- Одно из причин это ваши характеристики как бойца и тренера в ордене, они одни из самых лучших. Кроме того вы единственный выживший из самых достойных. Управленец и политик, из вас ни какой, но нам мне это и не нужно. Остальное я расскажу вам после вашего согласия.

- Да…без меня, меня женили!

- Можно сказать и так. Не думайте, что данное обстоятельство мне нравится. Но таковы реалии и с ними приходится считаться. Не буду скрывать, что у меня есть и свой личный интерес, но если вы не поможете мне, то я при всем желании не смогу помочь вам. 

Наместник встал с кресла и подошел к окну, слегка приоткрыв штору, что бы взглянуть на улицу.

- А вы не боитесь, что вас могут прослушивать? Комиссары Гелиора очень деятельные господа – спросил его Мирко, явно не доверяя ни одному его слову.

-  Не боюсь, - спокойно ответил он.- И для начала, я бы вам посоветовал, выслушать, в чем заключается дело, прежде чем фыркать носом и изображать себя благородную белоручку, кем вы некоим образом не являетесь.

В этот момент наместник резко развернулся, впившись в Мирко все тем же взглядом поверх  золоченых очков:

- Не думайте, что Ваши Отцы были аки Святой Парра. В произошедшем они виноваты сами и их неосторожное любопытство и безмерные амбиции могли иметь более, серьезны последствия. Не буду скрывать, что другие, как только «пронесло» воспользовались ситуацией. Ваш орден нажил много завистников и во многом благодаря  не умению держать баланс. Вы хотите найти ответы на интересующие вас вопросы? Я предлагаю помощь в замен вашей.

- Почему ввели карантин?

- Это очевидно, друг мой! Я думаю, вы помните ту разумную сущность, с которой вам пришлось столкнуться. Она имела возможность заражать живые организмы и паразитировать на них. Более того она оказалась намного живучей чем мы думали. Вам удалось уничтожить ее, но не до конца, некоторые  споры выжили. Есть и другие причины не менее важные для Сангиара. Но это уже отдельная история…

- Хорошо. В чем  заключается ваше предложение?

Наместник тут же оживился и жестом пригласил Мирко присесть.

-Для, начала, обрисую вам некоторые нюансы,- деловым тоном начал наместник сев следом за Мирко.- Для нашего Доктрина обстоятельства сложились более чем удачно. Сильного конкурента,  в лице вашего ордена для него больше не существует. Эта зона карантина,  как  я уже говорил, для него имеет  не только интерес безопасности. Все это просто красивая и яркая вывеска для выживших из ума архаичных стариков из священного синедриона. Что конкретно, хочет Асарим получить оттуда, мы примерно знаем: это Ваши технологии, которые теперь валяются там под ногами, муравьи с их интересными и мощными жвалами, а самое главное  биологические образцы той сущности и бывших одержимых ею. Именно по этой причине, он нас из под своей «опеки» уже не выпустит. Под карантином естественно и место первоначального прорыва. Это рог изобилия для новых военных технологий!

- И каким образом я могу быть причастен в этом  далеком от меня деле? Вы заведомый мертвец раз, думаете, что можете помешать ему.

- Все зависит от того как на это посмотреть. Если запустить некоторые процессы, то моя смерть вряд ли ему поможет. Не смотря, на свою политическую, силу Асарим балансирует на лезвии ножа, хотя ему и не привыкать. Когда я выйду из роли, которую мне приходится тут разыгрывать  вопрос моей безопасности станет актуальным, и ваша роль здесь будет весьма полезной.

- Телохранитель? - с недоумением переспросил его Мирко.

-  Ооо что вы! Ваша роль более сложна, как я уже говорил вы…

***

Мирко вышел через запасной выход.  Там, снаружи открылась картина,  которая лишь усилила ощущение безысходности и закипающего внутри гнева. На небольшой  темной улочке  вдоль проезжей части, стояли проститутки, продавая свои тела. В темном углу, между большими  дождевыми баками, одна из них уже делала свое, обычное дело. Лихой на вид солдат носящий знаки отличия армии единства  и сангиарской гегемонии получал свою порцию удовольствия. Еще одна тройка подвыпивших солдатиков подошла к свободным ночным бабочкам, начав кокетливый торг.

-Ублюдки!-  мрачно сплюнул Мирко.

- Иначе и не назовешь,-  поддержали его, хриплым, но до боли знакомым голосом.

