Сказка о попутном ветре.

Форма произведения:
Рассказ
Пишется
Автор:
Sergiusdebuf
Связаться с автором:
Хочу критики!:
Да
Аннотация:
Это первые черновые наброски рассказа написанного по мотивам сказки "Синяя борода". В этом рассказе, будут использованы материалы связанные с жизнью прототипа героя сказки: французского барона и маршала Жиля де Рэ. История пишется в рамках мира "Лазур". Продолжение.
Текст произведения:

И вот вложил ты, Архонт церкви нашей, в их нечистые руки, меч горнил наших. И придет время, когда спустятся с гор эта немытая орда. И опрокинет она твои злотые легионы. И возьмут они престол твой, и накинут поверх  смердящих шкур,  золоченые шелка твои, и будут ходить в них аки древесные люди. Ибо по тому пути прошли и деды наши, низложив древний Авир.

Письмо святого Парры Патриарху Гелиора.

 

***

 Давным-давно, жил был могучий и богатый  горный князь  и был он славен своей воинской доблестью и живым умом, но сердце его было, из того же камня что и его престол. И ходила про него в народе дурная слава,  ибо был известен и тем, что за время своего правления  извел он немало своих жен.  Только последнюю, он любил по настоящему, да и ту взял силой. Было у него трое сыновей первые два старших, что появились на свет от предпоследней жены и один младший от последней. Не любили старшие сыновья своего младшего брата, ибо завидовали тому, что у него есть родная мать. Отец же  всегда  держал  своих сыновей в ежовых рукавицах, и ласки от него отцовой не дождешься и матери не позволял сие баловство. Желал он чтобы сердца их, стали из того же камня что и его престол, ибо только так, они были бы достойны его.

Жили сыновья князя, словно солдаты, не зная пуховых перин и изысканных яств, и за  любое непослушанье наказывал он их плетью, сажая в темницу на хлеб и воду. Каждый день с  утра до вечера учились они воинскому искусству. Труднее всего было младшему брату, потому как в поединках часто сражался против обоих братьев разом. Но с каждым днем им было все тяжелее одолеть его, от того они злились на него пуще прежнего. И был младший сын всегда один: спал на крыше под звездами, а в редкие дни отдыха бродил и гулял в одиночестве. По завершению каждой недели отец придумывал для своих сыновей трудные и жестокие испытания. И сердца их  дубились  в холоде и голоде, в лишении и строгости. Лишь сердце младшего не подавалось, и не желало каменеть. От того отец  придумывал для него еще более трудные и изощренные испытания, а за непослушание жестоко наказывал.  Свято верил жестокий князь что, что истинный правитель горного народа  должен жить  как гордая и хищная птица Каррук. Птица та редка, но опасна даже для взрослого человека. Потомство ее не многочисленно, да и то, как только птенцы появляются на свет,  норовят выпихнуть друг друга из гнезда. В конце остается только один - самый сильный. Тоже пророчил князь и своему потомству.

 

***

В пещере было сыро и холодно, снаружи  натужно завывал холодный горный ветер, погоняя далеко на юг, темные тучи, несущие в своем чреве суровую и снежную зиму. Вол вжался каменную стенку пытаясь отгореть окоченевшие руки   своим дыханием. Он волчонком глядел на своего учителя,  который уже больше часа сидел у входа в пещеру, с закрытыми глазами. Вол ни как не мог привыкнуть, что его новый учитель постоянно молчит и не чему не учит его, а в те редкие моменты, когда он решал заговорить с ним, он делал это ни как обычные люди. Его слова всегда возникали у Вола в голове, что было довольно неприятно.   Да и сам учитель, был лишь похож на человека. Он был много выше самого рослого шаритского мужчины, а его кожа была цвета синего инея. Они были постоянно в пути, ночевали, где приходилось, а пещера до которой они дошли к вечеру было лучшим местом для ночлега в отличие от того что им попадалось раньше.   Учителя не особо заботило холодно ли его ученику или нет, поскольку он не замечал холода или голода, и мог пройти пешком больше кто ни было. Учитель останавливался лишь только для того что бы его ученик, не упал замертво и мог найти себе что ни будь поесть.  Но Вол не жаловался, поскольку в его старой жизни были и более трудные испытания, чем  молчаливое путешествие в компании существа лишь похожего на человека.

