САМАЯ ОДИНОКАЯ ДОРОГА, КОТОРУЮ Я ТОЛЬКО ЗНАЛ

Форма произведения:
Рассказ
Закончено
Автор:
Eн Берхес
Связаться с автором:
Текст произведения:

Он сидел и пялился на белый лист, как он обычно это делал, куря сигарету за сигаретой и выпивая стакан за стаканом. Голова была пустой и белой, как этот чертов лист. И сама жизнь была такой же пустой, только полнилась не белизной, а болью.

-Я уезжаю. В Норвегию. Навсегда. Самолет вечером. Вещи уже собрала.

Он повернул голову. Она стояла посреди комнаты и смотрела на него. Сумки стояли в коридоре. И когда она успела? Наверное, тогда, когда решила уехать. И купила билет.

И сделала все это сама.

-В Норвегию?

-Да.

-Почему туда?

-А почему бы и не туда? Там хорошо.

-Хорошо?

Она пожала плечами. Он допил виски в стакане и начислил еще. Закурил сигарету. Он ничего не знал про Норвегию. Только то, что там были леса. Должны были быть. Кажется.

Он не был уверен.

Он ни в чем не был уверен. Ни в себе, ни в мире, ни в людях, ни в том, что кто-либо когда-либо вообще хоть что-нибудь знал или понимал во всем этом. И все же делал вид, будто это не так. Но никто не поступал иначе. Никогда.

Он затянулся и выдохнул тяжелую струю дыма. Он смотрел на нее. Она была прекрасна, как и всегда. Сейчас – даже больше, чем раньше. Ведь он видел ее в последний в раз.

Он смотрел внимательно, стараясь запомнить ее навсегда. Такой, какой видел. Черные волосы, падающие на плечи, острые черты лица, большие глаза, бледня кожа. Тонкая талия, острая грудь, бедра, ноги. Во всем этом была только печаль, печаль, печаль.

Он поднялся и подошел. Она стояла, не шевелясь. Он поцеловал ее в губы и крепко обнял. В сердце была тяжесть, и чернота, и какая-то боль. Она заплакала.

-Ну, ну.

Он начал гладить ее по голове, утешая. И в то же время смотрел куда-то вдаль. Вся эта странная штука с объятиями. Она никогда ему не нравилась. Тела прижимаются, но смотрите вы все равно в разные стороны. И никак не понять, что у другого в голове.

Живешь с человеком столько лет, а можешь не знать про него по-прежнему ни черта.

-Почему? – спросила она сквозь слезы. – Почему так?

Он промолчал.

-Я ведь любила тебя. Я, правда, тебя любила.

-Я знаю. Я тоже любил тебя.

-Я и сейчас люблю тебя.

-Знаю. И я тебя тоже.

Она зарыдала сильнее, затряслась. Он отшвырнул истлевшую сигарету, надеясь, что та вызовет пожар, и прижал ее к себе сильнее.

-Тогда почему так? Почему все не может идти иначе? Мы могли бы быть счастливы. Счастливы, как никогда.

Он опять промолчал.

-Почему ты молчишь? – вновь спросила она. – Почему ты такой? Почему ты не можешь быть таким, как в начале?

-Я всегда был таким, - ответил он. – Просто ты не видела этого.

Больше она не спрашивала. Только рыдала, пока все слезы не ушли.

Он взял ее залитое слезами лицо в ладони и поцеловал. Затем поднял и отнес на кровать. Пока он нес ее, она уже сбрасывала одежду. Потом они любили друг друга, яростно, как в последний раз. И это действительно был последний раз. Судьба настигла их, а птицы за окном не пели.

Потом они лежали, долго говоря и вспоминая былые деньки. Как много в них было света, и счастья, и крови, и боли, и дерьма тоже. Но все это казалось прекрасным сейчас – даже то, что тогда казалось невыносимым.

Потом они сплели тела еще раз. Затем он отвез ее в аэропорт. Вся дорога прошла в молчании, печали и какой-то пустой теплоте. Обреченность. Он всегда ненавидел долгие прощания.

Как когда кто-то из близких умер, и все кончено с ним, но ты еще жив, и тебе надо возиться с его телом, проводить похороны, закапывать труп. Все это не значит уже ничего, но ты не можешь оставить все так. Довести дело до конца. Поставить точку. Выписать некролог.

В аэропорту он уже не мог терпеть это больше. Поцеловал ее на прощание еще раз и отправился в бар, пить в одиночку, ожидая, когда объявят рейс и взлетит самолет. Курить в баре было нельзя. Нигде ничего уже нельзя. Скоро дышать нельзя будет тоже, не то, что думать.

