Время цвета апельсина Глава 6

Время цвета апельсина Глава 6
Закончено
Автор:
Бонди
Жанр романа:
Любовный роман
Аннотация:

Глава 6

«Красный Маньяк»

Через недельку после того, как мы встретились с Апельсинкой вне смены, она мне предложила съездить на выходные на дачу её знакомой, за Выборг. Сама Апельсинка уедет в пятницу, сразу же после смены, а я приеду днём в субботу на электричке. В Выборге Апельсинка меня встретит, и отвезёт на дачу. От Выборга до дачи было не меньше 60 километров, но Апельсинка любила водить машину, и всегда приговаривала, что бешенной собаке сто вёрст – не круг. Я спорить не стал, мне самому было интересно открывать для себя новое, да и побыть наедине с Апельсинкой давно было пора. На том и договорились.

Электричка до Выборга идёт два с половиной часа. Поэтому я сначала сел в электричку, а уже потом позвонил Апельсинке, сказав, в какое время буду в Выборге. Та обещала встретить меня на городском вокзале. Я тоже садился на вокзале, чтобы занять место. Обычно большинство пассажиров этого направления садятся на станции «Удельня», где есть станция метро. Однако давка при посадке мне категорически не нравилась, поэтому я предпочёл садиться на конечно станции, тем более, что для меня это была прямая ветка метро.

На «Удельной» в вагон влетел маленький ураган, с криками, воплями, и маленькими детьми. Уже вовсю шли летние каникулы, и дети мигом заполняли пустое пространство в любой аудитории. Наш вагон не стал исключением. Так что час повального гвалта был гарантирован. Ровно столько езды до Зеленогорска. Больше половины пассажиров поезда сошло именно там.   

А после Рощино вагон остался заполненным на треть. Стало тихо, и только стук колёс равномерно отсчитывал пройденное расстояние. Я достал свою походную записную книжку,  и за оставшееся время до Выборга написал одно очень простое стихотворение про своё состояние, в котором в этот момент находился.

Изменяя вчерашним привычкам,
Настоящее просится в бой.
Вдаль уносит меня электричка,
Чтобы я повстречался с тобой.
За окном то берёзы, то сосны,
Стук колёс, и вагон весь дрожит,
Быть счастливым, однако, не просто,
Так что тают, как дым, миражи.

Два часа с половиной в дороге,
Впереди незнакомый вокзал.
Был бы дом, я б возник на пороге,
И красивое что-то сказал.
А пока будет ждать пересадка,
И машина потом побежит.
Стать счастливым, однако, не сладко,
Так что тают, как дым, миражи.

Остановки, платформы, билеты,
Вот и дождь снова моет окно.
Рассказал бы мне кто-то об этом,
Я б подумал, что это кино.
Только я приближаюсь к той встрече,
Что готовит судьбы виражи.
Стать счастливым, однако, не легче,
Так что тают, как дым, миражи.

Как только я закончил писать, поезд подошёл к границам города. До этого момента я был в Выборге несколько раз, куда завозил декоративные заборы. Но эти торговые площадки были сразу при въезде в город, так что старого города я не видел. А на вокзале был всего однажды, лет десять назад, когда мы одной тёплой кампанией завалились на выходные дни на шашлыки. Приехали мы тогда на последней электричке, в два часа ночи, и пошли дальше пешком по железнодорожным путям. Сейчас – то я знаю, что мы забрались в парк Монрепо, прошли его, и остановились на одной из небольших площадок возле воды. Тут кто-то отдыхал до нас, потому как следы костра были очень чётко видны. Время было около четырёх часов ночи. Нас было четверо, - два парня и две девушки. Девчонки остались готовить еду, то есть нанизывать мясо на шампуры и разливать водку, а мы пошли за дровами. После того, как костёр догорел, мы соорудили палатки, причём одну внутри другой. На тот случай, если пойдёт дождь. На следующую ночь он и пошёл, причём лил не меньше 8 часов. А в первую ночь, на рассвете, около 6 утра, мы стали есть мясо и пить водку. Был ли это ранний завтрак, или поздний ужин, судить не берусь до сих пор.

