ФАЛЬШИВКА

Форма произведения:
Рассказ
Закончено
Автор:
Eн Берхес
Связаться с автором:
Текст произведения:

Все это время меня не существовало. Меня не было никогда.

ОН ПОДНЯЛСЯ С КРОВАТИ И ПРОШЕЛ В ВАННУЮ. Тусклый свет лампочки высветил в зеркале человеческое лицо. Он долго вглядывался в свое отражение, но не чувствовал ничего. Человеческие глаза. Человеческий нос. Уши. Волосы. Брови. Ресницы. Легкая щетина. Обычное человеческое лицо. Оно ничего собой не выражало. Ему захотелось разбить зеркало.

Но он не сделал ничего.

Приготовил легкий завтрак, умылся, оделся, вышел на работу и закурил. Предрассветный сумрак окутывал город. Знакомый пейзаж. Он устал отсчитывать дни, которые провел здесь, словно все это хоть что-то значит. Он посмотрел на часы.

Он всегда приходил заранее. И не опаздывал – никогда. Никогда не опаздывать на автобус. Никогда не опаздывать на работу. Никогда. За все эти долгие годы. Он не знал, зачем делает это. Просто так было всегда.

Люди толпились вокруг. Привычные люди. Почти всех он знал. Не по именам – они не были его друзьями, и он даже не представлял, кем они были или что делали. Просто он видел их здесь. Тоже, почти всегда. Он отшвырнул сигарету. Подошел автобус.

В автобусе было холодно. Тесно. Люди жались друг к другу. Смотрели друг другу в лица. Их взгляд постоянно что-то искал. И никогда не находил. Он усмехнулся. За окном проплывал багровый туман. Светлело.

Люди. Почти все лица злые, не выспавшиеся, недовольные. Жизнь убивала их. Они убивали себя. Улыбок – почти нет. Тухлые неживые глаза. Казалось, что-то прокисло. Он вспомнил всех тех, кто утверждал ему, как мир прекрасен. Где все они сейчас?

Им не нужно ехать в этом автобусе, в этот предрассветный час. Конечно, их жизнь хороша.

А я?

Он посмотрел на свое отражение. Когда он смотрел на свое отражение, ему хотелось смеяться.

Порой он любил его.

Порой ненавидел.

Порой ему было плевать.

По большей части он просто не знал.

Восходящее солнце залило автобус. Он отвернулся. Люди входили и выходили. Их ждали свои дела. Он сошел на своей остановке. Закурил сигарету. Это превратилось в ежедневный ритуал.

Он курил и не чувствовал вкуса. Мимо шли люди. Кто-то здоровался с ним. Кто-то нет. Но все они не оставляли за собой ничего. Он никогда не мог с этим срастись. Перекати-поле. Даже не оторванный от земли. Не потерянный. Массивы зданий высыпали из-под земли, как клыки. Он прошел мимо автостоянки. Целое море машин. Сплошь железо.

Он выкинул окурок и толкнул широкую дверь. Охранники поздоровались с ним. Такие же привычные лица. Он знал, что они дрочат в чуланах. Их каменные лица в этот момент дрожат, как у детей, а мускулы сотрясаются, словно масло.

Он не знал, откуда он это знал. Может, он просто спятил. А может, и никогда не сходил с ума.

-ДЭВИД!

Он обернулся. К нему бежал Питерс – большой и толстый, как бульдог. Щеки размахиваются из стороны в сторону. Забавно. Смешно. Он подождал.

Питерс подбежал и протянул ему руку. Рука была потной. Он пожал.

-Как дела, старина?

-Неплохо. А сам?

-Да. Тоже хорошо.

Они пошли рядом. И зачем он бежал? Зачем кричал?

Больше Питерс ничего не говорил. Дэвид тоже молчал. Некоторых людей не понять. Они дошли до рабочего места. Заняли каждый свое. Начинался рабочий день.

До обеда Дэвид ничего не думал. Печатал. Большие рулоны с длинными рукописными текстами приходили к нему, он же просто стучал по клавишам машинки, не особо вникая в смысл. Совсем не вникая. Голова была пустой. Тонны предложений проходили через нее и выходили в никуда.