Это оказался бездомный. Он сидел на мостовой, прислонившись спиной к стене у входа. Незнакомец был абсолютно заросшим, со всклоченной густой бородой и длинными не стриженными, засаленными волосами, за которыми не возможно было различить лица. Бедняга не имел ног и стоял на коротких костылях перед лотком для подаяний, постоянно прикладывался к бутылке. Он внимательно следил за той же картиной, даже слишком, словно намереваясь что-то предпринять.

Мирко внимательно всмотрелся в бродягу,  и в  заросшем густой порослью лице он узнал  своего друга! Савелий! Друг, которого считал давно погибшим, был сейчас перед ним.

Савелий тоже узнал Мирко, и словно было протрезвел. Хмельной осоловевший взгляд на мгновенье сменился, удивлением пополам с радостью встречи. Но это было лишь краткое мгновенье,  которое сменилось стыдом. Бродяга нахмурился и отвернулся, снова приложившись к бутылке.

Мирко подошел к другу, и присев за корточки перед ним схватил его за плечи, пытаясь заглянуть в лицо.

- Савелий! Друг! ты жив!? Разве ты не узнаешь меня, это я Мирко!

- Здорово дружище! Я решил, что ты уже в звездных садах. Каков  я красавец,  а!? Не думал, что ты увидишь меня таким!? Глаза друга  снова заволокла хмельная пелена, в которых читалась горечь.

- Что же случилось Даган!? Скажи, кто из наших выжил!?

- После бойни наших осталось пятьдесят человек  все мы были здорово потрепаны. За нами приехали. Кто не знаю. Опознавательных знаков у них не было. Собрали живых и развели по госпиталям вот и все. После того как меня и человек двадцать отослали на все четыре стороны,  остальные еще чалились в госпиталях. Большая часть из них, по словам добрых людей уже ушли в лучший мир. Из тех, кого выпустили, после: трое сошли сума, трое покончили с собой…- Савелий вдруг остановил рассказ, посмотрел на пустую бутылку и отбросил ее в сторону.

- Есть закурить?- жадно спросил он.

Мирко поспешно вытащил  из кармана последнюю папиросу, и тут же отдал ему, прикурив. 

- Рассказывай Савелий, что было дальше!? Где остальные!?

- Что дальше, что дальше,- проговорил Даган, и с не поддельным наслаждением втянул в себя сладостный дым папиросы.

- Так вот, как только мы более-менее оправились, нас выставили на улицу. Мы разыскали друг друга, потом пытались разузнать, что да как, пытались  возродить орден,  но тут «союзничек» начал творить всякое дерьмо. Смешно! Наши потуги сразу приселки, пять ребят тихо удавили, дав понять, чтобы мы не трепыхались. Потом мы решили залечь на дно, но двое из наших, не захотели такой жизни  и, в конечном счете, скурвились. Естественно всем пришлось разбежаться кто куда, а со мной даже ни кто возиться не стал.

Весь рассказ он не сводил глаз с проституток и осаждавших их солдатиков, и это настораживало. Мирко чувствовал, что он что-то задумал.

            - И что же дальше Савелий!? Вы сдались!? Почему не продолжили бороться!? – вдруг схватил его за воротки Мирко но тут же понял, что несет глупость.

              Савелий, не смотря на увечье, профессионально сбил захват, и машинально  по-солдатски оправившись, ответил:

              - За кого биться то? За проституток и этих козлов!? Ордена нет! Республики нет! За что биться Мирко!? Самое поскудное, было то, что когда мы пытались возродить орден, набирать туда оказалось некого. Мы больше походили на банду  наемников, чем на то, что когда-то мы из себя, представляли.

              Наступила пауза, за спиной то и дело раздавались женские смешки и мужской гогот, прерываемый шумом проезжавших паромобилей. Мирко не знал что сказать. «Ордена нет! Республики нет!» - эти слова действовали, словно магическое заклинание. Казалось, будто кто-то намеренно внушил эти слова всем вокруг.

              - На что мы вообще могли рассчитывать!?- вдруг сам себя спросил Савелий  и уставился в небо, словно что-то вспоминая.

              - Кто ни будь пытался, возразить обвинениям против «Отцов»!?- спросил Мирко.

              - А зачем!?- с наигранным удивлением в ответ спросил Савелий. - Наших союзников и так все устраивает. Представляю, как Доктрин севера обрадовался, когда узнал, что прорыв перестал расти. Славный Асарим все выставил так, будто это его потугами сдерживается натиск тварей, которые в любой момент могут вырваться и ринутся на Гелиор. Теперь он рассказывает всему святому Синадреону о том, как доблестные сыны сангиара спасли  всю империю.- Савелий, сплюнул  и перевел взгляд в сторону. Мирко чувствовал,  с каким трудом  ему дается рассказ, и как он хочется снова залиться.

