Глава 1

Очень жалко было косу.

Раньше Тас ее ненавидела: она была длинная, до самых коленок, пушистая, цеплялась за все, что только можно. Идет Тас мимо двери, так непременно волосок за ручку зацепится, и дернет голову назад, больно, обидно. Часто приходилось останавливаться, выпутываться… Всегда неожиданно, как в первый раз. Или, вот, на дерево Тас полезет, на самую верхушку вишни… под кем другим вишня гнется, трещит, но Тас легкая-легкая, ее всегда наверх посылают, а мама, папа и старшие сестры с нижних веток ягоды собирают… так потом веточек из косы мама столько вытаскивала, а еще листиков, жучков, паучков, Тас диву давалась.

Мама смеялась, расплетала Тас волосы, вычесывала железным гребнем — другие в ее рыжих кудрях застревали, ломались. Потом мыла с особыми маслами… Долго-долго, Тас уж и засыпала в теплой воде, убаюканная ласковыми касаниями маминых рук… Ни у кого кроме Тас такой косы не было! Тас ее ненавидела, но ради таких вечеров, когда живот набит вишней, а мама напевает свою песенку и так блаженно, спокойно все, и кажется, что навсегда… можно было ее и потерпеть.

А теперь у нее отняли вечера, и родной дом отняли — или ее у родного дома? Отвезли далеко-далеко, Тас ни за что назад дороги не найдет… Отняли браслетик, который Касси на день рождения дарила, и сережки отняли — Гассин подарок, засунули Тас в какую-то колючую серую робу до пят, а куда сарафанчик дели, который папа с ярмарки привез, разве ж скажут?

А теперь и косу…

Раз! И ножом, под корень откромсали. Потом бритва, вода… Тас боязно смотреть в зеркало: смотрит на нее оттуда лысое чудище, сверкает страшными зелеными глазами.

А этот злыдень все пытается подластиться, делает вид, что друг.

— Какая ты красивая девочка, Тасси! Отец-Солнце любуется тобой, Тасси! Ну-ну, не хнычь, ты же большая, ты же все понимаешь, Тасси!

А она не хочет ничего понимать, не понимает. Голова такая легкая-легкая, никогда не бывала легкой такой, сейчас сорвется с тощей шеи и улетит… Хорошо бы…

А злыдень врет. Улыбка у него приклеена, широкая, будто к ушам гвоздиками прибита, зубы скалятся, страшный он, этот злыдень. Делает вид что добрый, а сам так больно за волосы дернул, и бритвой порезал. Специально, точно специально, так, чтобы не видно было, за ухом. Саднит…

Но Тас жаловаться не будет, что толку?

Она смотрит на чудище в зеркале. Зеркало плохонькое, большое слишком, кривит, оттого еще гаже смотреть на свою собственную — что тут отпираться — лысую голову. Красивая девочка… Уши огромные, раньше незаметно было за волосами, а теперь видно, лопухи, а не уши… Все понимает… Что — все?

Давно это было? Месяц ее сюда везли? Неделю? Тас в днях запуталась, всю дорогу хотелось спать, не иначе как добавляли что-то в еду или питье… Кажется, что в другой жизни. Пусть будет, как в сказках: давным-давно.

Давным-давно злыдень вошел в избу, как будто это его дом, а не дом Тас, и не дом мамы и папы, и будто Касси и Гасси так, чужие, а он — хозяин.

Отца потребовал, сказал — все бабы что есть — стройтесь. Построились… Мама, Касси, старшая, девка на выданье, потом Гасси, а потом и Тас — младшенькая, нежданное счастье, так ей мама говорила.

Папа стоял, молчал тяжело, страшно молчал, и Тас зябко стало, хоть в избе и натоплено было, жарко…

А злыдень к Тас подошел, присел на корточки, достал какую-то финтифлюшку, протянул. Ну Тас на маму посмотрела, на папу, те молчат — что делать? Взяла. В руках повертела. Там штучка с боку была, она ее пальцем ткнула — открылась финтифлюшка.

И все. Забрали Тас.

Сказали, дар у нее.

Жалко, что Тас — легкая. За нее по весу платили. Хочется думать — золотом, как в сказках. На одну чашу весов она встала, а на другую злыдень мешки кидал.

Мама плакала, отец молчал, как мертвый. Тас тоже молчала, не понимала, что ее забрали… заберут. Просто понимала, что случилось что-то.

А теперь понимает, что именно случилось, главное понимает — домой она не вернется. До того, как злыдень бритву достал, еще не верила, а теперь знает точно.