Когда я вышел на привокзальную площадь, Апельсинки не было. Я позвонил ей, и она мне сказала, что скоро будет. Пока я её жду, у меня есть время посетить магазин. Надо купить сметаны, сыра, кетчупа, колбасы. Но только не в большом количестве. Дело в том, что у её приятельницы нет дома электричества. Для этого надо ехать в администрацию района, договариваться, оплачивать работу, а той всё некогда. Дома есть и телевизор, и холодильник, но они не работают. Можно свет добыть с помощью генератора, но для этого надо закупить бензин, во-первых, а во-вторых, он громко тарахтит, и приходится кричать, чтобы тебя услышали. Так что продукты покупаются в малых дозах.

Апельсинка сказала, что за углом одной из улиц, выходящих на привокзальную площадь, находится магазин Пятёрочка. Я начал обходить все улицы подряд справа налево, и нашёл магазин на последней улице. Быстро купил всё, что Апельсинка заказывала, и вернулся на вокзал. И почти тут же увидел машину Апельсинки на автозаправочной станции. Апельсинка сидела за рулём, а на заднем сидении сидел её верный друг, - пёс по кличке Грин. Ему было лет пять, это было невысокое мохнатое существо с большим чувством собственного достоинства. Кажется, он был терьер, но я могу и ошибаться. Самое главное, что он был хорошо воспитан, и чётко знал, что ему можно, а что нельзя.

Апельсинка тут же выдала мне пластмассовую канистру, и сказала, чтобы я залил в неё бензин. Я пытался спорить, что в пластмассовую канистру этого нельзя делать по правилам техники безопасности, но Апельсинка, посмотрев мне в глаза взглядом голодной волчицы, ответила, чтобы я не размахивал канистрой у всех на виду, а быстро залил туда бензин, пока она оплачивает у кассы. Пришлось мне надеть на лицо маску невинности, и сделать то, что мне на всех автозаправках запрещали. От кассы действительно не было видно, в какую канистру я заливал бензин. Операция прошла быстро. Я вставил пистолет обратно, и быстро убрал канистру в багажник. Вышла Апельсинка в белом платье в синюю крапинку, села за руль, и мы поехали.

Как оказалось, сначала нам надо набрать родниковой воды. Я удивился такому обстоятельству. Неужели на даче нет колодца или скважины? Оказалось, что на участке нет. Воду можно было брать где-то у соседей, или привозить настоящую родниковую воду. Например, как из этого источника.

Источник находится в двух километрах от трассы Санкт-Петербург – Хельсинки. Возле него всегда находятся люди. Вода из источника подаётся по жёлобу, - на высоте около полуметра. На дне жёлоба просверлены отверстия, откуда вода падает вниз струями. Вот под эти струи поставляются ёмкости для набора воды. Немного тесновато, когда одновременно приезжают с десяток машин, но зато быстро. Очередей нет.

У Апельсинки было около двадцати пустых пятилитровых пластмассовых банок. Мы их набрали за пять минут и двинулись дальше. Всё это время Грин спал на заднем сидении. Ему было с нами не интересно.

Как оказалось, на дороге стоит пограничный пост, но нас он не остановил. Как известно, подъезжая к границе, у пассажиров требуют или пропуск в пограничную зону, или загранпаспорт, если гражданин собирается эту границу пересекать. Мы не жили в этом районе, и за рубеж не собирались. Апельсинка сказала, что здесь погранзоны нет, поэтому они и не останавливают машины. Но если какой-нибудь шухер объявлен, то тогда тормозят всех. Нам на этот раз повезло. 

Место, куда мы ехали, называется «Красный маяк». Но таких названий на территории России навалом, поэтому я мигом окрестил его «Красный маньяк», тем более, что маньяком меня стала называть Апельсинка из-за того, что я часто ей стал намекать на секс. Делал я это в основном, когда каламбурил на обсуждаемую нами тему. А пока у нас было время в дороге, Апельсинка рассказала о месте куда мы едем, и его хозяйке.