И как обычно после долгой медитации, учитель принимался к своим странным тренировкам, выделывая различные фигуры, и принимая различные позы, словно застывший во времени акробат. Казалось, что он и не выходил из своего спящего состояния. Можно  было подолгу наблюдать как его сухое тело, сплетенное из тугих жгутов мышц, плавно перетекало из одной позы в другую. Зрелище было гипнотизирующее, и  порой можно было на некоторое время забыть о холоде. Но все, же  суровая погода гор  не позволяла надолго о себе забыть, и Вол принимался за фехтование. Ему не удалось забрать с собой свой меч, из старой жизни, который стоил ему так дорого. Не смотря на совет учителя не забирать его с собой, Вол сделал по своему, как впрочем, он делал  и всегда. Лишь потом когда он сбросил ветошь, в которую бережно завернул единственную оставшуюся у него вещь, он обнаружил изъеденный временем, старый клинок. После этого он пожалел, что не послушал учителя. В его душу ворвалось отчаяние и обида, от осознания того что все потери и потрясения которые он претерпел, были из-за этого ржавого клинка. Позже когда совесть Вола перестала его грызть, учитель без каких либо слов скупо улыбнувшись, подарил ему гладко отполированный посох. Это был единственный, раз, когда он видел на его лице улыбку.  С тех самых пор Вол тренировался с посохом, и его мечта иметь настоящий меч, снова отдалилась от него на    неопределенное время. Разогревшись, Вол почувствовал, что  учитель с любопытством наблюдает за ним.

- А  почему мы все время шли пешком, раз ты умеешь перемещаться с места на место и летать как птица?  Вдруг спросил Вол, бросив свои тренировки.

- Потому что не хочу,- просто и непринужденно ответил учитель.

- Но ты так и не говоришь, куда мы идем,  

-  Туда где прервался мой путь.

- А где он прервался? - продолжал  свой допрос Вол.

- Две тысячи мер на юго-восток. Это место, люди называю Гелиор.

- Но там живут враги моего народа, – уведомил его Вол, но как-то к его собственному удивлению равнодушно и спокойно, не так как этого бы  следовало ожидать от шарита.

Учитель промолчал, глядя ему в глаза. Вол и сам почувствовал, что его слова не требовали ответа, ведь у него ни когда не было настоящего повода ненавидеть южан. Он только слышал о них, слышал, что их надо ненавидеть, но, ни когда не видел. На самом деле у него было больше причин ненавидеть свой собственный народ, чем южан - людей равнин.  Вол был почему-то уверен, что рядом с учителем ни кто не догадается, что он шарит, хотя это было довольно легко. Глядя в глубокие колодцы его глаз, казавшиеся бесконечно мудрыми и спокойными он и сам удивился своим бессмысленным словам. Они вышли из него, словно что-то лишнее, что он постоянно носил с собой, выветрились как мимолетное воспоминание.

- Когда ты будешь учить меня? - вдруг сменил тему Вол.

- А разве ты не учишься?

- Я имею в виду чему-то новому, тому, что ты умеешь.

- Хм… разве ты уже владеешь, мечем, как следует?

- Нет, но я уже могу многих побить!

- Ты мог побить только себе подобных и тех, кто слабее них. И ныне, как и всегда, меч не самое опасно оружие. Ты не знаешь меня, и то чего я умею, а чего нет.

- Я хочу уметь летать как ты!- вспылил Вол, обидевшись на слова учителя, которые донельзя точно и больно вошли  в его сердце.

- И куда ты полетишь, когда научишься?

Этот вопрос обескуражил Вола. Он не знал. В глубине души он понимал, что не знает, чему хочет научиться, ведь прежней жизни в своем племени он учился лишь одному: быть воином - об ином думать запрещалось. Учитель ответил за него:

- Ты не знаешь, чего ты хочешь и куда идешь. Небо это пустота, а ты хочешь заполнить  ею свою душу. Я не буду тебя учить летать, пока ты не скажешь мне, куда действительно хочешь полететь.

