Безумный дух?

Форма произведения:
Повесть
Пишется
Безумный дух?
Автор:
Deanis
Связаться с автором:
Аннотация:
И рассыпалось его hroa пеплом. И не имел он ни кургана, ни гробницы... https://www.youtube.com/watch?v=yJ564b5YLlQ Черный кузнец - Пепел https://www.youtube.com/watch?v=1LTWwpSM0f8 Catharsis - Симфония Огня
Текст произведения:
    И рассыпалось его hroa пеплом. И не имел он ни кургана, ни гробницы...

      Крошечные огоньки вспыхнули на нижних ветвях деревьев в сумраке. Освещали путь тем, кто брёл сквозь мрак наступившей ночи. Маленькие светлячки поселились среди густой поросли травы. Моряки теперь часто видели на мачтах бледно-голубое или фиолетовое свечение. Попытки отломить часть снасти и перенести пламя не удавались — с обломка огонь поднимался на мачту. От пламени ничего не загоралось: оно никого не обжигало, хотя светило довольно долго.
      Маленькие эльфята играли в лесу с танцующими огоньками. Заблудившиеся в лесу человеческие дети, выйдя из глухомани, никогда не рассказывали родителям, что вернуться домой им помогли блуждающие белые огоньки. 

Валар долгими тысячелетиями собирали по крупицам fea Фэанаро. Птицы и ветерки приносили Манвэ мельчайшие частицы души непокорного эльфа. Варда вылавливала путешествующие меж звёзд сверкающие элементали, не давая им удаляться от Эа. Несса снимала танцующие огоньки с ветвей деревьев и выбирала длинными тонкими пальцами светлячков, запутавшихся в зелёных сетях стеблей трав и цветов. Ульмо собирал свечение с мачт густыми туманами. 

      Одетая во всё чёрное Нэрданэль подолгу сидела на пороге кузни отца, следя за разлетающимися искрами от ударов молота. Теперь она никогда не зажигала света в ночи, но постоянно закрывала глаза и отворачивалась, видя огонь костров...

      Только через многие тысячелетия валар удалось собрать воедино душу мятежного нолдо и заставить магию покинуть Арду. Эльфы ушли. На планете Земля наступила эра техногенных чудес.

      Довольный Намо сидел в своих чертогах, когда ему принесли последние частицы fea Фэанаро. Намо Мандос поднялся со своего трона и, призвав к себе своих братьев и сестёр, протянул к ним ладонь, на которой бился огненный сгусток энергии. Дорого бы отдал Мелькор за обладание этой частицей Негасимого пламени...

- Вот он, мятежный Пламенный Дух! Теперь он в наших руках! 

- Надеюсь, что мы поступили правильно, брат, - Йаванна поджала губы, разглядывая бьющийся в руке Намо огонёк. 

- Но мы так долго этого жаждали! - улыбнулся ей Манвэ.

- А смысл лишать Эа магии? - не унималась Кементари. - Посмотри, что Мелькор сделал с моими деревьями и животными! 

- Моих гномов он тоже не жалует... - проворчал Аулэ.

- Мы уже много раз обсуждали ЭТО! - Манвэ отмахнулся от их протеста, разглядывая сгусток огня на ладони Намо. - Теперь мы, наконец-то, сможем заточить его в чертоги Безвременья! Сколько времени понадобилось нам, чтобы поймать Пламенный Дух! 

- Дорогой, а зачем? - вдруг обернулась к нему Варда. - Мне много трудов стоило разыскать среди звёзд искры его мятежной души. Но меня не покидают сомнения, правы ли мы, пряча частицу Негасимого Пламени Эру в чертоги Мандоса. 

- Но Фэанаро посмел ослушаться нас! - загремел под гулкими сводами голос Манвэ.

- И мы наказали его сыновей и тех, кто не устрашился пойти против нашей воли... - всхлипнула Ниэнна. - Я не могу смотреть без слёз на страдания этих несчастных душ в чертогах брата...

- Довольно! Мы его должны наказать! - но Намо вдруг почувствовал, как на его ладони до сих пор разрозненные частицы fea Фэанаро начинают притягиваться друг к другу. - Что?!

      Сгусток энергии постепенно приобретал точные очертания: fea, собранная по крупицам со всей Арды, начинала оживать... 

- Что это? - Варда с Манвэ подошли ближе к Намо. - Как он сумел это сделать без нашего позволения?! 

       Фэанаро очнулся, открыл глаза и нахмурился. Почему он опять в Кругу судьбы? Что за огромные тени мелькают вокруг. И шум, подобный шуму урагана, закладывает уши. Валар? Что им надо? 
      Огненный силуэт нолдо светился ровным пламенем на ладони Намо, постепенно становясь всё тяжелее и ощутимее. Фэанаро надоело слушать нестройный хор голосов вокруг. Эльф оттолкнулся ногами и взлетел в воздух. Намо не успел накрыть второй ладонью метнувшийся вперёд огонёк. 

      Пламенный Дух стремительно исчез во тьме коридоров его дворца...
                                                                  ***
 Темнота. Коридоры. Темнота. Стоны. Коридоры. Что-то смутно мелькает во мраке. Полёт во тьме стал замедляться. Коридоры. Всхлип. Ещё один. Почему вокруг только пронзительная тоска, рвущая сердце? Круги стали сужаться. Стремительный полёт перешёл в плавное парение. 

      Душа Финвэ поколебалась. Он остался в чертогах ради свободы Мириэль. Но почему вечная тьма начинает светиться? Намо решил проведать? Нет. Свечение вокруг фэа усилилось. В морозно-колючем небытие вдруг возникло ощущение тепла очага. Словно кто-то горячий обнимал душу, согревая своим огнём. Потом вдруг всё исчезло, словно ничего и не было. 
      Шаркая стоптанными тапками и постоянно всхлипывая, к душе Нолдарана по мрачному коридору приблизилась Ниэнна. Заглянула в душу, пытаясь пробраться внутрь своими красными, воспалёнными от слёз глазами.

- Финвэ! 

- Что тебе надо, Ниэнна?

- Ты видел его?

- Кого?

- Фэанаро.

- Фэанаро?

- Финвэ, я знаю...

- Что ты знаешь, Ниэнна? - душа Нолдарана пришла в смятение.

- Он тут...

- Кто?

- Твой мятежный сын.

- Фэанаро? 

- Да.

- Но ты говорила мне, что он попал в чертоги одним из первых!

- ...

- Ниэнна!

- ...

- Не молчи!

- Что ты хочешь, Финвэ?

- Мой Фэанаро. Ты наврала? 

- Что ты хочешь, Финвэ?

- Скажи мне правду!

- Что ты хочешь знать?

- Где мой сын?

- Какой именно?

- Фэанаро! Он не в чертогах?

- В чертогах...

- Так почему ты его ищешь?!

- ...

- Ниэнна! 

- Что?

- Я требую ответа! 

- Твой Фэанаро в чертогах.

- Ты искала его!

- Да.

- Зачем?

      Ниэнна исчезла во тьме коридоров, словно её и не было. Душа Финвэ затрепетала. Что она не договаривает? Ниэнна искала Фэанаро? Зачем? Или... он сбежал?
                                                                                 ***
 Полёт. Бесконечные круги в темноте... Тянущаяся за фэа вязкая сажа тьмы. Тени. Плач. Мерцание искры. Детские души. Много детских душ. Почему крошечные фэа здесь? Сгусток огня замедлил своё непрерывное движение. Призрачные тени детских душ были похожи на нераскрывшиеся бутоны цветов, вяло поникших на стылой поляне. Внезапная вспышка осветила лужайку. Мертвенную бледность вдруг раскрасили разноцветные огоньки фейерверков. Головки цветов одна за другой поднимались вверх, становясь из серых то красными, то жёлтыми, то зелёными. В одном углу поляны раздался звонкий смех, потом во втором. Намо вздрогнул. Откуда чистые детские голоса в его Царстве Небытия? Они должны раскаиваться за содеянное, просить искупления, а не веселиться! Вала тяжело поднялся с трона, ударил ладонями по подлокотникам. Как они посмели! Кто разрешил! По залу пробежала дрожь, колонны пришли в движение. Из-за многочисленных дверей выскользнули тени служителей, остановились на почтительном расстоянии от разгневанного Намо. 