Она старше не только Апельсинки, но и меня, а я старше Апельсинки на 10 лет. Она вдова полковника КГБ. Дача у них на этом месте стоит давно, но первый дом у них сгорел. На этом месте возводить новый они не стали, а построили новый в пятидесяти метрах от старого. Это бывшая финская территория, хутора стоят в двух-трёх километрах друг от друга. «Красный маяк» - это небольшой посёлок, в нём есть магазин, где всегда есть водка и спички. Местное население долгое время было без работы, но теперь там строится какое-то предприятие, и местных начинают привлекать туда на работу, так что жизнь в посёлке оживает. Места там очень красивые, растут грибы и ягоды, но ещё сезон не наступил, так что за ними мы приедем позже. А пока мы едем знакомиться. Апельсинка познакомилась с хозяйкой, когда привозила ей рабочих для ремонта городской квартиры. В последний раз своего пребывания здесь Апельсинка рассказала про меня, и меня захотели оценить наяву.

Я в свою очередь рассказал Апельсинке, почему я не был женат до сих пор. У меня самого точного ответа не было, я просто пересказывал истории, которые со мной приключались. Апельсинка их внимательно слушала, изредка вставляя свои замечания. Конечно, у меня был свой взгляд на произошедшее со мной, если бы те же самые истории рассказали другие участники, то возможно, что не нашлось бы никаких пересечений содержания сюжета.

Дорога тем временем повернула направо, в сторону Каменногорска. Но и по ней двигались мы недолго. Следующий поворот был никак не обозначен, но Апельсинка уверенно повернула туда. До посёлка мы доехали довольно быстро, и оказалось, что в нём стоят пятиэтажные дома. Асфальтовое покрытие перед магазином заканчивалось и дальше шли уже грунтовые дороги. Одна шла прямо, другая направо. Апельсинка повернула направо. Таким образом, мы двигались уже в обратном направлении от Выборга. Тут приходилось двигаться на второй передаче, так как колдобина шла вслед за яминой. По дороге нам встретились два или три дома, которые мне показались уютными и красивыми. Вскоре мы вышли из леса, и перед нами показалось широкое поле.

- Мы вот туда едем, видишь, дом возле самого леса? – Апельсинка показала мне рукой направление.

Действительно, возле леса по правую сторону от нашего движения виднелась красная крыша с трубой. Однако дорога вела нас в противоположном направлении. Проехав так с полкилометра, мы добрались до другой дороги, которую я раньше не видел из-за высокой травы. Апельсинка очередной раз повернула направо. Теперь мы двигались по направлению к домику, только намного левее от того места, где он стоял. Когда мы поравнялись с ним, то слева от дороги показался ещё один дом, самый большой из тех, которые нам сегодня попадались по пути. Од был двухэтажный, и выглядел не так, как обычные русские деревенские дома. Я сказал об этом Апельсинке.

- Всё правильно, - ответила она, - в этом доме финны живут. Иногда. Приезжают отдыхать пару раз в год. От них как-то мы электричество пробовали воровать. Протянули в их отсутствие провода, и полгода пользовались. Потом те приехали и пожаловались на нас. Приехали добрые люди, и провода пообрубали. А хозяйке штраф повесили. С тех пор в доме нет электричества.

- А что же она себе не проведёт? Тут же всего километр где-то от линии до дома? – удивился я.

- А не хочет. Точнее ей лень этим заниматься, - проговорила Апельсинка, и в пятый раз повернула направо.

Судя по всему, в этот дом ездили крайне редко. К остальным домам вела хорошо накатанная колея. Здесь же Апельсинка вела машину практически по целине, среди высокой травы. Некоторые побеги выросли выше крыши машины. Апельсинка вела машину уверенно. Было ясно, что дорога-то есть, просто заросла, а траву косить некому.

Территорию вокруг дома окружал ветхий забор. Любой уважающий себя зверь мог легко проникнуть внутрь, не заметив ограды. Въезд для машин был ограничен снимающейся перекладиной. Я вышел из машины, и убрал перекладину в сторону. Апельсинка въехала во двор и остановилась. Хозяйка вышла нас встречать на крыльцо.

- С приездом! Как добрались? – обратилась она к нам.

- Вот, познакомьтесь. Это Андрей, - Апельсинка показала рукой на меня, - а это…тут Апельсинка назвала хозяйку по имени-отчеству, которое я тут же забыл.