- Но…

- Это будет твой первый урок,- отрезал учитель. - Но ты не должен бросать свои тренировки, ты должен научиться владеть своим телом - это второй урок. Сейчас ты хозяин только своей пустой голове и то не всей.

Вол задумался над словами учителя. Но ему было трудно это принять,  и как любому подростку ему нужно было все и сразу.

Вдруг учитель медленно повернул голову назад, словно услышал или почуял что-то, и неспешно встав, пошел к входу пещеры.

Вол пошел за ним. На входе учитель остановил  его, что бы тот не высовывался.

- Не стоит выдавать себя тому, кто хочет быть замеченным.

По каменистой долине, что была видна как на ладони, не смотря на густой занавес снегопада, скорым маршем двигались с десяток отрядов «Ненавистных Нашта» с их излюбленными скорострельными винтовками наперевес. По бокам, словно конвоиры семенили два паукообразных Гора – еще более, ужасные, чем Нашта, стальные монстры, также унесшие немало жизней его народа.  

- Не хочет, что бы видели?- недоуменно переспросил Вол. – Но они и не прячутся, и видны как на ладони даже в снегопад!

- Ты их видишь потому что, я открыл тебе глаза. Эти автоматы несут на себе маскировочные генераторы.

- Что несут?- если Нашта научились скрывать себя от посторонних глаз, тут же подумал Вол, то это будет очень плохо для его народа.

- Эти генераторы не так совершенны, как ты думаешь, и требуют много энергии.  Они ожидают, здесь более опасного врага, чем твои соплеменники.

- Куда они идут?

- Туда где умрут.

- Откуда ты  об этом знаешь?

- Обреченные всегда видны.

- А они знают, что идут на смерть?

- И, да и нет,

- Не понимаю.

- Их собственное «Я» знает о том, что может умереть, но не осознает, что по-настоящему будет означать для него смерть, а подсознание чувствует настоящую суть смерти.

С лица Вола не падало напряженное недоумение и учитель сжалился над ним:

- Этих людей обманули, сказав, что если они умрут за правое, дело то попадут в «Небесные сады». Те, кто сказал им это, уже  почти убили их самым страшным с начала времен способом - они убили их душу.

- Значит, наши старейшины говорили правду, что «Нашта», могут попасть только в миры темного прошлого, где будут страдать, и только истинные Ашшарим могут попасть в «Небесные сады».

- Эта ложь ни чем не отличается, от той лжи, которую проповедуют «Нашта», - ответил учитель.

- Разве «Небесных садов» не существует!?

- Существуют. Но все они уйдут туда, куда предрекают отправиться своим врагам. Учитель долго глядел в  след удаляющимся отрядам, но потом, словно говоря самому, себе продолжил:

- Их подсознание бьется в клетке  как обреченный зверь. Оно ревет и воет в никуда… Оно не хочет умирать…

Вол почувствовал в голосе учителя огорчение, будто ему было жалко этого зверя. Это было очень странным. Как можно жалеть только подсознание, а не человека в целом?

- Учитель, наверняка почувствовав ход мыслей Вола, продолжил:

- Подсознание  это словно верный сторожевой пес, который сейчас остался без хозяина, и несется вместе с его мертвым телом в пропасть. Теперь ты понимаешь?

-Да,- мрачно ответил Вол, учитель нашел в его воспоминаниях то, что помогло почувствовать и понять.   

- Они не стали тем, кем должны быть, и не станут никогда тем, кому пытаются подражать. Они чужды сами себе, потому мне  и жаль только настоящую их часть.

Вол ни чего не ответил, он не знал что ответить. С этой стороны он никогда не думал. И вообще он никогда не задумывался о чем-то так глубоко. У его народа это удел стариков.

Великий обманщик, поистине велик…- промолвил учитель, словно самому себе.

- Кто?