Тас тянется к голове, и отражение тянется к голове.

— Можно я… Не буду смотреть? — Спрашивает Тас.

Очень хочется слезть со стула. Шея затекла сидеть неподвижно, надоело жутко.

— Конечно-конечно! — Сладко поет злыдень. — Это — твой новый дом, Тасси, ты можешь делать, что захочешь. Самая настоящая собственная комната, да? Наверное, мечтала о такой, когда с сестрами жила?

Тас смотрит: голые стены, узкая кровать. Огромное окно, перед окном стол. В ширину комната как три таких кровати, поставленные в ряд, в длину — как две. В углу — шкаф, между шкафом и кроватью трюмо. Оно здесь как будто лишнее, слишком яркое и девичье для такой холодной безликой комнаты.

Тас осторожно слезает с высокого табурета, касается рукой стены: серый шершавый камень. Пол леденит ноги, спасла бы последняя памятка о доме — мягкие, удобные сапожки, которые стачал Тас дедушка, если бы ей не пришлось их снять на пороге.

— Туфли бы… — Вздыхает Тас еле слышно.

Хочется сказать, что она никогда-никогда, ни разу в жизни, не мечтала о каменном мешке, но Тас не хочет лишний раз ссориться с злыднем. Она пока не знает здесь никого главнее.

— Будут туфли. — Соглашается злыдень, — Хочешь… игрушек? Книжек? Ты грамотная?

Тас отрицательно качает головой.

— Ничего, научат. — Бурчит злыдень. — Будешь грамотная.

Он вроде в неплохом настроении. Разговорчивый. Тас вспоминает, какой бесконечно-длинный был коридор, по которому они сюда шли, сколько было точно таких же дверей, как дверь в... эту комнату. Теперь — ее комнату. И решается спросить:

— А я же не одна здесь, да? Почему вы со мной так возитесь?

Злыдень мнется. Взгляд его падает на отрезанную косу, огненной змеей лежащей на трюмо перед зеркалом и Тас видит… вину?

— Нет, просто тебя нашли раньше всех. Обычно бывает до двадцати девочек с даром. Ты с ними подружишься, они и будут тебе соседками. Вас научат читать, писать… разовьют дар…

— За просто так?

Это мама и папа могут за просто так. А злыдень точно чего-то захочет в обмен за грамоту, и за все что Тас съест, пока будет учиться, и за то золото, что отдали родителям… Хотя что — злыдень? Он так, мелкая сошка на посылках. Тут должен быть кто-то главный, и чего захочет он?

— Вы отработаете во имя Отца-Солнца. — После долгих раздумий отвечает злыдень.

Отец-Солнце слишком высоко, чтобы быть главным. Должен быть кто-то ближе. Кто-то, кто взял себе его имя — попользоваться. Или кто-то, кому это имя одолжили.

— Это как? — Бесхитростно спрашивает Тас.

— Ваш дар послужит во благо. — Раздается спокойный голос от двери. — Брат Нике, вы свободны. И заберите… это.

По тому, как поспешно злыдень хватает косу и исчезает в дверном проеме, сразу понятно, что пришел кто-то гораздо, гораздо главнее.

Тас смотрит на вошедшего мужчину. Старый: лет тридцать. Старше злыдня. Глаза страшные, белесые совсем, как у слепого или у рыбы, а на щеках полоски тусклой чешуи, поднимаются к вискам. Тас глядит, как зачарованная, тянется рукой — потрогать.

Мужчина проверяет, закрыта ли дверь, присаживается перед Тас на корточки, смотрит на нее снизу вверх. Не так, как злыдень бы смотрел, не пытается подлизаться, сделать вид, что они якобы на равных. Просто изучает.

Тас касается чешуек. Они шершавые и совсем-совсем сухие.

— Видите? — Спрашивает мужчина.

— Чешуйки. Красиво. — Кивает Тас серьезно.

— Никому не говорите. Особенно подружкам, которые у вас обязательно появятся: это часть обучения. Договорились?

Он встал и теперь сверлит взглядом ее лысую макушку. Тас поднимает глаза: она надеется, что он смотрит сверху вниз не потому что главнее, а просто потому, что выше. Почему-то Тас очень важна эта неуловимая разница.

— А что со мной будет?

Мужчина пожимает плечами.