Хозяйка оказалась говорливой тёткой, причём речь её не отличалась изысками. Привыкшая командовать, в её фразах часто звучали дешёвые понтовые выражения, обращать на которые не имело ни малейшего смысла. Мы прошли в дом, где Апельсинка показала мне обстановку внутри. Спальни были отделены от основного помещения. Прихожая, в которой стояла большая печка, плавно переходила в комнату, а комната заканчивалась кухней. Всё это было под углом в девяносто градусов. Окна были открыты, но занавешены плотной марлей из-за комаров. В этих лесах их водилось очень много.

В комнате стоял телевизор, а на кухне холодильник. Вся эта техника не работала, так как не было электричества. Поэтому все продукты, что были мной куплены надо было съест за два дня. Но для начала мы выпили за знакомство.

Хозяйка, как я и предполагал, оказалась любительницей хорошей кампании и дважды просить её сесть за стол не надо было необходимости. Обед был уже приготовлен, и дальнейшая пара часов прошла в непринуждённой беседе, во время которой я рассказывал о себе, кто я такой, и как дошёл до такой жизни. Постепенно мы все опьянели, и во время разговора стали вспыхивать конфликты местного значения. Я свои жизненные идеалы никогда в обиду не давал, кто бы со мной не спорил. А хозяйка не обращала внимания ни на какие аргументы, потому что привыкла никого вокруг себя не слышать. Но эта черта характера была у неё всё-таки приобретённая, а не врождённая. Так в ней говорила её должность.

В этот момент за окном раздался автомобильный гудок, и к дому подъехал сосед с ближайшего хутора. Это был дядька лет на пятнадцать меня старше, пенсионер, который жил на своём хуторе постоянно. Он увидел, что возле дома стоит машина, и решил навестить хозяйку. Апельсинка обрадовалась его появлению, было видно, что у неё с соседом хорошие отношения. Хотя, хорошие отношения у Апельсинки были со всеми, с кем она меня знакомила.

Но поскольку мы к тому времени порядочно выпили водки, то это не могло не сказаться на нашем поведении. Сосед сидел с нами за одним столом, но не пил, потому что он был за рулём. У меня с хозяйкой возник очередной спор по какому-то важному вопросу. Дискутируя, мы выходили на улицу, а когда вернулись в комнату, то я увидел, что Апельсинка сидит у соседа на коленях.

Я человек ревнивый. А под тяжестью алкоголя вообще становлюсь похожим на зверя. Кровь ударила мне в голову, и я решительно направился к ним. Апельсинка, увидев выражение моего лица, тот час спрыгнула с соседских коленей и подошла ко мне. Я сдержал себя, ничего не сказал, только подошёл к стулу, чтобы забрать свою куртку.

-Ты куда? – спросила Апельсинка меня пьяным голосом.

- Домой, - спокойной ответил я, продевая руки сквозь шланги рукавов.

- Ты что?! С ума сошёл, уже почти полночь! – Апельсинка стояла, ничего не понимая, - ты шутишь, да?

- Нет, я не шучу, - я стал совершенно спокойным, и сам удивился своему состоянию, - я уезжаю, а ты оставайся.

- Что я сделала не так? – голос Апельсинки изменился и задрожал.

- Всё так. Иди, ещё посиди у кого-нибудь на коленях.

С этими словами я пошёл к дверям. Апельсинка попыталась меня остановить, но я развернул её и дал ей лёгкого пенделя. После чего вышел на крыльцо, и зашагал прочь от дома. В кармане у меня зазвонил телефон. Это звонила Апельсинка, я тут же выключил телефон совсем и пошёл обратной дорогой.

Память у меня хорошая. Я любую дорогу запомню с первого раза. Несмотря на то, что уже была полночь, что я шёл по местности, где был в первый раз и было неизвестно, кто тут может шляться по ночам, я шёл назад, в Выборг. Как я пройду около восьмидесяти километров, мне было всё рано. Пол литра водки не давали мне возможности задуматься об этом. Хотелось посмотреть на точное время, но я выключил телефон. Пришлось его включить снова. Оказалось, что за эти 30 минут у меня было почти 50 непринятых звонков от Апельсинки. И тут же раздался звонок.