Что было во всем этом? Ничего. Просто слова. Говорилось ли там об аллигаторах, жизни на Аляске, рецепте пирога или даже вселенская мудрость и тайны вселенной или мироздания – не имело никакого значения. Это были просто слова, которые он выбивал из клавиш.

Когда затекала спина, Дэвид вставал и вытягивался, разминая плечи. Выходил покурить. Идти приходилось до конца коридора, потом направо, и большая зеленая дверь с табличкой. Внутри было не продохнуть от дыма, хотя окна всегда оставляли открытыми. Внутри вечно кто-то сидел.

Тесная комната с зелеными стенами и скамейками по бокам. В центре – большая железная бочка с окурками. В углу – ведро песка. Дэвид подошел к окну и закурил. Высунулся наружу. Город жил. И всегда, всегда. Металлические конструкции. Балки. Окна выходили прямо на стройку. Она началась, когда он только пришел сюда, и до сих пор не продвинулась дальше.

Еще один уродливый скелет человеческих устремлений. К чему? Куда? И загубленный – чем? Никто не собирался ничего с этим делать.

Он вспомнил, как однажды приехал на свалку и просидел целый день, просто пялясь на огромные груды мусора. Птицы кружили вокруг. Какие-то ребята шныряли туда-сюда. Искали что-то пригодное. И даже, кажется, находили – иногда.

Свалка тянулась на долгие километры. Он наблюдал, как подъезжают грузовики, и сбрасывают с обрыва все новый хлам.

Вот, что оставит после себя человечество – куча хлама. Сколько мусора. Он сидел, курил и смотрел. Сколько ненужных, испорченных, выброшенных вещей. Сколько людей понадобилось, чтобы возникло такая огромная свалка? Остатки из жизнедеятельности. Где-то здесь был и его хлам.

Что вообще могло породить это место? Это казалось так странно. Он почувствовал, что тоже – мусор. Просто еще одна часть этой огромной кучи. Его жизнь была спущена, отправлена прямо туда.

Он спустился и принялся бродить между огромными горами. Казалось, все это огромное место породил он сам. Он чувствовал какую-то близость, родство. Между ними определенно была какая-то связь.

Ржавый холодильник. Порванный порно-журнал. Согнутый велосипед. Листы железа. Рваные шины. Какая-то доска. Солнце палило в небесах. Каркали вороны. Воняло. Это было похоже на ад.

Он словно был сослан сюда с какой-то далекой планеты, оставшейся в небесах.

И не было больше ничего великого, или прекрасного. Ни любви, ни чистой ненависти, ничего – только хлам. Сколько еще человеческих жизней должно пройти так бездарно? Однажды эта гора хлама поглотит весь мир, и вся земля провалится к чертям.

Он закурил. И зачем я приехал сюда?

Некоторые люди отправляются в паломничество к святыням, чтобы вкусить их благодать, а он приехал сюда. Он не знал, откуда возникла такая идея. Просто вышел однажды, чтобы выбросить мусор, и бродячая собака посмотрела на него так, словно желала ему что-то сказать. Но не сказала.

Он сел в машину, завел мотор и поехал.

Те, кто привел свою жизнь в порядок – не ищут уже ничего. Я же всегда чего-то искал.

Теперь воспоминания об этом вернулись, и он выдыхал их вместе с дымом. Как же давно это было? Он не был уверен, что сможет сказать.

Докурив, Дэвид вернулся на рабочее место. В дверях он застыл. В огромном зале, заставленном долгими рядами столов, сидели над своими машинками люди. Стоял оглушительный стук. Все работали, как часы. Никто не шутил. Никто не переглядывался. Словно вовсе не люди – а какой-то один механизм.

Но что-то ведь они чувствуют? О чем-то думают они все?

Дэвид занял свое место. Он не думал ни о чем.

В обед они покинули рабочие места. Обед был полчаса. В столовой кормили отвратно. Но все привыкли. Ходить никто не заставлял. Дэвид ковырял в тарелке ложкой и оглядывался по сторонам. Люди разбились на кучки. Кто-то беседовал. Кто-то сидел в одиночестве. Почти все смотрели в свои тарелки. Он один глазел по сторонам.

