После Радуги (нейтральная зона)

Форма произведения:
Миниатюра
Закончено
После Радуги (нейтральная зона)
Автор:
Maxfactor
Аннотация:
Фанфик с "обратной концовкой" по повести Стругацких "Далекая Радуга". Версия 1.5, дополнена Кларенсом Т. Хантером. Теперь понятно, как выжил Леонид Горбовский.
Текст произведения:

 

Klbaathtywbhjdfy

If you want to kill’em all you must fire in the hole. Британская народная мудрость.

 

После Радуги.

Флаер Роберта скрылся в вышине. Габа посмотрел ему вслед – в последний раз. Взгляд скользнул по синему небу и неожиданно наткнулся на едва заметную точку. Через полминуты небольшой самолет-бесхвостка рухнул на поляну, срезав верхушки деревьев. В левом борту, под прозрачным фонарем кокпита, открылся прямоугольный люк, из него выпрыгнул небольшого роста белобрысый мужчина лет тридцати. Габа раскрыл рот, обнажив блестящие белые зубы: пестрый халат и домашние тапочки пришельца совершенно не вязались с летательным аппаратом, который был, без сомнения, звездолетом.

- Ты, черномазая обезьяна! Пока ты здесь прохлаждаешься, дети подвергаются смертельной опасности! Быстро в столицу! – закричал пилот.

- Так это… - Габа едва выдавил из себя слова, - горючего нет.

Звездолетчик на секунду задумался.

- Ко мне! Быстро ко мне в машину! – крикнул он.

Черная волна закрыла солнце, на поляне потянуло могильным холодом.

- А ну-ка бегите сюда, прокатимся! – закричал Габа.

Дети начали выскакивать из зеленой листвы, человечек отправлял их куда-то в недра звездолета, давая краткие инструкции:

- По лестнице наверх и до конца! Кто пришел первым, идите в корму, ничего там не трогать! Лос, лос, ферфлюхтен!

- Четырнадцать! - Габа запрыгнул в звездолет последним.

- В кокпит! – человечек потянул за собой огромного Габу в небольшой отсек, пол поехал вверх и они оказались перед дверью-диафрагмой, за которой находилась кабина управления..

Неизвестный пилот толкнул Габу в кресло навигатора, а сам ринулся за центральный пульт. Едва пристегнувшись, он произнес только одно слово: «TOGA!» (take off/go around - взлет/уход на второй круг).  Раздался тройной мелодичный звук какого-то сигнализатора, и машина прыгнула в небо. Гладкая черная стена Волны промелькнула с невероятной быстротой. Уже через несколько секунд звездолет вышел на орбиту, и через прозрачный фонарь кокпита стала видна планета с яркими полосами плазменных гребней. Зрелище, открывшееся астронавтам, было страшное и величественное: две медленно сходящихся огненных полосы пожирали зеленую растительность. Там, где они прошли, оставался только угольно-черный мрак.

Пилот отстегнул ремни и сказал:

- Ну-с, теперь давайте знакомиться, мой протерозойский друг. Меня зовут Кларенс Т. Хантер, и я, признаюсь, совершенно обалдел от вашей халатности, безответственности и пренебрежения элементарными правилами безопасности.

- Я - Габа. Вы… откуда?

- От верблюда. Когда же мне, наконец, перестанут задавать этот глупый вопрос? Кто у вас главный по бесчеловечным экспериментам?

- Ламондуа, - неосторожно сказал Габа.

- Что ж. Придется его того… избить.

- Что придется? Послушайте, в Столице…

- Столице мало что угрожает. Когда Волны столкнутся, между ними на поверхности будет приличная нейтральная зона. Столкновение произойдет по моим расчетам через… два часа сорок одну минуту.

- Мы можем их предупредить!

- Не можем. Риск посадки слишком велик. Радиосигнал не проходит. Волны столкнутся – тогда я изобью этого как его… Ламондуа. Пойдемте лучше к вашим подопечным, может им воды надо или погрызть чего-нибудь?

В рассчитанное время Волны столкнулись, и Габа понял все. Разрушительная энергия ушла в космос. В месте столкновения вырос изумительный золотой гребень с оранжевыми и голубыми переливами. Он рос все выше и выше, а через несколько минут расплылся диковинным ожерельем на тысячекилометровой высоте.

- Не попасть бы под остаточное излучение, - озабоченно сказал Кларенс. –  Можно запросто лишиться защитных полей. Оно мне надо? Не завидую я тем, кто окажется на низкой орбите во время этакого катаклизма.

Планету окутал голубоватый сияющий кокон. Он постепенно померк и только едва заметные синие прожилки замерцали  над огромной выжженной пустыней.

Внезапно черный диск надвинулся на Габу, он вскрикнул от неожиданности. Планета дернулась и ушла куда-то в сторону, а Кларенс хлопнул себя по лбу и застонал:

- Идиот я! Нельзя мыслить! Как я ненавижу этот режим!