- Андрей, ты где? – Апельсинка говорила уверенно, но голос её был всё ещё пьяным.

- Я иду по дороге домой, - спокойно ответил я.

- Где ты, я еду за тобой, - Апельсинка явно не понимала ситуации.

- Я в лесу иду по дороге, - отвечал я, - а ты ложись спать и отдыхай.

- Я хочу, чтобы ты вернулся – Апельсинка меня явно не слышала, - я хочу быть с тобой.

- Не сегодня, - отвечал я, обходя лужи, - ложись спать, тебе надо выспаться.

- Я сейчас заведу машину и тебя догоню, - Апельсинка была настойчива, - прости меня. Я была не права.

- Прощаю, но назад не вернусь, - меня эта ситуация стала забавлять.

Наш диалог продолжался так до тех пор, пока я не дошёл до дороги от Выборга до Каменногорска. Возле поворота на Красный Маньяк стояла фура. Водитель вышел проветриться, и как раз хотел садиться в кабину. Я подбежал к нему.

- Извини меня пожалуйста, - начал я разговор, - ты не в сторону Выборга едешь?

- Туда, но не в Выборг, а в Питер – ответил мне водитель.

- До Выборга не подвезёшь?

- Я заезжать в Выборг не буду, могу до поворота на Питер подбросить.

- Отлично! Я там пешком дойду!

- Садись!

Я обошёл фуру, и сел рядом с водителем. Это был молодой парень. Ему не было и двадцати пяти лет. Что мне тогда помешало сразу с ним добраться до Питера? Наверное то, что я всё-таки не хотел уезжать от Апельсинки. Мне не понравились ни хозяйка, ни сосед, но это были её хорошие знакомые, и я должен был принимать их такими, какие они есть. Но при этом надо было свою территорию охранять зорко, и не позволять обходиться с собой, как с куклой.

Всю дорогу до Выборга у меня звонил телефон. Звонила Апельсинка. Связь была плохая, и постоянно прерывалась. Я только понял, что она собирается ехать за мной, чтобы вернуть меня обратно. Я ей отвечал, что еду на попутной машине до Выборга и с первой электричкой поеду в Питер. Но если она меня догонит раньше, то я останусь с ней. Услышала ли она мои слова, или нет, я не знаю, мне было всё равно в этот момент. Хмель из меня потихоньку выходил, а водитель только посмеивался над нашими с Апельсинкой диалогами.

Около трёх часов утра мы добрались до дороги на Питер. Я вышел из машины на свежий воздух. Голове сразу стало легче. Дальнобойщик поехал своей дорогой, а я зашагал в Выборг. До вокзала было недалеко. Тут связь была уже лучше. Апельсинка мне сказала, что уже выехала, и что скоро будет. Я ей посоветовал быть осторожней за рулём так как пол литра водки даром не пройдут. На вокзале я прочитал расписание электричек и увидел, что первая отправляется в Питер без пятнадцати минут в пять утра. Эту информацию я передал Апельсинке во время её очередного звонка, и пошёл пить чай на бензозаправку. Голове стало ещё легче и я с удовольствием пошёл гулять по ночному Выборгу. Но поскольку это был июнь месяц, то ночь была белой, и потому ощущения романтизма было немного притуплено.

Апельсинка приехала в половине пятого утра. У неё был усталый вид. Я сел с ней рядом.

- Андрей, прости меня, пожалуйста, я не сообразила, что тебе это будет неприятно. Я к соседу отношусь, как к дедушке, мы с ним просто друзья. Скажи, что ты на меня не сердишься, - Апельсинка, положила свою руку на мою, и крепко её сжала.

- Не сержусь, - ответил я, - мне наоборот, очень приятно, что ты за мной приехала, чтобы извиниться.

- Не делай так больше никогда, пожалуйста, - Апельсинка смотрела на меня виноватыми глазами, - хорошо?

- Хорошо, - сказал я, - я попробую. Ну, что, поехали?

- Поехали, - Апельсинка отпустила сцепление, мы тронулись назад, в посёлок Красный Маньяк.