- Мы уже потратили слишком много времени, на мертвецов. Тебе пора отдыхать, - приказал учитель, проигнорировав вопрос Вола, и немедленно вернулся к своим медитациям.

 

***

Но вот однажды в царственной семье случилась беда. В один из обычных дней пропали  наследники князя, все разом. И днем  и ночью искали слуги сыновей, с ног сбились, но найти так и не смогли. И стал рассылать князь посыльных, соглядатаев, егерей по всем своим землям, думая, что сбежали они, но все попусту - ни слуху, ни духу. Лишь по пришествию недели, один из слуг, нашел  младшего наследника, спящего беспробудным сном в родовом склепе. Что там делал и как туда попал ни кому не ведомо. Ни мытьем, ни катаньем, ни угрозами,  ни тумаками не просыпался он, а лишь день от дня становился все бледнее. Испугался князь, почуял, что род его может пресечься, что прогонит  своенравный народ  его, с престола сочтя проклятым. Повелел тогда князь созвать со всей своей вотчины и с иных земель всех возможных, лекарей, знахарок и колдунов, дабы излечили  они единственно оставшегося наследника от неизвестной хвори. Много всяких кудесников и ученых мужей являлось пред ясны очи князя, да все зря, ибо они, осмотрев наследника, только разводили руками. После приходили шарлатаны разных мастей, надеясь обмануть невежественного горного князя, но тот всякий раз, распознав обман, спускал их с горной кручи. И вот сказали слуги князю, что остался только один юродивый бродяга который ждал свой черед терпеливо и молча сидя и днем и ночью у ступеней княжеского дворца. Заинтересовался князь чудным бродягой и повелел кликнуть его к себе. Позвали слуги бродягу. Встал бродяга со своего насеста, и молча, двинулся к престолу князя. Идет он, да ветвью обломанной постукивает, и поступь его по всему дворцу, оглашается, и в сердца обитателей от того страх вкрадывается.  Дивится про себя князь и думает: «Не уж-то и в самом деле ко мне колдун явился?» но страху своего не показывает. Встал перед ним босой бродяга в  сером рубище и  был образ его сокрыт под рваной накидкой и лохматыми космами. А придворные и прислуга ахают да охают, меж собой перешептываются и диву даются бродяге, как, мол, такого и на порог пустили то.  А князь  чует, что глядит на него бродяга цепким взглядом, словно в саму душу и стало ему от того не по себе.      

- Слыхал я, что ты знаешь, в чем хворь моего наследника старче. Правда ли это? - вопрошал он.

- Правда, князь,- отвечал бродяга.

- Так не томи же и говори, в чем его хворь и как излечить ее!- тут же повелел князь.

 - А хворь его в том, что род твой княже и спокон века  чужой на этой земле.  Отвергает она тебя и от того попустительствует демону сего места, что некогда родоначальник твой  хитростью и силой меча взял.

Двинулись было тут слуги схватить наглеца да проучить, но князь их остановил и велел слушать, что дальше скажет.  

- Точит душу наследника твоего,  древний демон, и так будет покуда, всю жизнь из него не выпьет, - продолжал бродяга.

- Излечишь ты сына моего от козней демона, прогонишь ли его с моей вотчины? – вопрошал князь.

- В силах моих и сына твоего излечить и демона прогнать да за приделы самой темной были. Но  после того с тебя спрошу свою цену, - ответил  бродяга.

- Чего ты хочешь?

- Отдашь ты сына своего мне в служение на двенадцать лет. А по пришествию сего срока воссядет он на твой престол.  

 - Слышишь ли ты себя безумец!?- безмятежно, но грозно молвил князь,- Что бы княжеский сын был в услужении у грязного бродяги!? А знаешь ли ты, безумец, что можешь умереть сейчас страшной смертью, за то, что посмел посягнуть на мою власть и за речи свои дерзкие. 

- Не пугай меня князь смертью смертную, ибо я познал ее самые глубокие приделы, которые ты и прислуга твоя и в самом страшном сне видать не видывали. Выбирай или двенадцать лет правления или смерть сына. И уж ты знаешь, что тогда тебе и дня не просидеть на своем престоле ибо народ гор сам низложит тебя.