Он нацепил наушники, обхватил голову руками, и Радуга вновь рванулась навстречу маленькому звездолету. На безжизненной поверхности стали отчетливо видны остатки растительности и серое пятно космодрома Столицы.

 

Несмотря на царившее ликование, Леонид Горбовский тяжело вздохнул: д-звездолет «Тариэль-второй» не отвечал. Но надежда еще не угасла, и радист монотонно бубнил в микрофон: «Тариэль-два, я Радуга, ответьте, прием».

Раздался резкий вой рассекаемого воздуха, и маленький самолетик, выпустив посадочные опоры, рухнул на бетонные плиты космодрома. В борту, под прозрачным фонарем кокпита открылся прямоугольный люк, и из него посыпались ребятишки. Следом вылез огромный Габа. Симпатичная молодая женщина со скорбным лицом просияла и бросилась к детям. Едва не сбив какого-то мальчугана, на бетон спрыгнул невысокий мужчина в наушниках и тапочках на босу ногу. Каким-то непонятным чутьем Горбовский понял, что это пилот.

- Где Ламондуа? – спросил неизвестный.

Ему указали. Смешно путаясь в полах пестрого халата, он бросился к физику и прежде, чем кто-то успел сообразить, резко, без замаха ударил ученого в солнечное сплетение. Удар был не особо силен, но его хватило, чтобы Ламондуа согнулся пополам, хватая ртом воздух. Следующий удар пришелся в челюсть и, наконец, пилот опустил сложенные в замок руки на шею скрючившегося физика. Ламондуа застонал и свалился на бетон.

- Тварь! – крикнул пилот, которого силач Габа уже схватил за руки.

- Ты что? Ты что делаешь?

- Тварь! Сволочь! Из-за него все! – пилот попытался вырваться, дергая черные железные пальцы.

- Что из-за него? Успокойтесь, пожалуйста, не надо так. Отпусти его, - услышав тихий голос Леонида Горбовского, пилот обмяк. Габа выпустил его из стальных объятий, а он подскочил к ученому и глухим голосом произнес:

- Ведь совсем недавно Вас предупреждали об опасности телепортации и необходимости расчета линий равных энергий!

- Совсем недавно? – удивился Горбовский.

- Да! Мы тогда вытащили двух болванов из кольца какой-то планеты в вашей системе. Но я не думал, что вы – настолько конченные кретины!

Неожиданно Горбовскому пришла мысль, что подобные обороты речи, ругательства и оскорбления уже много лет как вышли из употребления. Он спросил:

- Где вы учили язык?

- В вашем 1969 году… послушайте, это единственная вещь, которая вас интересует?

- Вы не видели «Тариэль-второй»? – спросил Горбовский и похолодел, предчувствуя ответ.

- Кого, простите?

- Мы разукомплектовали мой звездолет, посадили туда детей, погрузили все самое ценное и отправили на орбиту.

Пилот застыл.

- На низкую орбиту? – едва слышно прошептал он.

- Да, - тихо сказал Горбовский, понимая, что все кончено.

- It's gone… Его больше нет. Остаточное излучение. Я не знал, что кто-то примет такое… глупое решение. Простите меня, если сможете. Мне нет оправдания. У меня было почти три часа, а я, идиот, проторчал на промежуточной орбите.

Серые глаза пилота заблестели, взгляд их застыл в какой-то далекой точке. Лицо превратилось в отрешенную маску. Лишь через несколько минут оно начало принимать осмысленное выражение.

– Взгляд на две тысячи ярдов! – тихо сказал кто-то. - У него посттравматический синдром!

Пилот медленно повернулся и побрел к звездолету.

- Постойте! – прохрипел, поднимаясь, Ламондуа, - Вы можете помочь и предостеречь нас от будущих опасностей, если расскажете…

- Что расскажу? – не оборачиваясь, произнес пилот, - Я не физик. О линиях равных энергий знает каждый, а тонкости мне неведомы.

Он прошел к своему маленькому кораблю и поднялся внутрь. Люк закрылся. Звездолет подпрыгнул, на мгновение завис в воздухе и сорвался в небо, превратившись в растворившуюся в синеве точку. На секунду раздался резкий визг, и Горбовского обдало потоком горячего воздуха.

- Кто-нибудь осознает, что это был контакт с внеземной цивилизацией? Интересно, сколько он живет, если сотня лет для него – «совсем недавно»?– спросил Ламондуа. На его скуле расплывался великолепный синяк. Контакт оказался слишком уж… буквальным.

Горбовский посмотрел на физика и тихо сказал:

- Этот пришелец человечнее всех находящихся здесь людей. Вместе взятых.

Избегая смотреть в глаза присутствующим, капитан несуществующего более звездолета побрел в сторону административного здания. Теперь, после Радуги, ему надо было как-то жить дальше.

 

+2
970
RSS
23:07
Интересная интерпретация Стругацких. Автору плюсик) Напиши ещё что-нибудь по радуге.