Он сидел и напивался, думая о том, что она сидит сейчас совсем рядом, одна, но это уже не имеет значения. Конечно, они еще могли урвать последние пару минут друг друга, но от этого было бы лишь еще горче и еще тяжелей.

Когда-то он делал так. Но это все было раньше.

Объявили ее рейс. Он опустошил стакан и взял ее, опустошил так же и подошел к окну. Стал смотреть, как взлетают один за другим самолеты. Где был ее – он не знал.

Простояв так минут двадцать, он вышел из аэропорта и наконец закурил. В голове шумело, на душе тоска, а воздух – холодный. И весь мир недружелюбны и неуютный. А те, кто утверждали обратное, просто не знали его. Как много они вообще знали? Да ничего.

Не то, чтобы он сам ушел дальше. Швырнув окурок в урну, он направился к машине.

 

Белый лист ждал его.

 

Это было место кошмаров. Это было место для снов. Это было место для боли, горечи, крови, тьмы, счастья, слез, дерьма, соплей, мыслей, слов. Это было место для всего и место для ничего. Просто бумага.

Это было как жизнь.

Он сидел перед белым листом уже столько лет, но так и не понял, зачем это было и для чего, и чем вообще являлось. Он просто не мог перед ним не сидеть.

Он жил уже столько лет, но так ничего и не понял в этой жизни. Но не мог перестать жить.

Он не знал, у кого было иначе. Может, у кого-то и было, но – не у него.

Он налил себе новую порцию виски и закурил очередную сигарету. Сидел и смотрел.

 

Он стал думать о ней. Вспоминать все, что было. Их первую встречу, знакомство, все слова, что они говорили друг другу. Всю любовь, что была. Больше не будет.

Он не чувствовал боли. Только грусть. И какую-то обреченность.

Он не знал, сложится ли хорошо ее судьба теперь, без него. Наверно, ей будет лучше. Она была сильной. Должна справиться. Но он не знал.

Хотел верить – и все же не знал.

Он пил, пока не перестал ощущать хоть что-то.

 

Она прислала открытку, спустя четыре месяца. Короткое послание из северной страны.

Он пытался вспомнить, кто она и откуда он знает ее. И не смог. Помнил лишь, что любил ее когда-то. Но как много вообще в мире значит любовь? Он написал ей долгое бесполезное послание.

В его жизни теперь была другая женщина. В ее жизни – другой мужчина. Жизнь шла своим чередом. Во всем мире жизнь продолжалась.

А он все так же сидел перед листом.

Как много значило это все? События, пожранные временем, оставляли чувства не больше, чем сводки новостей. Он закурил.

Имя другой женщины он запомнил. Он не любил ее, но она была хороша. Слишком хороша для него. Он знал это. Она – еще нет. Ей это узнать еще лишь предстояло. Он не мешал.

Он знал, что это случится – рано или поздно. Так и произошло.

Время текло. Женщины приходили и уходили. Чувства приходили и уходили. Люди приходили и уходили. Он сам куда-то шел. Но все неизменно возвращалось к тому же.

Он снова сидел перед белым листом. Наполняя стакан и выкуривая сигарету за сигаретой.

Он вспоминал детство. Вспоминал все прошедшие годы и дни. События, что имели какую-то важность, но на деле не значили ничего. И те, кто остался жив. И те, кто уже почили. Он посмотрел в окно.

За окном плескалось море. За окном шла война. За окном дракон пожирал быка. За окном мир исчезал. Не было разницы во что пялиться – в белый лист, в экран телевизора или в окно. Сидишь и смотришь. По всему миру, и не важно, где ты и что.

Разные пейзажи, разные картины. И все одно. Одинокий человек, наблюдающий за течением жизни, но выпавший из нее.

И нет разницы, где ты бывал и что делал – все возвращается к этому.

Он съездил на могилу отца. Побывал в Париже. Окунул свои ступни в воду открытого моря. Застрелил медведя. Посидел в тюрьме. Женился, развелся. Уехал, вернулся. Пробежал марафон. Список этих событий он мог растянуть не на одну страницу.

В конце концов, он просто жил, как и все остальные. И в этом было все, и в этом не было ничего.

А теперь он снова сидел перед белым листом.

Столько горя, столько потерь, столько всего. И в конце – ничего.

Ты пытаешься ухватить этот миг, и хватаешь его, но затем он уходит, оставляя тебя одного, ни с чем.

0
24
RSS
Нет комментариев. Ваш будет первым!