- Кто посмел нарушить тишину Чертогов? Как вы допустили нарушение! Прекратить! Запретить! - Мандос метнул молнии из-под низко надвинутого капюшона. Его голос, похожий на грохот горного обвала, прокатившись по бесконечным коридорам чертогов, замер, наткнувшись на тонкую, невесомую преграду. Искры фейерверков не думали погасать, а детский смех звучал всё громче. Служители Намо торопливо возникли возле лужайки, цыкая и шикая, однако их появление вызвало лишь новую волну заливистого смеха. На светлой, враз позеленевшей поляне прыгали, радуясь весёлым огонькам фейерверков, тени маленьких эльдар. Служители выдёргивали светлые, сияющие чистые души и выкидывали из чертогов, опасаясь быть растоптанными гневом Намо. Когда детский смех наконец-то стих, в чертогах Мандоса не осталось ни одной юной фэа...

- Вот он! - зашептались служители, глядя на летавший над опустевшей поляной огонёк. Но если многоцветье фейерверков исчезло вслед за детскими душами, то мерцание одинокой искры не прекратилось. Вырастая в размерах, служители Намо тянулись всё удлинявшимися руками к неуёмному огоньку. Злобно визжали, отпрыгивая и тряся обожжёнными конечностями. Сгусток пламени манил, летая над их головами, дразнил своей близостью, но никто не мог схватить его. 

- Вы не можете совладать с одной огненной душой?! Да сейчас я его! - Намо возник из коридоров небытия, потрясая длинными рукавами своей чёрной мантии. Накрыл огромной дланью Пламенного Духа, и... пульсирующий сгусток жаркой энергии просочился у него сквозь пальцы. 

- Что?! Фэанаро! Как ты смог! - загремел под гулкими сводами голос Мандоса. Пламенный Дух продолжал плясать вокруг него. Внезапно огненная фэа распалась на множество мелких. Намо обрадованно загудел, но вокруг вала возникло огненное кольцо. Мандос пригляделся. Вокруг него заплясали горящие буквы, складывающиеся в безупречную изысканную фразу на валарине. Но звучавшую как ругательство. - Что?! Поймать! Уничтожить!

      Служители бросились топтать ногами изящные огненные письмена, однако отпрыгивали, обжигаясь. Но хозяин был в гневе, поэтому они вновь и вновь пытались загасить огненное кольцо. Оно потухло само, а в тишине прозвучал тихий смех, эхом пронесшийся по коридорам. В сомкнувшейся вокруг служителей Намо темноте больше не сверкала искра Негасимого Пламени. Фэанаро исчез во тьме.
                                                                                 ***

  Закат. Пение птиц стихло. Над садом витал приторно-сладкий аромат мирабилиса. Эльфийка неспешно прошла вдоль цветущих кустов ночной красавицы к журчащему фонтану. Присела на край, подставляя ладонь струям прозрачной воды. Весь день её не покидало предчувствие чего-то очень важного. Но что могло случиться в бесконечной череде дней, проведённых в благословенном краю? 
      Время здесь текло, как сейчас вода сквозь пальцы. Сегодня Фириэль впервые за многие-многие годы уколола палец. Эльфийка вдруг вспомнила об этом событии. Перед её глазами вновь возникла тяжёлая капля крови. Фириэль как зачарованная наблюдала за тем, как сгусток сначала набухает, принимает форму капли, медленно падает на почти готовое полотно гобелена. Ткань жадно впитывает кровь. Полотно, которое Фириэль вышивала последние полгода, безнадежно испорчено. Но почему эльфийке не жаль своего труда? Фириэль не спешит снимать ткань со станка. Она наблюдает, как вторая капля крови медленно падает вслед за первой...

      Пятно крови на гобелене замерцало в наступивших сумерках жаркой летней ночи. Мгновение, и на ткани вдруг из ниоткуда возник ярко-алый мотылёк. Он распрямил свои сложенные крылья. Вспорхнул в звёздное небо. Сверкнул искрой огня в темноте...

***


      Нэрданэль, покончив с делами в саду, устало опустилась на мраморную скамью. Сложила на коленях натруженные за день руки, наблюдая, как последние лучи солнца исчезают на западе. Остался один, последний... Он упрямо не гас в жарком фиолете сумерек, словно кто-то боролся с тьмой... Звёздная ночь погасила его, накрыв своим мерцающим покрывалом. Нет. Нэрданэль присмотрелась, задумчиво вглядываясь в синюю даль. 
      Уже не луч, но светлячок мелькал между густых ветвей яблонь, приближаясь со стороны заката... Мотылёк подлетел ближе. Крошечной искрой опустился на статую Фэанаро. 

      Эльфийка встала со своего места, влекомая смутным чувством важности происходящего. Приблизилась к статуе мужа, несмело протягивая руку к светлячку. Мотылёк неподвижно сидел на гладком мраморе - издалека казалось, что сердце Фэанаро сияет в темноте наступившей ночи. Нэрданэль осторожно поднесла ладонь ближе. Боясь спугнуть, боясь развеять призрачное видение бьющегося сердца мужа. Мотылёк не улетал. Эльфийка легонько коснулась его крыла. Почувствовала тепло. Как такое возможно? В голове вдруг возник образ Фэанаро. Пламенный Дух требовал от жены прекратить лить слёзы и отправляться в путь. Она должна найти последнего из сыновей! Он жив! Перед глазами Нэрданэль всё потемнело, она без сил опустилась к постаменту статуи. Прислонилась лбом к тёплому камню. 

      На следующее утро лучи восходящего солнца осветили фигуру одинокой эльфийки, которая торопливо шла по дороге к гаваням. 
                                                                                 ***
  Попавшая в чертоги последней из душ феанориан, фэа Маэдроса остывала от жара лавы. Старший продолжал беспокоиться о братьях. Упрямая мысль, что Макалаурэ выжил, пульсировала в душе, скрученной в тугой стальной узел. Вокруг клубились, давили чугунной тяжестью тени воспоминаний. Мучавшие по ночам кошмары о днях, проведённых в плену у Моргота, теперь стали постоянными. В чертогах Намо не было смены времени суток. Поэтому душе Маэдроса приходилось постоянно сражаться. Воспоминания о пытках накатывали душной волной. Нолдо пытался вычислить закон их возникновения из глубин чертогов Намо, но пока ему это не удавалось. Быть в ожидании внезапного нападения тёмных он привык ещё при жизни, поэтому и здесь душа была постоянно начеку, встречая упорным сопротивлением атаки воспоминаний. Фэа Маэдроса пыталась пробиться сквозь мрак Небытия, ища хоть слабый отклик: он должен найти младших. Если бы нолдо имел телесную оболочку, можно было бы сказать, что он упрямо стискивал зубы, кидаясь на пружинящие стены своей камеры, которые каждый раз откидывали его обратно. Поначалу Маэдрос ждал, что его прикуют к чёрной скале Тангородрима. Но Намо был "милосерден" по сравнению со своим братцем...

      Чувство присутствия рядом другой фэа пришло внезапно. Маэдрос привычно ощетинился, ставя блоки. Нужно только терпеливо ждать, когда боль воспоминаний сначала идущая по нарастающей, выжигающая насквозь пламенем лавы, постепенно пойдёт на спад... 

      Сквозь призрачную стену просочился мерцающий огонёк. Фэа Маэдроса от неожиданности ослабила блок. Он впервые столкнулся с таким способом причинить боль. Да разве огонь может причинить боль Белому Пламени? Сгусток энергии пульсировал, он был... живой? 