 Вскочил князь с места в гневе страшном и повелел схватить наглеца. А тот стоит не с места. Подбежала стража, хвать, а тот исчез прямо перед их носом, словно и не было его. Тут все и ахнули, зашептали, зароптали, а князю в гневе все вровень. Приказал он прислуге найти бродягу во чтобы то ни стало  и придать огню.

Но вот один его старый слуга, видя печаль, и гнев князя своего тихонько, что бы, ни кто не слышал, молвит ему:

- Послушай князь светлевший, что скажу я тебе. Ведь прав тот колдун был, когда про демона рек, и ты знал об этом изначально. Умерь ты гнев свой. Не изловить колдуна твоей прислуге, не полечу он им ни по разумению. Но за приделами твоих земель, под властью Гелиора, живет один кудесник, что мастерством своим и колдунов ловить, и демона прогнать известен.   Уж он то, не посягнет ни на власть твою наследную ни земли, ему лишь злато нужно. Но дело он свое знает, уж ты поверь мне светлый князь, и промаха на моем веку еще  не ведал он.

 Остыл, князь и  решил приглушиться к словам слуги своего, ибо знал его   с отрочества.  Повелел тогда он отправить гонца с письмом к кудеснику тому, дабы тот ни минуты не мешкая, отправился спасать его наследника.

***

Этот день был поистине тяжел, для его старых и усталых плеч. Он нес на себе уже девятый десяток, почти целый век! Что такое день по сравнению с одной человеческой жизнью!? Сегодня, все было по другому. Вся жизнь, пронеслась перед его глазами, и тут же свалилась на него словно горная круча. Редко кто доживает до его возраста, видимо, Мааламон недоволен им, раз не пускает отдохнуть в небесных садах.  «А я так устал!» - думал он про себя. С недавних пор он часто размышлял о том, что он еще недоделал в этом мире, но оглянувшись, понимал, что, ни сделал ровным счетом, ни чего! Все к чему он стремился, все ради чего старался, все рассыпалась прахом прямо в его руках! И каждый раз он вопрошал его: «Что я, простой, и старый слуга мог еще сделать!?  Он шел по каменным коридорам бастиона Крамонморов, которым его род верой и правдой служил испокон ее основания. Марк - старый слуга нынешнего князя Гиля ар Крамонмора, был полноправным членом  этой царственной семьи. Он мог гордиться своим положением и своей  древней родословной.  Род старого Марка Тизы брал свое начало от личного слуги и оруженосца самого Гаена Кромонмора - основателя княжеского рода Крамонморов, авантюриста и наемника завоевавшего для  империи Гелиора большинство племен непокорных шаритов. Но повода для гордости на самом деле нет, ибо с его служения начался закат рода Крамономоров и он, ни чего не может с этим поделать! Все проходит словно вода сквозь пальцы, судьба неумолимо несет их в пропасть в темную быль, в которой теперь суждено кануть и ему.  Старый Марк зажег свечу  и вошел в свою комнату, он никогда не любил луровые светильники. Ему всегда казалось, что их свет холоден и чужд. Он уже был почти слеп от того что часто читал и писал при тусклом свете свечи но все равно не изменял своей привычке. Нынешний князь заботливо выписал ему очки, которые он почти не одевал.  Но сейчас он надел их, что бы разглядеть каждую книгу,  каждый древний фолиант его родовой библиотеки. С ней связано много теплых воспоминаний, которые одновременно согревали ему душу и причиняли боль его старому сердцу.

В этот самый момент он почуял, как в его спину вонзился пристальный и холодный взгляд. Он не боялся смерти.

- Я сразу узнал тебя Диваль, и твой вид меня не обманул, -  не оборачиваясь, промолвил Марк.

- Да, ты знал нас лучше, чем наши родители, старый друг, каждого из нас, - ответило нечто приглушенным шепотом, словно оно было одновременно близко и далеко, словно оно было одновременно знакомым и чуждым, не из этого мира. Марк все чувствовал, его раздирало между  желанием, обернутся и увидеть родное лицо, и страхом что увидит уже чужое.