— С вами не будут сюсюкаться. Вас здесь не будут бояться. Не только вас — еще двадцать девочек… плюс-минус… будут в безопасности, учиться грамоте и играть в куклы. — Тас хочется перебить, но он, будто предугадав, предостерегающе поднял ладонь, и она сочла за лучшее держать рот на замке, — Я проведу подобную беседу с каждой из вас, и на каждой будет лежать ответственность, о которой вы не просили. У вас, милая…

— Тассия Цопка.

— Теперь просто Тассия: не мой каприз, Отец-Солнце требует от своих послушниц соблюдения определенных правил, и одно из них — отказ от рода. Не беспокойтесь, это только на время обучения и для вашего же блага. Никому не нужно, чтобы ученики разбились по группкам разного происхождения, верно? У вас, Тассия, есть дар видеть то, что другие увидеть не могут. Сильный: не каждая обладательница вашего дара сможет пробиться сквозь мою иллюзию. Так вышло, что церковь Отца-Солнце имеет некое предубеждение против магиков и магов… спрашивайте, если хотите.

Тас набрала в грудь побольше воздуха. Он не заискивает, не угрожает, в его голос ровный и спокойный: таким тоном второй дедушка Тас разговаривал с лошадьми, которых приводили к нему подковать. Он как будто тоже знает лошадиное слово — но для людей.

И Тас чувствует каждым клочком своей кожи, что он опасен, хотя, казалось бы, для этого нет ровным счетом никакой причины. Тас не боится, но осторожничает, она и ни за что бы не спросила, если бы он не разрешил.

— А вы кто? Магик или маг?

— Я — смиренный служитель Отца-Солнце. — В голосе его слышится слабый намек на усмешку, но лицо все так же безмятежно, — Брат Етель. Так как я не учился в магической Школе, звания мага у меня нет. Можно сказать, я — магик. Впрочем, это частности. Я говорил про предубеждение?

— Да…

Тас чувствует себя немножко глупо: кажется, на этот вопрос не надо было отвечать. Но брат Етель не стал поправлять. И молчать не приказывал. Ему, кажется, нравится, что его речь имеет живой отклик.

— Магики бывают разные. Есть те, что приобретают магию по наследству от отца или матери. Таких здесь не будет, им прямая дорога в Школу или Академию. Есть те, что получают ее в процессе жизни, становясь сродственниками неких существ, что… — Наверное, у Тас очень дурацкое выражение лица, потому что Брат Етель поспешно уточняет, — сродственниками нечисти. Эти, как правило, идут в Академии. А есть такие как вы, Тассия. Видящие. Прошлое, будущее, мертвых, сквозь иллюзии — есть разные грани дара, иногда одному человеку достаются несколько, иногда лишь одна. Вы никогда не сможете запускать фейерверки щелчком пальцев; ваши дети, скорее всего, родятся самыми обычными младенцами; но вы сможете увидеть больше, чем видят другие.

— А что, видящие — только девочки? — Спрашивает Тас.

— Нет, просто вы — в женском общежитии. Это новое здание, поэтому заселять его будут ваши одноклассницы... и одноклассники, но они живут на втором этаже. У вас есть еще вопросы?

Вопросов уйма.

Почему ее надо было сюда забирать, если ей было хорошо с мамой?

Зачем она послушница? Чтобы учиться в храмовой школе не обязательно быть послушницей! И сбривать косу.

Отпустят ли ее когда-нибудь домой?

Можно ли гулять по коридорам?

Почему брат Нике ей сразу все не объяснил вот так вот просто? И маме не объяснил, если бы он ей сказал, она бы, наверное, так горько не плакала. И папа бы так не волновался бы… А можно письма писать, когда она станет грамотная? У них в семье никто читать не умеет, зато соседка умеет…

И чем помешал Кассин браслет и Гассины сережки?  А можно их как-то вернуть?

А еще одежды дадут, или только эта роба?

А чему ее будут учить, если она и так все видит? Чешую эту: так себе дар, куда его?

А что будут учить в школе кроме грамоты? А кормить часто будут? А учиться будут в одних классах с мальчиками? А еще такие места есть?

Лицо у брата Етеля не выражало ровным счетом ничего. Оно не было усталым, Тас не казалось, что от нее хотят поскорее отделаться. Но все равно Тас почему-то представила, как заполняют узкие коридоры другие девятнадцать девочек. Как их разводят по комнатам, и те пищат и плачут по домам и волосам: не только же ее вдруг обрить решили, нет! Это точно какой-то местный обычай…

Как брат Етель отсылает еще девятнадцать братьев Нике, каждый из которых старается склониться поугодливее, чтобы брат Етель обязательно заметил его старания. Как садится перед каждой девочкой на корточки и смотрит снизу вверх, позволяя дотронуться до настоящих чешуек.