***


- Нельо... - огонёк терпеливо повторял его имя снова и снова. - Нельяфинвэ...

      Фэа помнила, что именно так эльфа звали при жизни. Маэдрос привычно отгородился блоками-щитами. Давай кинь образом маленьких братьев, картинкой о беспечном детстве в Валиноре. А потом сразу - наотмашь образом ещё тёплых изуродованных трупов братишек на руках старшего. Было. Намо придумай что-нибудь поновее. Удар молота и втоптанные в грязь золотые косы, тоже не удивил.

      Но огонёк стал расти. Превратился в сияющий, горящий пламенем изнутри силуэт... Атто? Намо ни разу ещё не подсовывал твой образ. Попав в чертоги Мандоса, фэа Маэдроса поначалу ждала, что первое из увиденного в чертогах будет именно картина Мастера, задыхавшегося от скуки сотни веков небытия. Для отца праздное безделье было бы худшей пыткой из всех. Потеря возможности творить, что можно придумать ещё в наказание Мастеру?

- Нельо, - огненный силуэт приблизился. - Я верю в тебя, сын!

- Отец? - фэа Маэдроса не выдержала, глухая стена защиты ослабла. Намо смог добиться своего. Или это не очередное изощрённое изобретение Мандоса? Образ отца никогда раньше не являлся в кошмарах, чтобы давить Клятвой. Да и в чертогах Небытия появление Фэанаро в череде мучительных воспоминаний было впервые. Сжатая стальной пружиной душа завибрировала. Атто? Огненный силуэт ещё ближе. Почему от него не веет злобой? Только спокойная волна тепла. Воспоминание о летнем вечере у весело потрескивавшего костра вдруг закралось в душу старшего из феанориан. Маэдрос поспешил замкнуться, понимая, что сейчас мгновенно, без предупреждения ударит картиной сожжённых кораблей. Свет костра превратится в зарево пожара. Но... этого не произошло. Фэа Маэдроса лихорадочно задёргалась в призрачных руках огненной фигуры. Свет костра не стал зловещим отблеском пожара, послышалось тихое пение. Так всегда пел Макалаурэ, сидя с лютней у костра. В призрачных ладонях отца мечущийся дух Маэдроса притих. От тепла рук Фэанаро стальные жилы тугого узла вдруг ослабли. Фэа, не дождавшаяся очередного удара воспоминаний, застыла в немом изумлении. Образ тёплого вечера в кругу смеющихся, счастливых братьев не исчезал, а наоборот картина наполнялась всё новыми красками. Память услужливо подсказывала всё новые и новые детали пейзажа вокруг, потянуло дымком костра, послышался плеск воды в озере. Руки Мастера, согрев фэа сына, осторожно распутывали узел. Когда с хитроумным капканом Намо было покончено, Маэдрос почувствовал небывалое ранее облегчение. Его душа взмыла вверх, распрямляясь и начиная светиться изнутри белым пламенем...

      Теперь рядом стояли два сияющих силуэта, только немного отличавшихся друг от друга оттенками огня.

- Атто...

- Нельо, мне нужно найти остальных. 

- Я с тобой!

- Танкавэ, йондонья!

Силуэты замерцали, словно фигуры напряглись перед прыжком. Превратились в два сгустка пламени, улетая во тьму чертогов Намо.
                                                                                ***
  Жара. Плеск волны о камень. Дрожащая синева небес опрокинулась в зеркальную лазурь воды. Морской воздух наполнен ароматом гниющих водорослей и запахом готовящейся пищи из многочисленных кафе и ресторанов. Женщина в тёмных солнечных очках шла по длинной набережной в маленьком приморском городишке. Её рыжие волосы были заплетены в длинную косу и покрыты большим цветастым парео. Ноги в сандалях гудели от бесконечной ходьбы. Нэрданэль, ступив на землю Средиземья, была удивлена, что эльфы здесь больше не живут. Кругом были только люди. Много людей. И орки. Последние умело маскировались под второрожденных, а смертные не замечали или не хотели замечать мелькавшие хищные оскалы.

      Вчера лёгкий парусник телери в зыбком тумане раннего утра подошёл к тихой гавани одного из средиземских городов. Стелившаяся над водой дымка исчезла с первыми лучами солнца, встающего из-за гор, а вместе с ней пропал и эльфийский корабль, оставив на сыром от прилива песке свою одинокую пассажирку. Когда Нэрданэль сходила по шатким мосткам на берег, на борт парусника поднялось примерно десять эльфов, которые покидали Средиземье. Мудрая с надеждой всмотрелась в их усталые лица с потухшими взглядами, но, конечно, Макалаурэ среди них не было. Ещё во время морского путешествия, один из моряков объяснил путешественнице, что в Средиземье нужны "деньги". Люди там жадные до золота и красивых побрякушек. Они дают за маленький перстенёк эльфийской работы очень много разрисованных листочков бумаги. Только надо идти в "банк" и отдать эти "купюры" на хранение. Потому что ходить с таким количеством денег по улицам опасно. Орки только и ждут случая, чтобы убить и забрать эти "банкноты". Нэрданэль с рассеянной улыбкой слушала болтовню моряка, но его слова оказались правдой. В портовой лавке эльфийка с неохотой обменяла свои серьги с изумрудами на огромную кучу тонких листочков бумаги с напечатанными символами. И поняла, что вся эта гора бумаги слишком мала, чтобы по-настоящему оценить в мире людей работу Мастера. Таскать с собой увесистую сумку с "купюрами" было тяжело. Моряк оказался прав - в ближайшем здании "банка" Нэрданэль попросили показать картонную бумажку, которую ей выдал капитан судна, прежде, чем эльфийка сошла на берег. Выданная грамота называлась "удостоверение личности". Мудрая не стала вдаваться в подробности, для чего это нужно. Ей хотелось побыстрее найти сына. Она просто запоминала всё, что ей рассказывали во время поездки о дальних землях за морем. После того, как эльфийка написала своё имя в нижнем углу каждого листа целой стопки "документов", у неё забрали всю эту кучу "банкнот". На ладони осталась лежать плоская четырёхугольная пластинка из неизвестного твёрдого материала. "Банковская карточка", на которой записано количество "денег", что дали за серьги в лавке. Как записано, кем записано? Нэрданэль пожалела, что не расспросила во время долгого плавания команду корабля ещё дотошнее. Служащий банка, видя её растерянность, постарался доступно объяснить, как пользоваться картой, чтобы не расплачиваться наличными. К его удивлению, женщина в старинном шёлковом платье, представившись путешественницей из далёкой страны, довольно быстро разобралась с выданной картой. 

      Покинув прохладу банка, которую создавали какие-то скрытые механизмы, первым делом Нэрданэль направилась в ближайшую лавку и сменила одежду, чтобы больше не вызывать изумлённых взглядов и ненужных расспросов. После размеренной череды одинаковых дней в Валиноре эльфийке казалось, что здесь время бежит вперёд сломя голову. Только когда наступил вечер, Мудрая присела отдохнуть на деревянную скамью у фонтана в тенистом сквере. Вздохнула.
      Может быть, она поступила глупо, сломя голову отправившись в далёкое путешествие? Нэрданэль вспомнила свои скорые сборы, сопровождавшиеся недоуменными взглядами отца и матери. Сармо подумал, что дочь сошла с ума, когда эльфийка сказала, что собирается за море. Исход в одиночку? Несколько томительных недель ожидания корабля, который бы направлялся в Средиземье. Кажется, Нэрданэль успела изучить Альквалондэ до последнего камня на мощеной белокаменной набережной. Никто не узнавал в ней жену Фэанаро: очень давно всё произошло, да и слишком много новых жителей поселилось в городе. Всё это время Мудрую не покидала мысль, что было глупо подаваться внезапному порыву. Но Фэанаро... Ещё никогда, со времени изгнания мужа в Форменос, эльфийка не ощущала так близко его Пламя... Видение бьющегося сердца не могло быть обманом. Быть может, появление его Духа стало последней каплей в чаше её терпения? Фэанаро, как и в прежние годы, когда ещё был жив... смог озвучить её тайное желание, которое зрело все эти долгие годы в душе Нэрданэль.
                                                                               ***

   Звенящая тишина. Два росчерка молнии вспороли тьму. Стремительный полёт уносил огненные души всё дальше вглубь чертогов Намо. Далеко позади остался центральный тронный зал и расходящиеся от него веером коридоры. 