Он вспомнил, как ехал в автобусе, и ему казалось странным, что все люди – о чем-то думают, что-то чувствуют, что-то значат, о чем-то говорят. Десятки людей – и у каждого свои мысли. Он переводил взгляд с одного на другого. Смотрел им в глаза. Это казалось невероятным. Все они думают о чем-то. Прямо сейчас. О чем? Он не мог понять.

Это чувство вернулось снова. Казалось, он просто выпал куда-то. Вывалился из общего потока и провалился в никуда. Очистив тарелки и выпив кофе, он вышел наружу и закурил сигарету.

На улице было тепло. Огромный и прекрасный мир. В небе пролетел самолет.

А о чем думаю я?

Думать особо было не о чем. Не о чем думать. Не о чем и сказать. Он докурил и вернулся на рабочее место.

В пять они заканчивали. Машинный стук стихал. Люди вставали с мест, одевались. Начинались смешки. Все спешили убраться отсюда. Какая-то радость наполняла сердца. Рабочий день окончен. Можно заняться своими делами.

Дэвид стоял и курил, наблюдая, как они выходят. Расходятся. Прощаются. Рассаживаются в свои автомобили и уезжают. Почему-то, он всегда был в стороне. Словно не при делах.

-Ну что, пойдем?

Дэвид повернул голову. Дэйзи, машинистка с третьего этажа, стояла напротив и улыбалась. Они должны были поужинать вместе в ресторане. Он улыбнулся ей в ответ.

-Конечно.

Он отбросил окурок.

В ресторане было уютно. Преобладали светлые цвета. Он подумал, что кто-то продумал всю эту схему. Салфетки. Тарелки. Скатерть. Меню. Одежду у официантов. Он хлебнул пива. Дэйзи говорила, почти не умолкая.

Он уже знал, что они окажутся в одной постели.

Потом она заснула, а он курил и смотрел на нее. В окна светила луна. Дэйзи была довольно милой, но он знал, что это все не в серьез. Что же было в серьез в его жизни – Дэвид не знал.

Казалось, что совсем ничего.

Что же есть у меня?

Он попытался вспомнить все вещи, что когда-то любил. Все, что приносило ему радость. Все, что вызывало ненависть. Все это превратилось в хлам. Он потушил сигарету и закурил новую.

Дэвид вдруг почувствовал, какой же он пустой.

Он вспомнил, как прочел в какой-то книге, что есть совершенно пустые люди. Люди, у которых ничего нет внутри. Они ходят, говорят, думают, живут, но на самом деле – в них нет ничего. Они внутри полые, словно куклы. Совершенно пустые. Он так и не смог поверить в это тогда.

Это казалось невероятным. Потом он выходил, видел других людей, слышал, что они говорят, и во все это ему верилось еще меньше.

Теперь Дэвид вдруг понял, что он – один из таких людей. Совершенно пустой. И совершенно внезапно, он осознал.

Что же в действительности есть у меня? Что составляет меня?

Дэвид затушил сигарету и отправился в ванную. Включил свет и уставился в отражение. В отражении он видел все тоже, что видел всегда.

Оно ни о чем ему не говорило.

0
52
RSS
16:10
Я не знакома пока с вашими работами, это первая.
Смысл сего рассказа я не поняла совершенно. Что вы пытались донести до читателя? Если можете то в ответе на мой комментарий уточните, правда интересно.
Потом ваш текст: словно чеканит и стучит пишущая машинка, отбивая предложения. Встал, пошел в ванную. Оделся, посмотрел на отражение-прочее. Словно каждое предложение это конец строки на листе машинки. Не понимаю я вашего стиля, хотя я прочитала до конца, значит что-то в это да есть. Скорее похоже на краткие четкие предложения американских авторов детективов, они так пишут. Тра та та -вжик, тра-та-та, вжик и снова с новой строки. Ну вы поняли.
Диалогов у вас нет, будем с вами честными их правда нет, они не вписались в ваш рассказ.
Не скажу что мне понравилось, но и не не понравилось тоже. Смешанные чувства, что есть хорошо, потому что не безразличие. Пойду поитаю вас еще, надеюсь смогу найти смысл.
19:28
Сартровщина какая-то quiet