Всю дорогу мы ехали молча. Мне хотелось спать, а Апельсинка была уставшей. Видно было, что эта поездка далась ей нелегко. Судить себя не берусь, но мне всегда казалось, что лучше пожалеть о том, что сделал, чем о том, что мог бы сделать, но постеснялся.

Хозяйка открыла нам дверь, и молча ушла дальше спать в свою спальню. Было около семи часов утра. О ванне или душе можно было только мечтать. В спальне было душно, но открыть окно было равносильно самоубийству. Комары не оставили бы на нас ни одного неукусанного места. Мы только взяли с собой родниковой воды, потому что сушняк был сильный, и пить хотелось постоянно. Наконец-то мы разделись и заснули.

Сон был очень тяжёлым, если это времяпровождение можно назвать сном. Духота вместе с постоянным желанием пить образовали неприятный коктейль, от которого можно было избавиться, только покинув помещение. Но ни мне, ни Апельсинке видеть сейчас хозяйку не хотелось. Мы оба не сговариваясь понимали, что виноваты перед ней, и поэтому не торопились покинуть наше убежище. Как оказалось, спали мы на двух маленьких кроватях, сдвинутых вместе, на которые был положен большой матрас. Грин покорно спал на своём половичке, который Апельсинка возила с собой, как и миски для еды. Из одной он ел, из другой пил. Все эти принадлежности Апельсинка постоянно возила с собой, когда брала за компанию Грина.

Лично я просыпался почти каждые сорок минут, чтобы или сходить в туалет, или попить воды. Спал я не больше четырёх часов, после чего оставил попытки заснуть, и стал разглядывать спящую Апельсинку. Она спала на спине,  в отличие от меня, потому как я сплю только на боку. Дыхание у неё было спокойное. Я приподнял одеяло, и увидел, что из одежды на Апельсинке только трусики. Я подвинулся к ней поближе, и провёл пальцем по её животу. Внешне Апельсинка никак не отреагировала. Тогда я стал забираться выше, пока мой палец не забрался на сосок её левой груди. Правая грудь была мне ближе, и до неё мне было удобнее добраться ртом, что я и сделал несколько минут спустя. У Апельсинки зашевелись губы, и она во сне улыбнулась.

- Не надо, - сказала она сквозь сон, не открывая глаз.

- Тебе не нравится? – спросил я, освободив для этого свой рот.

- Нравится, но может, не надо?

- Вот лежи и думай, надо или нет, а мне нравиться, - ответил я, и стал продолжать играть её сосками. Они уже напряглись и охотно подставляли себя моим пальцам и языку.

Апельсинка дёрнулась, высвободила руки из-под одеяла, и прижала мою голову к своему телу.

- Я бы ёще поспала, - сказала она вслух, но я услышал нечто совсем другое.

Обняв Апедьсинку левой рукой, не встречая при этом сопротивления, я правую руку положил ей на низ живота, и погладил её трусики сверху. Апельсинка тот час же опустила свою руку на мою, и попыталась её убрать.

- Может, не надо? – повторила она, по-прежнему не открывая глаза.

-Ты, спи, спи, - проговорил я на автомате, в то время как моя рука аккуратно сняла трусики, освободив Апельсинку  окончательно от одежды.

Сам я спал голым. Мне так всегда нравилось, и только правила приличия не давали мне этим заниматься, когда я ночевал в комнате не один. Однако сейчас был не тот случай.

Апельсинка уже не сопротивлялась. Её желание было ощутимо на моей ладони.

Это была наша первая брачная ночь. И не имело никакого значения, что дело происходило утром, если уже не днём. Поскольку мы оба были не до конца трезвыми, то, скорее всего, и не сделали друг другу приятное настолько, насколько могли. Но в конкретной ситуации это не имело никакого значения. Нам было важно, что у нас это получается, и что мы оба этого хотим.

Потом ещё несколько минут мы лежали, отходя от заданного темпа. Теперь наша комнатка стала напоминать нам сауну. Однако выйти, и встать под большой ушат холодной воды было несбыточной мечтой. Кто-то из нас должен был первым взять на себя смелость, и хотя бы открыть дверь в прихожую. О том, чтобы одеться и умыться, речь пока не шла. А уж завтракать никто из нас не хотел однозначно.