      Душа Маэдроса наслаждалась впервые возникшем в чертогах Мандоса чувством полной свободы. Парила во мраке. Камнем падала вниз и резко взмывала вверх. Поначалу Нельо не ощущал верха и низа, это понимание пришло позже. Стылый воздух вдруг стал наполняться запахами. Пусть пахло не цветами, а плесенью, но это было внове для души. Самое главное, пропали вязкие невидимые стены, державшие fea в застенках темноты. Небытие начинало меняться... 

      Неизвестно, сколько времени прошло, ибо в чертогах Намо не существовало такой меры, но полёт замедлился. Душа Маэдроса зависла на месте, следуя примеру отцовской души. 

- Атто?

- Теперь мы попробуем это... - дух Мастера продолжал творить. Сгусток огненной энергии превратился в призрачную светящуюся фигуру. - Повторяй за мной.

- Хорошо, - душа старшего сына потянулась вслед за отцом. Потребовалось совсем немного усилий, чтобы обрести облик эльфа. Получилось!

- Молодец, - похвала Фэанаро заставила силуэт Маэдроса засиять ярким огнём.

- Что дальше?

- Дальше вот так, - фигура отца протянула призрачные руки навстречу сыну. Нельо ответил тем же. Их пальцы соединились. Тишину чертогов нарушило тихое пение, от которого сияние огненных душ стало сильнее. Звучавшая музыка создавала вокруг отца и сына светящиеся нити. Тьма Небытия расступилась. Под действием звучащей музыки, нарушившей вечную тишину чертогов Намо, потоки струившегося света сплетались друг с другом, превращались в мерцающую сферу. Этот купол накрыл две огненных души. Но пение не прекратилось. Теперь фигуры эльфов уже не парили в пустоте. Гармоничным звучанием дуэта Мастера и его старшего сына была создана некая субстанция, со всех сторон окружившая нолдор. Душа Фэанаро вытаскивала из памяти Маэдроса кусочки счастливой жизни. Нельо вдруг понял, что сам загнал себя в ловушку кошмарных воспоминаний. Это же так просто, думать о том, что было хорошего в его прошлой жизни. Утвердительный кивок Мастера послужил ему ответом. Пение стихло, когда вокруг отца и сына возникла комната в их самом первом доме... 

- Атто!

- Да, Нельо?

- Но как это у тебя получилось? - сын постучал ногой по мозаике пола. Пробежался вдоль стены, проводя по её гладкой поверхности здоровой правой рукой. Счастливо засмеялся, оглянувшись на отца. - Атто, это... замечательно!

- Нельо, если бы ты не помогал мне, этого бы ничего не было, - Фэанаро оглядывался по сторонам. - Я и представить себе не мог, что это возможно!

- Так это не ты создал? - удивился сын. 

- Это создали мы с тобой вдвоём. Вспомни, ты рисовал чертежи...

- Да! Если можно назвать гордым словом "план нашего дома" мои детские каракули! - душе Маэдроса вновь хотелось петь. 

- Ты смог вытащить из памяти наш дом, - Фэанаро стремительными шагами прошёл к окну и попытался открыть. Не получилось. 

- Помочь? - Нельо подбежал к отцу, с силой нажимая на створки. Предостерегающее гудение заставило Мастера оттолкнуть сына от окна, загораживая собой. За цветными стёклами витражей заметались неясные тени.

- По-моему, ещё нельзя... - Фэанаро задумчиво рассматривал сумрак за окном. 

- Мы ещё не спели мир за стенами нашего дома? - Маэдрос изумлённо уставился на отца. Тот кивнул. - Не всё сразу.

- А чем займёмся теперь? Будем петь дальше?

- Нет. Давай просто сядем у камина и поговорим. Ты помнишь, где он был?

- Конечно! Пойдём! - Маэдрос, насвистывая весёлый мотив, отправился дальше по коридору. Вот если бы Макалаурэ знал, что кроме песни Силы, существует ещё и такая! Открыл резные створки дверей, ведущих в каминный зал. Всё было на своих местах. Отец задумчиво зашёл следом, утвердительно кивнул своим мыслям. - Нельо, у тебя получается!

- Ты хочешь сказать, я сейчас спел всё это? - не поверил своим возможностям Маэдрос. Подбежал к камину, в котором теплилось пламя. Всё было так, словно они с отцом совсем недавно вышли и вновь вернулись домой. Фэанаро сел на волчью шкуру, брошенную на пол у камина. Провёл ладонью по густой шерсти. Сын лёг рядом, вытянув свои длинные ноги. Мечтательно глядя в огонь, прислонился к отцу и закинул руки за голову. - Какой же я был дурак!

- Почему? - Мастер взъерошил рыжие волосы сына.

- Посмотри, как всё просто! Я постоянно ждал кошмаров, и они возвращались ко мне с завидным постоянством. Если так, я сам себя заставлял страдать?

- Это не твоя вина, Нельо. Если бы Намо не был замешан в этом, ты бы смог вырваться из замкнутого круга кошмаров. Ты сильный. Вспомни, как в детстве ты играл с маятником? Сначала амплитуда его колебаний велика, потом скорость движения замедляется. И в конце концов он останавливается. Так же и с твоими чувствами. Сначала любовь горит в твоей душе пожаром, но потом от неё остаются только тлеющие угольки.

- Ты сейчас про вас с ...

- Не перебивай, - отец легонько потрепал плечо сына. - Если маятник получает извне новый толчок, то его движения вновь ускоряются.

- Я понял, атто.

- Думаю, Намо постоянно подсовывал твоей fea новые порции самых дурных воспоминаний. Я не знаю, ради какой высшей цели он это делал. Заставить каяться? Сломить тебя? Уничтожить? - отцовские руки сильнее обняли, прижали к себе, отгораживая сына от мучительных воспоминаний.

- Это не удалось даже Морготу! - пристраиваясь поудобнее на коленях отца, пробормотал со счастливой улыбкой Нельо. Белое пламя его души горело подобно огню в камине, ровно и спокойно...

                                                                                ***
  Темнота. Скрип качелей. Нет, это не качели. Плоская каменная плита, на разных концах которой балансируют двое. Едва один начинает движение навстречу другому, скрежет камня о камень становится громче. Амбаруссар пробуют идти вперёд одновременно, но из-под ног срываются и улетают вниз, в бездну мелкие острые осколки. Плита узкая. Очень узкая даже для щуплых, худых эльфов. 
      Амрод останавливается первым. Каменные качели вновь начинают своё движение вверх-вниз. Приходится спиной отступать к концу плиты, чтобы сохранить шаткое равновесие. Нога соскальзывает с поверхности камня. Эльф падает вниз: в последний момент успевает зацепиться руками за край. К нему осторожно подползает Амрас. Хватает брата за руку. Стиснув зубы, пытается втянуть обратно. Хрупкое равновесие качелей нарушено. Плита резко наклоняется в сторону Амрода. Скрежет камней. 
      Теперь Амрод висит над пропастью на руке, которую мёртвой хваткой держит за кисть второй Амбарусса. Брат рядом. Питьо видит лицо близнеца совсем близко. На виске пульсирует тонкая жилка, в глазах плещется ужас и страх за второго. Лёжа на животе, Тэльво чувствует, как медленно соскальзывает к краю плиты. Но руку брата не отпускает. 