         Рука старого слуги медленно потянулись к книгам, а по лицу пробежала скупая слеза:

-   Я помню, как семеро мальчишек, совсем еще малышей, с чистыми и наивным глазами, ожидавшими чудес, сидели вокруг меня  и слушали, как я читаю сказки…- дрожащим голосом проговорил старик, пробегаясь пальцами по корешкам книг.

- И вокруг горели свечи, которые специально для тебя выписывал отец. Да я помню это. А еще я помню, как связанный летел с обрыва, в ужасе ожидая удара… - продолжило нечто.

По  лицу старика потекли слезы, и он обернулся.  Перед ним стояла тень, силуэт человека - абсолютно черное тело. Но в этот момент из этого сгустка тьмы  показалось лицо. Оно было обезображено, перекошено в одну сторону, словно от мощно удара  молотом. Челюсть была вывихнута и оттопырена. Рука старика потянулась к нему, желая, прикоснутся.

- Я не могу быть здесь, воплоти, пока не приглашен. Я по-прежнему принадлежу, темной были, и когда-нибудь, вернусь туда, - проговорила тень, и лицо исчезло в темном силуэте.  

В сердце старика  еще сильнее защемило. Он узнал его,  не смотря на увечья. Он  переживал  эту боль, как если бы это был его собственный сын. В прочем он и все его братья были таковыми для него, ведь он нянчил и учил  их с самого рождения.

- Потом помню удар, боль, ни вздохнуть, ни вскричать, ни сомкнуть глаз, смерть,  палящее солнце. Помню как Карук выклевывает мне глаза, но я ни чего не чувствую ведь я мертв. Было странно, не так как нам рассказывали,  а потом тьма.… Ты и представить не можешь, каково там! Знаешь, именно этот свет, свет твоих свечей, воспоминание о нем, что осталось во мне с детства, не дал мне пропасть, не дал стать такими как они. Они пытались забрать у меня это, вытянуть, что бы скормить ей и продлить свое жалкое существование в надежде, что когда-нибудь, выберутся наружу…

- Я не могу тебе позволить причинить им боль, я не могу…Ты понимаешь!? Прости меня, что я не смог тебя уберечь, Диваль.  Они говорили, что тебя убили Стигилы, но в душе я понимал, что это, ни так. Я долго не мог поверить в то, что они могли так поступить с тобой. Но я не могу тебе позволить их убить.

 - Они уже мертвы, ты знаешь это. Ни смахивай пыль с их мертвых остовов.  Не кори себя за то, что не смог нас уберечь.  Детство всегда заканчивается,  а за ним нет места сказкам. Я заплатил слишком большую цену, что бы вернутся назад.  Тот, кто помог мне ждет обещанный мной зарок.

- Я не позволю тебе, погубить его душу. Я не смог спасти Вас, но спасу его!

- Да, ты многое нам прощал, и прощаешь сейчас. Я не хочу что бы ты пострадал, ради того что уже мертво. Скоро начнется то, что тебе, и даже мне не остановить, и я прошу тебя уйти. Его последний наследник должен, выполнить то, что задумано. Этот безумный бродяга позволил мне отомстить, им как  мне заблагорассудится  и я заключил с ним договор. Когда же я вернулся, я понял, что моя месть, лишь что-то попутное и забавное в том, что он задумал. Он прочел это во мне и посмеялся надо мной. Он рассказал, что  как только обратил свой взор на нас, он уже знал что будет. Люди для него как открытые книги, и для него это все так буднично. Ему редко приходится применять свою силу, потому что мы сами катимся в пропасть. Он знал, что мы встретимся, он знал.… Уходи Марк, грядут страшные события, я не хочу, что бы ты пострадал.

Тень тут же исчезла, и осталась лишь оглушающая тишина. Старый Марк опустился на постель. Он знал, что скоро встретит свой конец здесь. Главное дожить до его приезда.        

 

 

 

 

 

 

 

 

 

 

 

0
120
RSS
Нет комментариев. Ваш будет первым!