Позже я выяснил, что для Апельсинки подъём с утра, - самое нелюбимое занятие в жизни. Звонок она могла не расслышать, а если её поднимать словами, то на это последует ответ: - «Сейчас встану, честно-честно, только ещё пять минут поспать». Но уж если Апельсинка поднялась с кровати, то назад уже не ляжет. Косметикой она не пользовалась, у неё не было даже расчёски. Волосы она носила короткие, и после того, как помыла голову, зачёсывала их назад рукой. Главное действие для Апельсинки утром было выпить чашечку кофе с лимоном.

Но ничего этого в те минуты, когда уже наступил день, а мы ещё не встали с постели в Красном Маньяке, я не знал. Я встал, дошёл до двери, распахнул её и в комнату ворвался свежий воздух. Хозяйка давно уже суетилась по дому, и входная дверь была открыта, как и окна в комнате. Я оделся и вышел на крыльцо. Рядом с ним стояла хитроумная система из трёх бочек для сбора дождевой воды с крыши. Бочки соединялись между собой так, чтобы во время дождя могли наполниться до краёв каждая. Эту воду использовали для технических нужд.

Я не нашёл ничего лучше, как умыться этой дождевой водой. На дне бочки стояло несколько бутылок водки, подарок от вчерашнего соседа. Они охлаждались в виду отсутствия холодильника. Я ещё какое-то время постоял на крыльце и вошёл в дом.

Хозяйка на кухне готовила завтрак. Я поздоровался с ней, и она мне ответила фразой намного длиннее. Если убрать из неё нецензурные выражения, то останется только моё имя. Мне стало смешно, и я громко рассмеялся.

- Что ржёшь, как конь на привязи? - заметила хозяйка, чистя картошку.

- Обычно когда женщина матерится, это меня возбуждает, - а тут стало смешно, - доходчиво ответил я хозяйке и сел на табуретку.

- Что ты тут вчера за цирк устроил? Приехал, только ни с кем не познакомился и на ночь глядя домой попёрся, умник! И эта королева хороша! Толком стоять на месте не могла, а за руль рвалась. Мы её еле-еле в чувство привели. Ключи от машины забрали, так она на соседском УАЗике собралась за тобой, дебилом, в Выборг! Только после трёх чашек кофе ей ключи отдали, когда у неё глаза протрезвели.

Я смотрел, как растёт гора чищенной картошки, и на моей душе становилось тепло. Я и так догадывался, что с Апельсинкой мне не будет скучно, и вот эти догадки стали обретать реальные очертания. Женщин в моей жизни было много, они все красивые, хорошие, хозяйственные, но вот с теми, с кем было не скучно, единицы. С Апельсинкой уже скучно не было, а сколько всего ещё впереди! Вот поняла, что сделала мне больно, и стала эту ситуацию исправлять, не смотря ни на что! Молодец!

Пока мне хозяйка объясняла на кухне, кто я такой на самом деле, появилась Апельсинка. Вид у неё был и помятый, и довольный одновременно. Хозяйка моментально поняла по её внешнему виду, что вчерашняя ночная прогулка того стоила, и перестала ворчать. Апельсинка не спеша умылась и присела рядом со мной. На вопрос, хочет дли она есть, отрицательно покачала головой.

- Только кофе – последовал короткий ответ.

Кофе у хозяйки был, но не такой, какой привыкла пить Апельсинка, но тут выбора не было. Лимона не было тоже, так что этот завтрак вышел для Апельсинки непривычным. Я - то есть хотел, что и сделал с большим удовольствием.

Вскоре появился сосед, узнать, как мы тут все живы. Первым делом, он сделал мне замечание, но не такое злобное, как хозяйка. После чего тоже присел за стол. Он и хозяйка выпили за то, чтобы у нас с Апельсинкой всё было хорошо. Я пить отказался, потому как никогда не похмеляюсь, а Апельсинка выпила одну стопочку в медицинских целях, чтобы снять головную боль.

После завтрака в обеденное время хозяйка поехала по каким-то делам к соседу, а Апельсинка стала мыть посуду. Давалось это занятие ей с большим трудом. Помыв пару тарелок, она садилась передохнуть.