Проходит целая вечность, прежде чем пальцы Амраса разжимаются. Амрод летит вниз. Через мгновение падает и второй близнец. Во время стремительного полёта близнецы тянут друг другу руки, их пальцы на какой-то миг соприкасаются, однако тьма раскидывает братьев в разные стороны...

***


      Нельо открыл глаза. Комната потемнела по углам: песня его души затихла, исчезнув во тьме чертогов Намо. В углах клубился мрак, готовый за пару мгновений заполнить дом и стереть его из памяти.

- Атто!

- Что? - отец тряхнул длинными чёрными волосами, сбрасывая с себя дремоту. Он тоже уснул, привалившись к старшему.

- Смотри!

- Морготово семя! - Фэанаро вскочил на ноги. Теней становилось больше. Они сгущались, пожирая стены. - Нельо, ты уснул? Что тебе снилось?

- Да, уснул, - сын рывком поднялся следом, встав спиной к спине с Мастером. - Не вспомнить. Что происходит, атто?

- Нужно найти остальных! Только тогда мы сможем удерживать образ дома!

- Атто, ты уверен, что остальные в чертогах?

- В смысле?

- Разве Намо не выпустил деда?

- Почему Мандос должен его освободить?

- Но он первым погиб от рук Моргота! Зачем держать его бессмертную душу в чертогах?

- Хотел бы я думать, что ты прав!

- Нет?

- Я видел свет его души здесь, Нельо...

- Значит, и Амбарусса здесь, - стиснул зубы старший, хмуро оглядывая подступившую вплотную темноту. - А я так надеялся, что их выпустят одними из первых!

- И правильно делал, что надеялся! Так и будет! - Фэанаро гневно сжал кулаки. Очертания стен растворились во мраке Небытия. Потолок медленно опускался на головы эльфов.

- Атто!

- Что, Нельо? Что сейчас наполняет твою душу темнотой?

- Почему камни жгли нам с Линдо руки?

- Ты держал сильмариллы в руке?! Вы уничтожили Моргота?! - потолок не обрушился на нолдор. Он исчез, как всё остальное. Эльфов стало затягивать в водоворот теней.

- Мы завладели двумя из трёх, - душа Маэдроса подёрнулась смятением.

- Ты мне потом всё расскажешь, хорошо? - Фэанаро схватил сына за призрачную руку. Силуэты нолдор замерцали, превращаясь в два сгустка энергии. Два огонька продолжили полёт во мраке чертогов Намо.

***


      Бесконечные коридоры лабиринта. Амрас бредёт во тьме. Слабое эхо доносит голос брата, зовущего его. Амбарусса кричит в ответ, кидается бежать. В подошвы босых ног вонзается мелкое крошево щебёнки. Поворот коридора. Эльф упрямо продолжает поиски брата... Ещё один поворот. Глухая стена. Амрод колотит кулаками по камню. Его душа чувствует, что близнец там, за этой гранитной стеной! Но тьма Небытия глуха к отчаянным крикам Амбаруссар...

      Внезапно перед Амродом, который сидит, прислонившись спиной к ледяной стене, возникает светящаяся точка. Она движется к нему из самого дальнего конца коридора. Близнец хочет встать, но сил не осталось. Душа эльфа тянется навстречу свету. Амрод никогда раньше не видел здесь ничего подобного. Тьма расступается. Точка превращается в быстро летящий огонёк. Питьо откидывает назад голову, больно стукаясь макушкой о гранит. Закрывает глаза. Ему это померещилось. В чертогах Намо могут существовать только тени и морок. Но вдруг Амбарусса чувствует, как его поднимают сильные руки. Насквозь стылый воздух наполняется теплом. Атто? Кто-то несёт Амрода на руках, прижимая к чему-то горячему. Память услужливо подсказывает образ отца, эльфу кажется, что он чувствует быстрое дыхание Фэанаро у своей макушки. Намо, ради чего новая пытка? Тебе мало нашей разлуки с Амрасом? Это новое испытание?

- Питьо, это я. Всё будет хорошо!

***


      Амрас упрямо долбит стену большим заострённым осколком гранита. Его костяшки пальцев давно содраны в кровь. Но что такое кровь в чертогах Небытия? Ерунда! Амбарусса слышал голос брата за стеной. У него впереди вечность, чтобы пробить дыру и добраться до Амрода. Только не останавливаться! Он там, что для нолдор какие-то преграды! Я сделаю это, брат! Внезапно стену освещает неяркое сияние. На граните появляется тень души Амраса. Эльф удивлённо следит за тем, как тёмный силуэт двигается по гладкой поверхности камня. Впервые Амбарусса видит тень... Значит, сзади свет? Амрас опускает руку и медленно-медленно разворачивается назад. Перед ним слабо мерцает фигура. МАЭДРОС! Душа Амраса наполняется счастьем! И потухает. Старший тоже попал в чертоги... 

- Тэльво! Это я! Что с тобой, братик? - Нельяфинвэ подхватывает на руки сжимающуюся в комок душу Амбарусса. Прижимает к себе, стараясь согреть теплом своего Белого Пламени. - Я нашёл тебя!

- Руссандол, ты тоже умер... - уныло шепчет Амбарусса. Его душа продолжает всё больше съёживаться от печали и горя. - Там, за стеной - Питьо... Давай вместе долбить камень...

- Ничего не надо долбить! - душа Маэдроса пытается растормошить угасающего мелкого. - Там, за стеной атто нашёл Питьо! Мы сможем найти выход из этого лабиринта! Только не сдавайся! Выйду из чертогов, уши надеру!

- Отец? С Питьо? Здесь? Рядом? - сжавшийся комочек начинает увеличиваться в размере. И вот уже Маэдрос летит во тьме, крепко прижимая к себе обнявшего его за шею Амбарусса. Только нужно встретиться с отцом и Амродом. А каменные коридоры лабиринта всё не кончаются...
                                                                       ***
 Море. Чёрные скалы. Пронзительные крики чаек. Нэрданэль в отчаянии смотрит на тёмные равнодушные волны. Одна за другой они пытаются дотянуться до ног эльфийки, оставляя солёные брызги на теле и одежде, с ворчанием отползают обратно. Когда-то Мудрая любила море… Нэрданэль запрокидывает голову вверх, глядя в безмолвие далёких, стылых звёзд. Волчицей выть, кинуться в белое кружево ледяной пены…

      Благодаря деньгам, вырученным за серьги, Мудрая смогла объездить всё западное побережье Средиземья. Окрылённая надеждой, она неутомимо шагала вдоль кромки воды. Продвигаясь от Форлиндона на юг к Харлиндону, и ещё дальше, вдоль изломанной линии моря. Изнывая от палящих лучей солнца в Южном Гондоре. Осматривая пустынные пляжи Толфаласа… Эльфийке поначалу нравилось наблюдать за жизнью людей с их нелепыми жилищами-коробками из стекла и бетона, загадочными средствами передвижения и чудесами техники, затем на смену живому интересу пришла апатия. Нэрданэль не могла понять смысла существования быстроживущих, с лёгкостью готовых убить друг друга. Во многих гостиницах на стенах висели большие полотна, которые показывали мир людей подобно ожившим гобеленам Вайрэ. Каждый вечер одни и те же новости: насилие, убийства, войны. Мир сошёл с ума. Теперь Нэрданэль понимала, почему последние эльфы покидали Средиземье, и почему у них были такие погасшие взгляды, полные тоски и отчаяния. Каждую ночь Мудрая рыдала в подушку, тщетно пытаясь дотянуться до Макалаурэ осанвэ. И это та, которая наивно думала, что выплакала все свои слезы много веков назад…

***


      Осознание того, что она ищет не там, пришло не сразу. Нэрданэль раскрыла глаза, проснувшись словно от яркой вспышки света. Посмотрела в окно, где верхушки пальм едва окрасились в розовый свет первыми лучами рассвета. Не будет её мальчик бродить среди орков… На север. Он может быть там. Он должен быть там. Эльфийка вскочила с постели, торопливо оделась. Накинула на голову платок и выскользнула из номера. Услужливый харадримец совсем не удивился отъезду женщины, хотя она оплатила проживание в отеле на неделю вперёд. С вежливой улыбкой предложил вызвать такси до аэропорта. Эльфийка задумалась. Здесь она только теряет драгоценное время. Пришло ощущение, что Нэрданэль опаздывает. Эта мысль билась в сердце как мотылёк, запертый в стеклянной банке…

      Железная птица оторвалась от земли. Эльфийка откинула голову назад, на высокую спинку кресла и закрыла глаза. Далеко внизу остались пальмы и душное марево, неподвижно нависшее над обжигающе-горячими песками. Почему она сразу не пошла на север? Какой Моргот ей внушил, что Макалаурэ нужно искать на юге?..