              - Самое дерьмовое мы узнали после. Этот сангиарский ублюдок обустроил вокруг прорыва  кордоны, ссылаясь на заражение. Мы разузнали через добрых людей, что  на самом деле он решил превратить зону в полигон для испытаний новых вооружений. Да это и так было очевидно. Сколько там добра теперь валяется! Горов распотрошит наших, ну и этих «кошмаров» наверняка тоже. Соседние дома догадывались про делишки Асарима, но тот предусмотрительно поделился с ними ответственным делом по спасению гегемонии. 

              Конечно, Мирко ни чего нового не узнал от Савелия,  но  почему то только сейчас он полностью осознал масштаб заговора.

              - Хочешь, я возьму тебя с собой? Тебе надо привести себя в порядок, вместе мы подумаем, что делать дальше.

              - Ты же прекрасно знаешь что я, такой, там буду тебе лишь обузой и долго не протяну,- он косо посмотрел на новые знаки отличия Мирко и с горечью продолжил:

              - Я уже не смогу переобуться.- Тут Савелий сделал примирительный жест, заметив, как помрачнел Мирко. – Да не напрягайся ты! Я все понимаю. Был бы для меня в этом, какой либо смысл, я бы поступил также. А за предложение спасибо, друг! – тепло улыбнулся  Савелий,  слегка ударив  в грудь Мирко - жест подтверждения дружбы между членами Ордена.

              - Я   не собираюсь сдаваться! Найду остальных и буду возрождать орден!- заявил Мирко,  в душе понимая, что пытается оправдаться перед другом.

              - Да брось ты,- с улыбкой ответил Савелий. - Против всех не попрешь, и ты это прекрасно знаешь. Если даже вдруг тебе это и дастся, то прав у твоего ордена, будет не больше чем  у шаритов. А за  меня не беспокойся, делай, как считаешь правильным. Покажи этим ублюдкам чего стоит рыцарь ордена Восходящей Республики.

              На скулах Савелия заиграли жевалки, и он вдруг будто бы предался воспоминаниям. Резко выдохнув, его лицо вдруг окаменело. Он посмотрел на Мирко взглядом, в котором читалось твердо принятое решение.

              - Мирко, у тебя есть патроны?

              Мирко недобро посмотрел на Савелия, догадавшись, что тот собрался сделать и уже хотел врезать ему.

              - Мне нужно три патрона!- ничуть не смутившись реакцией Мирко, продолжил Савелий и кивнул ему за спину.

              Он слегка развернулся и увидел все ту же тройку солдатиков, что мило ворковали с проститутками. Сразу было видно, что это были новобранцы почти не получавшие жалование. Мирко залез в карман куртки,  и без колебаний отсчитав ровно три патрона, бросил ему на ладони. Савелий бережно принял их, словно самую  дорогую вещь на свете.  А потом залез за ворот и достал свой заветный патрон.

              - На вот! Возьми на память! - еле сдерживая эмоции, проговорил Савелий.

              Такой  имелся у каждого рыцаря ордена. Перед этим патроном будущей рыцарь, в день принятия в орден, давал клятву верности своим товарищам. Эта клятва давалась тайно, под покровом ночи. Сие мероприятие не одобрялась Отцами духа, но и не пресекалось, ведь они и сами в молодости, проходили через нее. Официально, единственной клятвой могла быть только клятва основателю и покровителю ордена - Святому Парре, с возложением правой руки на книгу его сказаний. Считалось, что именно эта книга была руководством для первых отцов основателей ордена. Именно их Святой Парра выбрал из детей, что осиротели в результате первой войны  великих домов.

              Мирко молча, принял дар друга и,  не оборачиваясь, пошел в сторону главной улицы. Его сердце сжимал гнев одновременно с невыносимой  тоской.   

              - Мирко! - вдруг окликнул  его Савелий.

              Мирко обернулся.  Солдаты с проститутками  услышали его тоже,  и с любопытством  стали наблюдать за странным действом.

              - Твоя история будет славной, друг! - прижав кулак к груди, выкрикнул он. А потом, направил револьвер, в сторону солдат. Сангиарцы опешили от неожиданности, а проститутки тут же закричали от ужаса.

              - Эй, ублюдки!- Раздался выстрел. Один из солдат схватившись за сердце, завалился на проститутку кричащую от ужаса. Двое других, очнувшись, потянулись, за  оружием, но не успели, раздалось еще два выстрела. Из-за баков, раздалась беспорядочно пальба и отборный мат спрятавшегося там солдата. Савелия отбросило к стене. Его  остекленевший взгляд  смотрел в след последнего рыцаря ордена Восходящей Республики.