- Когда надо будет ехать домой, я буду в норме, а пока ещё есть время, - обратилась она ко мне, видя, как я на неё смотрю.

- А давай жить вместе, - внезапно для самого себя предложил я ей.

- Где ты предлагаешь жить, у себя? – спросила Апельсинка.

- Нет, я предлагаю снимать комнату, - ответил я, понятия не имея, как это делается.

- Хорошо, ищи – просто ответила Апельсинка, продолжая мыть посуду.

Я встал, и вышел во двор. Захотелось срочно пообщаться по этому поводу со своим другом Пашей, который неоднократно занимался съёмом жилья, и уж он точно мог бы подсказать, куда и к кому лучше по этому поводу обращаться. Но связи не было. Мегафон отказывался связывать меня с большой землёй среди старых финских хуторов. Я вышел на колею от машин, по которой мы добирались до дома с дороги, и пошёл по ней. Связь так и не появлялась. Я пошёл по дороге в сторону посёлка. И только на полдороге до дома соседа связь появилась. Сначала мне пришла смска о том, что до меня пытался дозвониться Михаил, композитор, и тут же раздался телефонный звонок.

- Андрей, привет, это Михаил! – услышал я его голос, - как отдыхается? Что-то до тебя трудно дозвониться сегодня.

- Привет, Миша, - ответил я, - я сейчас у знакомых в гостях под Выборгом, тут связь телефонная не очень качественная.

- А, ну тогда понятно. Я хотел тебе передать слова Пьехи. Ей понравились твои последние слова, но она просит тебя ещё что-нибудь на эту тему сочинить.

- Сочиню, обязательно. Завтра я работаю, а потом у меня три выходных, и я ей позвоню.

- Хорошо, Андрей! Пьехе нравится, как ты относишься к её замечаниям, и она уверена, что ты всё сделаешь, как надо.

- Я тоже в этом уверен, - отвечал я, и раз Михаил позвонил в тот момент, когда я думал о съёме жилья, то спросил у него, - скажи, пожалуйста, Миша, у тебя нет случайно знакомых, которые сдают комнату или однокомнатную квартиру?

- Знакомых нет, - сказал Михаил, - но вот мы получили ордер на квартиру в новом доме, и пока там жить не будем. По крайней мере, до осени. Если жена не против, мы могли бы вам сдать комнату до сентября.

- Узнай у неё, пожалуйста, - попросил я, - мы пару месяцев готовы там пожить.  

Михаил пообещал и на этом наш разговор закончился. Я вернулся в дом. Апельсинка как раз закончила мыть посуду и сидела на табуретке, положив руки на колени. Я подошёл к ней и рассказал о своём разговоре с Михаилом. По лицу Апельсинки пробежала лёгкая улыбка.

- А в каком районе у них квартира? – спросила она меня.

- Слушай, а мне в голову не пришло спросить, где – удивился я такому вопросу, - мне лично всё равно. Мне не всё равно с кем я буду её снимать.

С этими словами я посадил Апельсинку себе на колени, лицом к лицу. Она не сопротивлялась, и обняла меня руками за шею.

- Такое ощущение, что всё, что сейчас происходит, это не со мной.

- Почему? – я отодвинул её немного, чтобы видеть её лицо.

- Не знаю, как сказать. Всё необычно. Дом знакомый, обстановка, но…теперь есть ты, и ты меня зовёшь жить вместе. И я согласна, но…Знаешь, я тебе скажу честно, - я очень хочу замуж.

- Так давай поженимся, - в этот момент я был на всё согласен.

- Ты серьёзно? – Апельсинка смотрела на меня недоверчиво.

- Хорошо, давай так. У нас будут два месяца испытательного срока. Если мы понимаем, что у нас жизнь вместе получается, то идём подавать заявление. Не получится, - расстанемся довольные собой без претензий. Согласна?

- Согласна, - немного подумав, сказала Апельсинка, - только выясни, пожалуйста, точно, где всё-таки у них квартира.

- Обязательно, - с этими словами я притянул Апельсинку к себе, и стал целовать. Она не сопротивлялась…

0
39
RSS
Нет комментариев. Ваш будет первым!
Загрузка...