***


      И новые поиски. Новая череда прибрежных посёлков и городов, улиц и скверов. Пёстрый калейдоскоп людских лиц. Никто не знал, куда ушёл менестрель. Но… изредка старики, сидевшие у моря и неподвижно глядевшие вдаль, переводили тусклые взгляды на незнакомку и внезапно их глаза оживали, наполнялись светом: они помнили певца, чьи слова окрыляли, звали вдаль и ввысь. Но он ушёл… он нигде не останавливался надолго, как будто что-то всё время гнало его вперёд. Нэрданэль хваталась за эти воспоминания, как утопающий за соломинку. Пыталась выспросить, куда шёл менестрель? Он всегда уходил на север. Ей однажды назвали забытое, почти стёршееся из памяти имя — Дун Кан Макалаурэ… Кано! Она на верном пути!
      Вскоре короткое тепло северного лета сменилось холодом проливных осенних дождей. Ниточка воспоминаний то обрывалась, то вдруг опять возникала с очередным из бродяг, которым эльфийка щедро раздавала тёплую одежду. На радость скучающим продавщицам Нэрданэль покупала в местных лавочках один за другим непромокающие удобные плащи…

      Мудрая стоит на одиноком утёсе, прислушиваясь к шуму прибоя, бьющего в тёмные скалы. В её душе чуть тлеет крошечный уголёк надежды. Сильный, пронизывающий насквозь ветер пытается отнять у эльфийки последние остатки тепла.

— Кано… сынок… где же ты! — в отчаянии кричит Нэрданэль. Сжимая ледяные пальцы в кулаки. Заставляя стаи чаек в испуге метнуться вверх, к хмурым рваным тучам.

— Аммэ… — вдруг отвечает ей тихое осанвэ, на грани яви и сна. Хриплым простуженным голосом, совсем не похожим на звонкий голос её сына. Но Мудрая срывается с места, бежит среди камней, беззвучно повторяя: «Кано, Кано, сынок, я тут! Я иду к тебе!»

      Только в сгустившихся сумерках ей удаётся найти заброшенную рыбацкую лачугу. Нэрданэль с трудом открывает покосившуюся дверь — её Макалаурэ сидит на корточках у маленькой печки. Кано скармливает жадному огню обломки лодки, что разбитой валялась среди скал у моря. Менестрель вскакивает с места, заходится долгим кашлем. Эльфийка хватает его худые руки в свои, помогает вернуться к теплу очага и бессильно осесть на ворох скомканного грязного тряпья в углу.

— Аммэ… мама, ты нашла меня… — Макалаурэ бормочет сквозь стиснутые зубы, стараясь сдержать новый приступ кашля.

— Да, сынок. Мы поедем домой, Кано. Всё будет хорошо… — прижимает голову сына к своей груди Нэрданэль, с нарастающей тревогой вслушиваясь в его прерывистое дыхание.

— Нет, аммэ. Я проклят. Я не вернусь… — на губах менестреля пляшет горькая усмешка. Кано привстаёт, дотягивается до стола и хватает бутылку дешёвого пойла. Пьёт прямо из горлышка. Обречённо мотает головой. — Мы все прокляты… Этот мир проклят… Я не вернусь… Братья не вернутся… Отец навечно в чертогах Намо…

— Кано, послушай меня. Ты мне веришь? Война закончилась… Давно. Очень давно. Ты должен вернуться! — Нэрданэль ласково гладит грязные спутанные волосы сына, нежно целует их.

— Отец меня не простит, аммэ! Я бросил Сильмарилл в море! Я! Понимаешь, я сам! Бросил! — пытается вырваться из рук матери Макалаурэ. Рычит, в отчаянии ударяя бутылкой по полу. Звон стекла.
      Нэрданэль хватает руки сына, целует выступившую из порезов кровь. Качает головой.

— Поедем домой, сынок.

— Нет! Я не могу! Я не хочу! — Макалаурэ вырывается из объятий матери. Сломя голову кидается к двери. Навалившись худым плечом, с трудом открывает её и бросается бежать под проливным дождём во тьму.
      Нэрданэль срывается следом. Хватает за рукава, за край куртки.

— Стой! Кано! Стой!

— Нет! — менестрель шатается, поскальзывается на мокрых камнях, но упрямо карабкается по чёрным скалам.

— Сынок! Вернись!

— Аммэ! Я не могу оставить Сильмарилл здесь! Он зовёт меня! Постоянно! — задыхаясь от кашля и боли в груди, орёт Кано. Внезапно оказавшись на краю обрыва, затравленно оглядывается на бегущую следом мать. Взмах руки. Менестрель исчезает. Нэрданэль отчаянно кричит, рыдает. Мечется среди камней, пытаясь найти спуск вниз. Быстрее! Быстрее!
      Подбегает к сыну, выброшенному равнодушными волнами на стылые камни. Макалаурэ ещё жив. Он судорожно хватает руки матери, хрипит. — Прости…

— Сынок, ты должен вернуться домой! Я всегда ждала тебя домой! Кано! Слышишь! Я! Буду! Ждать! — завывая от горя, Нэрданэль бережно прижимает к груди изломанное тело сына, баюкает на руках как в далёком, далёком прошлом. Её слёзы смешиваются с брызгами прилива и каплями дождя. Она кричит. — Кано! Я буду ждать тебя!

— Я вернусь… мама…
                                                                               ***
  Тьма. Плеск воды. Лёгкие готовы взорваться. Падение вдруг замедляется. Эльф запрокидывает голову назад, широко открывает глаза. Тёмные стены мрачного тоннеля озаряет яркий свет. Сквозь толщу воды над собой менестрель видит две пары чьих-то дрыгающихся голых ног. Слух музыканта улавливает обрывки речи, пение, звонкий смех. Лёгкие вот-вот лопнут от нехватки воздуха. Душа отчаянно рвётся наверх, к свету…

— Кано?!

— Торон?!

— Торонья!

— Линдо!

      Менестрель хватает ртом воздух. Отчаянно колотит руками по воде. Его крик сотрясает стены купальни. — Ааааааа!

— Кано! — Амбарусса с двух сторон вешаются на шею всплывшего брата. Фэанаро с Майтимо хватают Макалаурэ за шкирку и тянут на себя, не давая вновь уйти под воду.

— Торонья, ты-то как сюда попал? — обнимает менестреля старший, готовый задушить в объятиях. Майтимо не может решить, плакать ему или смеяться.

— Я… я же умер? — шепчет Линдо, утыкаясь ледяным лбом в плечо Руссандола, с его длинных волос капает морская вода. Губы начинают предательски дрожать. — Нельо… Ты же погиб…

— Добро пожаловать в Мандос! — близнецы со звонким смехом продолжают висеть на Кано.