Тас представила, как у него в конце этого длинного дня будут болеть ноги и спина. Он же совсем старый, у старых всегда спина болит. Как будет раскалываться голова от сотен тысяч почему, на каждое из которых ему придется отвечать своим спокойным голосом…

Она не знает, почему ее сюда привезли, но вряд ли в этом виноват брат Етель. Он успокоил ее, растолковал, что к чему, хотя мог бы и забыть про нее или оставить объяснения брату Нике. Он главный, но он занимается такой скучной и утомительной работой как разговоры с детьми: так зачем Тас будет мучить его вопросами, ответы на которые ей ничего не дадут? Домой-то ее точно не вернут, а это и есть самый главный ответ.

— У меня больше нет вопросов.

— Уверена? Я с удовольствием бы на них ответил.

— Нет, правда. Нет. Спасибо за объяснения, брат Етель.

Ей показалось, или на его лице промелькнула тень сомнения? Нет, вряд ли. Оно же у него совсем каменное, что там может промелькнуть?

— До встречи на уроках, Тассия.

Он уходит. Без поспешности, аккуратно, закрывает за собой дверь.

Тас замечает на двери щеколду, но запираться не спешит. Зачем?

Присаживается на кровать: она ждала жесткого матраса и громких скрипов, но все оказалось не так уж и плохо. Покрывало колючее, конечно, но это ничего…

Вряд ли тут будет так страшно. Может, будут отпускать домой — обязательно будут! Летом… когда самая жара, и дороги сухие, чтобы можно быстро…

Тас улеглась на покрывало, заложив руки под непривычно гладкую голову.

Летом она вернется домой и будет учить Касси грамоте. А, может, на свадьбе у сестры погуляет, на Касси давно заглядывается Разген, а та над ним смеется. Не зло совсем.

Почему нет?

Обязательно сладится.

Это все огромная ошибка. Она думала, что тут страшно, а тут не страшно и никто ничего не отнимает. Только дает. Конечно, не просто так. Наверное, потом Тас будет работать на брата Етеля или на кого-нибудь, кто главнее… хотя кажется, что брат Етель тут самый главный, очень уж он уверенно прогнал брата Нике, как будто имел полное право.

А как она может работать? Брат Етель так много сказал, но так сложно все… В уме не укладывается. И совсем непонятно, что дальше будет.

Какие будут остальные девочки? А мальчишки? Двадцать плюс двадцать — это же много-много человек, где их всех поместят, они вместе учиться будут? И всем, как Тас — по десять лет?

А учить их будет брат Етель? Ну нет, у него и так дел, наверное, полно, если он тут главный. Мама целый день хлопотала по хозяйству, чтобы дом с тремя дочерьми и папой держать, а уж как брат Етель должен хлопотать, чтобы его дом не развалился — это же подумать страшно: много-много детей, братьев Нике и всяких других…

Тас задремала. И снился ей брат Етель: не такой, каким она его видела недавно, не лысый старый дядька, а ее ровесник. У него были длинные черные волосы, собранные в пучок, он был худющий, весь какой-то перекособоченный и злющий, но она все равно его узнала — бешено сверкали из-за сальной растрепанной челки белесые глаза, поднималась к ушам полоска чешуи, кто он, как не брат Етель?

Он командовал целой толпой рыдающих девочек.

Тас не сказала бы, что он счастлив или хотя бы понимает, за что его так наказали.

 

А он боялся, что учебный год придется начинать позже! Сглазил, наверное.

После первой девчонки ученики пошли сплошным валом. С каждым Етель старался поговорить, но далеко не все говорить хотели.

Пожалуй, стоит пересмотреть процедуру отбора, а то невозможно же работать, каждый раз приходится чуть ли не неделю тратить, пока дети обживутся.

Вот и в этот раз дети были испуганы, не желали ничего слушать, первая девочка так и осталась чуть ли не единственным приятным исключением. Почти все рыдали, просились домой, пытались кусаться, драться,  царапаться, один паренек пошел на Етеля с отломанной от стула ножкой. Как-то по-особому хитро отломанной, острой кромкой он даже смог рассадить Етелю руку.

Привезший мальчишку Брат Ганно, здоровый бугай выше Етеля на добрую голову, только улыбнулся добродушно: «Так воришка же, брат Етель! Хотел стащить определитель — тут я его за руку и сцапал: Отец-Солнце даст ему шанс встать на путь истинный, верно?»