 

***

              Двигаясь в сторону станции, с которой он отправится на новое место службы, Мирко решил пройти через парк. Здесь в уединении, как он считал, ему будет легче думать - время было предостаточно. «Ордена нет! Республики нет!» тихим эхом отдавалось в его голове, но он уже свыкся с этими словами. Перед его глазами  мимолетными отрывками проносились воспоминания, былых лет. Тогда было предельно понятно кто враг, а кто друг. Ныне же не осталась ни кого кому можно было доверять. Единственными его друзьями по горькой иронии судьбы остались шариты. От этого ему хотелось рыдать и крушить все вокруг, казалось, что из него вынули душу и уже не собираются возвращать. Так он гулял около часа, до прибытия экспресса оставалась еще полчаса. Чуть поодаль он увидел холмик, с небольшой скалой, обсаженный цветами. Подойдя к нему, он опустился, на колени и  сделал небольшое углубление в земле, под скалой. Пора было прощаться, и он вынул из кармана, заветный патрон Савелия. На гильзе был отпечатан номер:«15051988». Он  закрыл глаза, мысленно прощаясь со своим другом, а потом, вдруг заплакал. Его душу, снова захватила невыносимая тоска, выжимая из нее последние капли.

***

              Сколько так плакал Мирко, неизвестно, но когда он успокоился и огляделся по сторонам, то увидел, что стоит у себя посреди казармы с патроном в руке, а вокруг него его дружина глядит на него с глазами, словно плошки, рты раскрыв. А старик смотрит, на него да ухмыляется.

              - А теперь сынок, я тебе расскажу, в чем секрет фокуса. Погляди на номер патрона.

              Взглянул Мирко на патрон, и видит что номер этот, его друга покойного. И так Мирко  был удивлен, что даже слово молвить не мог. Посмотрел он снова на  старика,  но  тот уже не ухмылялся, а глядел на него строго и осуждающе.

              - Вижу что вспомнил. Ведь этот  заветный патрон друга твоего, Савелия. Он дал тебе его в память о себе, а ты похоронил. Но так уж сложилась судьба Мирко, что этот патрон оказался в подсумке дружинника твоего Тавра, что ты принял намедни в свои ряды. И патрон этот, для твоей пустой головы предназначался.

              Замешкался тут Тавр, что до этого стоял позади дружинников, и выдал себя тем самым. Но Мирко оказался быстр и одним точным выстрелом из револьвера сразил предателя.

              - Так слушай же Мирко!- продолжил старик, как ни в чем не бывало. – На конце этой пули и той, что висит на твоей шее, не только твоя честь, но и твоя смерть. Ты давал клятву перед сим патроном, но на самом деле давал ее смерти, а смерть строго бдит клятвы данные ей. Покровитель твой, этой ночью скончался, и скончался не без помощи. А посему недолго  и тебе осталось. Не будет  в смерти твоей чести, ибо ты ее похоронил, и не будет твоя смерть спокойной, ибо ты нарушил клятву данную ей. Коли не вернешься на путь, предназначенный для тебя не спрятаться тебе от рока.  Решай, ибо дорого для меня обошлось выторговать для тебя жизнь. Хорошие люди головой своей рисковали ради тебя и второго случая  уж более не будет.

              Развернулся старик и пошел к себе восвояси, а вокруг, была лишь тишина. Только старик уже было дошел до дверей, как Мирко очнулся и дрогнувшим голосом вопросил старика:

              - Кто ты!?

              Обернулся старик и посмотрел на него как на юродивого.

              - Уж второй год пошел, как ты об меня зубы ломаешь, а до сих пор не знаешь, как меня звать, пустая ты голова!- ответил с упреком старик и постучал об деревянный косяк. – Добрые люди  кличут меня  дедушка Парро!- сказал напоследок старик и был таков.

              На следующий день, Мирко собрал своих самых верных дружинников  и покаялся перед старцем, не постыдившись  на глазах у всех, встать на колени. Поклялся он, что более не сойдет с выбранного пути и будет идти по ней до самой смерти, а следом поклялись и его дружинники. Простил старец Мирко, обнял как своего сына, и отдал ему книгу сказаний, которой некогда владел его орден, наказав свято чтить ее.  В тот же день Мирко со своей дружиной и старцем ушли из селения. И говорят люди, что старец  тот был самим Святым Паррой, и спустился на землю он, чтобы вернуть своих заблудших сыновей. Куда ушли они не ведомо, но сказывают, что ушли на север.

 

 

 

 

             

0
39
RSS
Нет комментариев. Ваш будет первым!