— А! О! Э… А как же вечная тьма Небытия? — менестрель поднимает голову от плеча Майтимо. Его глаза расширяются ещё больше, когда он оглядывается вокруг. Душу Макалаурэ захлёстывают противоречивые эмоции. — И это чертоги Намо?!

— Да, йондонья, — сильные руки обхватывают крепче, вытаскивают из воды. Фэанаро прижимает к себе сына. — Ты с нами.

— Атто… я… ты… сильмарилл… — душа Кано бьётся в руках отца. Облик менестреля начинает стремительно меркнуть.

— Не смей! Кано! Прекрати! — отец старается удержать пытающуюся превратиться в дымку душу Макалаурэ. Кричит на враз застывших, замолчавших сыновей. — Помогайте мне! Живо!

— Кано, ты… Ты с нами, торонья! Линдо, прекрати уничтожать себя! — Майтимо, опомнившись первым, обнимает менестреля. Трясёт за плечи. Старательно подбирает слова, чтобы удержать душу брата. — Кано, не думай о плохом!

— Брат, не надо! Останься с нами! — выскочив из воды, близнецы хватают исчезающую фэа за руки. — Кано! Не надо!

— Прекрати себя мучить! — Фэанаро обнимает старших. Старается заглянуть в тусклые, враз помутневшие глаза Макалаурэ. — Я знаю про камень! Я не буду тебя ни в чём винить!

— Атто… — менестрель судорожно всхлипывает, но процесс замедляется. Во взгляде Макалаурэ мелькает крошечная искра надежды.

— Торонья, я… мы тебе потом всё объясним! Только не делай сейчас ошибки! Кано, отец прав. Если ты сейчас будешь думать о плохом, твоя душа затеряется во тьме Небытия!

— Останься с нами, Линдо, — Амбарусса крепко держат старшего за руки. Их глаза наполняются слезами. — Не уходи, брат!

— Кано, впусти в сердце радость встречи, — продолжает внушать сыну Фэанаро, чувствуя, как после каждого его слова душа сына всё теплее. — Ты долго страдал в одиночестве. Ты дома, с нами. Я не виню тебя. И никогда не винил. Не гаси огонь своей фэа!

— Но я же умер… — менестрель зажмурившись, мотает головой, готовой расколоться на тысячу осколков. Но его крепко держат три брата и отец.

— Кано, ну и скотина же ты! — вдруг начинает смеяться Майтимо.

— Что? — Макалаурэ изумлённо хлопает глазами, смаргивая непрошеные слёзы.

— Ты зачем, балбес, подох? — продолжает хохотать старший, понимая, что только так можно отвлечь менестреля от мрачных мыслей.

— Торон, зачем так пугать! Ты так внезапно всплыл! — подхватывают вслед за Майтимо Амбаруссар, начиная громко заливисто смеяться. — Мы же могли утонуть! А ты знаешь, что атто всегда ругается — если утонете, домой не приходите!

— Что? — всхлипывает Кано, но его губы сами по себе растягиваются в широкую улыбку. — Что за бред? Вы все! Вы издеваетесь надо мной? Да?

— Да! Дурак ты, Кано! — пытается остаться серьёзным Фэанаро и даже сурово сдвинуть брови. — Кто тебе разрешил выныривать в чертогах Намо?

— Что?! Какое разрешение? Вы тут все с ума посходили? — Макалаурэ кидается обнимать братьев. — Как же я рад вас всех видеть!

      Когда смех и радость от встречи немного стихают, Фэанаро кидает близнецам полотенце. Пока Амбарусса вытираются, задумчиво трёт подбородок, разглядывая дно купальни. Нельяфинвэ с тревогой перехватывает его взгляд, но старается отвлечь менестреля, предлагая Кано переодеться в чистое, спрашивая о том, не голоден ли он? Макалаурэ растерянно отвечает старшему. Не выдерживает и подходит к купальне. На поверхности воды пузырится пышная мыльная пена, но сквозь неё просвечивают цветные узоры мозаики на дне. Это Кано раскрашивал изразцы, а потом отец обжигал кусочки плитки в печи и выкладывал ими купальню изнутри. Здесь всё так привычно. Всё так, как было в далёком детстве. Только… Кано оглядывается на одевающихся мелких.

— А где остальные?
                                                                               ***
Зефирность. Плюшевые стены. Мастер скрипнул зубами. Биться головой о стены не получалось. Ванильно-карамельный везде. Всюду. Сквозь прозрачный стеклянный потолок просвечивают инструменты. Они манят к себе. Испускают неяркое, мягкое свечение. Совсем как камни отца. Fea в который раз заметалась по кругу. Но четыре гладких столпа не позволяли душе мастера взлететь вверх…

      Куруфин опять маленький мальчик. Он подпрыгивает, встаёт на цыпочки, чтобы достать до прозрачной стеклянной поверхности стола, через которую отлично видны инструменты. Душу переполняют идеи, но Атаринкэ не в силах осуществить их. Ему удаётся допрыгнуть и схватить за длинную рукоять лежащий с краю молоток. Но инструмент, падая, превращается в бешено вращающийся молот: малыш бросается бежать. Задыхается от быстрого бега. Его маленькие ножки не способны опередить стремительное падение. Мастер спотыкается. Падает, накрывая голову руками, а на него обрушивается град из смеси мечей и инструментов. Предметы падают, колотя по голове и спине, превращая fea в истыканное мечами, копьями и стрелами нечто

      …Напряжение растёт. Стеклянная поверхность всё ближе. Куруфин прыгает, хватается руками за гладкое стекло. Впивается ногтями в холодную поверхность, но пальцы предательски скользят по равнодушному холоду стекла. Душа неотвратимо соскальзывает обратно в карамельно-приторную розовость.

      «Когда ты сложишь этот узор, я уберу розовый цвет из твоих чертогов…» Душа мастера верит и не верит беспристрастному голосу Намо. Но маленький Куруфин сидит на карамельно-зефирном ковре мозаики и пытается соединить воедино огромную картину. Ещё несколько элементов, и эта розовая дрянь пропадёт! Нет! По плюшевому ковру проходит дрожь. Мозаика приходит в движение. Душа темнеет ещё больше в бессильной злобе: пол в чертогах трясётся, безупречный узор распадается. И вместе с ним рушится надежда fea обрести покой. Атаринкэ в отчаянии бьётся головой о бархатную стену.

      Вдруг впервые за всё время, проведённое в чертогах Небытия, появляется ощущение сильных рук отца. Душа Атаринкэ сквозь накатившее отчаяние понимает, что падение прекратилось: он взлетает вверх! Малыша поднимают над поверхностью стола. Он смотрит сверху вниз на инструменты, пробует взять их в руки. Молоток больше не превращается в молот, падающий с небес. Отец с улыбкой помогает. Атто? Fea Куруфина начинает светиться от нахлынувшего счастья. А ещё вокруг больше нет ядовитой карамельной розовости! Внезапно Атаринкэ понимает, что сидит на плечах Фэанаро, который несёт сына по тёмным мрачным коридорам. Пламенный Дух что-то довольно напевает себе под нос. Куруфин хватается за уши отца, весело смеётся. Всё вокруг размывается в мутные образы.
      Внезапно открывается дверь. Руки отца спускают малыша вниз и ставят на порог. Куруфин вприпрыжку бежит по тёмному коридору в родном доме. Замирает на мгновение, услышав голоса братьев. Оглядывается на отца. Тот с улыбкой кивает в ответ. Атаринкэ хохочет, бросается бежать со всех ног вперёд, стремительно врывается в светлую комнату. Макалаурэ замолкает, опустив лютню. Майтимо удивлённо вскидывает брови. Амбаруссар прекращают потасовку, глаза близнецов округляются.

— Атаринкэ?

— Я дома! — маленький Курво пританцовывает от восторга. Кидается к застывшим на месте братьям. Старшие наклоняются к нему, подхватывают на руки. Вокруг fea образуется сияющая аура. Светящаяся от радости душа мастера вдруг понимает, что Атаринкэ стремительно растёт. Он уже не малыш! Оглядывается, чтобы заметить, что отец зашёл следом. На лице Фэанаро расплывается довольная улыбка.

— Я нашёл его!

***


— Что это было, атто? — не выдержал старший, когда прошёл первый восторг от встречи с братом. Пять братьев расселись на шкуре у камина. Отец задумчиво потёр подбородок. Как в прежние времена, стал мерить гостиную шагами. Помолчал, собираясь с мыслями. Сыновья притихли. Амбаруссар прижались к Майтимо. Куруфин спрятался за спиной Макалаурэ, утыкаясь лбом в спину, чтобы не мешать играть на лютне. Но Линдо накрыл ладонью струны, наблюдая за Фэанаро.

— Я думаю, Намо опять использовал приём вытаскивания из души её страхов. Неважно, детские они или появились потом. Ему нужно заставить fea раскаяться? Значит, нужно, чтобы вы раз за разом страдали от того, что больше всего боялись. Нельо, я тебе уже рассказывал про закон маятника.

— Да, атто, я помню, — Майтимо крепче прижал к себе близнецов. Амбаруссар довольно заулыбались.

— Намо использовал твой страх, что ты не сумеешь вовремя поставить защиту и оградить младших от опасности. А ещё твои неосознанные страхи, что ты не выдержишь пыток. Намо всё умело вытащил из твоей души. В случае с Амбаруссар Намо заставил их страдать из-за разлуки друг с другом. Их души не могли очиститься, пока были в страхе и тревоге друг за друга.

— … — Макалаурэ пробормотал что-то невнятное себе под нос и вытащил из-за спины Куруфина. Прижал к себе чуть отстранившегося от проявления такой заботы братишку.

— Ты, Кано, метался между жизнью и смертью. Тебе и представать перед Намо не надо было, чтобы страдать… Страх увидеть меня, что я спрошу с тебя за камни. И страх перед Нэрданэль, что ты не смог уберечь братьев.

— Да, всё верно, — душа менестреля стала темнеть, облик Макалаурэ замерцал. Атаринкэ удивлённо оглянулся на старшего, боднул его головой.

— Эй, ты в порядке?

— Кано, не смей поддаваться на уловки Намо! Мы не будем ловить тебя по тёмным коридорам Небытия! — Фэанаро погрозил сыну пальцем.

— Торонья, всё хорошо! Ты же дома! — ободряюще похлопал брата по плечу Майтимо.

— Линдо, ты сильный! Не исчезай, — обнял менестреля Курво, с тревогой заглядывая в тускнеющие глаза Макалаурэ.

— Кано, так и знай! Если пропадёшь во тьме, мы на твою лютню натянем верёвочки вместо струн! — захихикали близнецы.

— Только посмейте! — менестрель очнулся. Потряс головой, сбрасывая наваждение. Прижал к груди лютню и Куруфина. — Да куда я теперь от вас денусь!

— А я сам могу рассказать, чего боялся! — Атаринкэ мягко освободился от рук менестреля и вскочил на ноги. — Я ненавидел ваньярскую красивость и сам себя загнал в чертогах Намо именно в эту розовую дрянь!

      Словно в ответ на его слова стены гостиной стали покрываться нежно-розовыми оттенками. Комнату заполнил приторный карамельно-ванильный аромат.

— Ух ты! — громко захохотали Амбаруссар. — Вот это сладкие грёзы в Чертогах Небытия!

— Несмешно, — нахмурился Атаринкэ. — Я насквозь провонял этим амбре!

— Всё хорошо, йондонья, — Фэанаро подошёл к сыну и похлопал его по плечу. — Ты теперь знаешь причину, и это больше не будет тебя мучить.

— Да, атто. Я вырос, — мрачно кивнул Куруфин. Менестрель схватил его за руку и вновь усадил рядом.

— Курво, дурашка, — Кано потормошил брата. — Никто тебя больше не назовёт мелочью!

— Ты больше не моя тень, Атаринкэ! Ты — Мастер! — улыбнулся Фэанаро.

— Попытаюсь поверить, — нахмурился Куруфин. Под его тяжёлым взглядом розовое безобразие исчезло со стен, как будто его и не было. Сладкий приторный аромат тоже пропал.

— Не попытаешься, а примешь как должное! — отец уселся на шкуру между старшими сыновьями. Раскрыл объятия пошире, притягивая к себе всех детей сразу. — А ещё я хочу сказать про камни…

— Атто! — невольно вырвалось у менестреля.

— Погоди, Кано, дослушай меня, — Фэанаро провёл горячими руками по макушкам старших. Тепло его души заставило сыновей зажмуриться и кивнуть. Трое младших прильнули к отцу.
      Пламенный Дух вздохнул.

— Нельо не мог понять, почему камни жгли руки им с Кано.

— Они всё-таки завладели сильмариллами! — вспыхнула, засияла от радости fea Атаринкэ. — Молодцы!

— Сколько времени Моргот владел камнями? — Фэанаро потрепал волосы на макушке Куруфина.

— Долго, — старшие сыновья скрипнули зубами.

— Но вы выполнили клятву, — Фэанаро успокаивающе провёл руками по спинам старших сыновей. — И старались помнить всё это время, что вы — семья. Я горжусь вами!

— Но!

— Камни очень долго находились у Моргота. Только поэтому они жгли вам руки… Вы поступили правильно, отправив их к Стихиям очищаться.

— Атто!

— Валар сказали, что это камни должны очистить Арду?

— Да.

— Камни не настолько могучи и всесильны, — Фэанаро засмеялся. — Я не знаю, какие ещё свойства успели приписать им.

— Я никогда не задумывался над этим! — Макалаурэ уткнулся в грудь отцу. — Атто! Так получается, что мы с Нельо поступили правильно…

— Да. Камни вобрали в себя тёмную сущность Моргота, — Пламенный Дух перешёл на шепот, словно его могли услышать валар. — Они жгли вам руки не из-за клятвы…

— О Эру! — менестрель не выдержал и зарыдал.
0
228
RSS
18:22
Я так понимаю, речь здесь идёт о Феаноре? А указанные в аннотации ссылки на музыкальные композиции послужили источником вдохновения?
19:47
Да, совершенно верно. Валар смогли отловить все частицы души Феанора только перед Дагор Даггорат(Последней Битвой). Да, музыка всегда сопровождает эльфов.
05:41
Согласен. Но только, боюсь, наш мир совсем не похож Валинор)
05:40
Что такое «hroa»? Напомните, пожалуйста. Сердце?
08:46
Hroa — телесная оболочка. Fea — душа. Существует множество теорий, что Арда — один из параллельных миров. Среди миров Древа Иггдрасиль можно путешествовать. А в определенные дни открываются пути, соединяющие миры. В предсказаниях было, что Моргот сможет вновь попасть в Арду, придя из-за Грани. И будет Дагор Даггорат, последняя битва, перед которой валар-Стихии выпустят Феанора из чертогов Небытия Намо Мандоса.
В тексте очень много имен собственных. В них путаешься, теряешься, перестаешь понимать кто есть кто. Вообще после прочтения в голове у меня засела одна мысль: «Блин, что это было? Что я только что прочитал?» Надо сказать, что большая часть смыслового наполнения текста от меня попросту ускользнула. Впрочем, критиковать не буду, поскольку я не ярый фанат Толкина и, вероятно, чтобы разобраться в данном тексте, нужно больше знать о мире Средиземья. Но в этом главный минус произведения – оно создано исключительно для поклонников Толкина. Остальным, как и мне, вероятнее всего будет неинтересно и непонятно.
17:47
Тогда почитайте про Эола и Ириссэ. Они только вдвоем в Лесу. И у меня есть рассказы не по миру Толкина. Там не так все плохо с оригинальными героями (их намного меньше)
Загрузка...