Темнил брат Ганно, темнил. Сам был из бывших разбойников, о чем красноречиво свидетельствовали и многочисленные вмятины на шишковатом черепе, и переломанный и сросшийся неправильно нос, и тонкие шрамы на костяшках огромных кулаков, явно от сведенных татуировок. Раскаялся-то, кажется, вполне искренне, никто в Обители не видел от него зла, дети его просто обожали… Да только набирал всегда горлопань, все ему совершенно случайно видящие в карман лезли, а шлюшьи дети просили цацкой поиграться, когда он по невероятному стечению обстоятельств ронял из кошеля определитель у них под носом.

Верно, Отец-Солнце каждому дает шанс, и, похоже, брат Ганно считал себя таким шансом.

Етель с ним спорить не стал, просто поручил объяснить ситуацию тому мальчишке и еще парочке совершенно безнадежных детей самостоятельно. Справится — Етель будет знать, кто в следующем году этим займется. И не только безнадежными — всеми этими детьми, Ха бы их побрал!

Сам он под конец дня выжат досуха. Голова раскалывается, чешется под многослойной иллюзией лицо, болит спина. Вроде молод еще разваливаться, самый молодой настоятель Обители… второй по счету, но все равно — достижение! Наставник мог передать Обитель кому угодно, а передал — ему. Брат Етель не чаял забраться выше преподавателя, ан нет.

Наверное, чем-то очень Етель перед наставником провинился.

Он-то в служители Отца-Солнца подался, чтобы его не трогали. Чтобы спокойно сидеть себе в какой-нибудь тихой обители, читать древние труды, вкушать простую пищу… и ведь сидел же, месяца два. Хорошо было в том храме, привольно: мел себе двор и горя не знал. Отдыхал, занимался самообразованием, мечта, а не жизнь!

А потом встретил Наставника. То есть у него, конечно, было какое-то иное имя, но иначе как Наставником его никто не звал. Он был очень сильным видящим, и Етеля разглядел сразу. Етель уже думал, все. Кончилось его привольное житье и как бы не кончилось житье вообще, но старик лишь расплылся в поганой своей ухмылочке и загреб молодого служителя себе. Якобы в помощь. Якобы сложно ему стало на старости лет Обителью управлять и молодых видящих растить, а тут мальчик умный, талантливый, поможет. Немножко.

Етель глупый был, молодой, поверил, что немножко. Что в Обители тихо, спокойно, детки смирные, ходят, склонив головы и разве что нимбами не обзавелись как у Отца-Солнце, от безгрешности своей. Надо было отбиваться руками, ногами, а лучше вообще бежать подальше, а он поверил…

И вместо ухода от мирской суеты брат Етель получил этой самой суеты полной мерой. Сначала год просто переписчиком работал, писал столько, что под конец дня сводило руку, и он проклинал свой каллиграфический почерк и каракули наставника. Потом Наставник допустил до более сложной работы с документами… Лучше бы не допускал. Раньше болели только руки и глаза, а там уже и голова пухла от всей этой отчетности.

Ушла преподавательница каллиграфии, так Наставник предложил «развеяться» — преподавать младшим письмо и чтение. Етель должен был бы уже понять, что какими бы легкими и интересными не казались на первый взгляд предложения Наставника, кончается все исключительно выматывающей работой, но нет. Дурак был. Знал же уже, что детки просто не умеют степенно ходить, склонив головы, но все равно… Думал: что может быть легче, чем преподавать у мелких? Представлял ровные ряды склоненных над восковыми дощечками голов, блаженную тишину, в которой можно будет подремать, дав задание… Мечтатель!

Через несколько лет всей бумажной работой занимался Етель, совмещая это с преподавательской деятельностью, а Наставник так, представительствовал, здоровался с правильными людьми… А потом он взял Етеля на церковный симпозиум и представил всем как своего преемника.

Оказалось, представительствовать тоже непросто.

Вот тут Етель понял, что никуда ему не деться. Он и раньше понял, но на том симпозиуме сдохла последняя вялая надежда.

Кончилось закономерно: в этом году Наставник вышел на почетный отдых, а Етелю пришлось принимать дела.

С точки зрения церковной карьеры это был головокружительный взлет. С точки зрения Етеля — он попал. И даже не заметил, как.

А, главное, Наставник каким-то невероятным колдунством сделал так, что Етель уж и не помнил другой жизни. Вспоминал с ностальгией, как хорошо было с метлой, но отказываться от места настоятеля не спешил, потому как — а ведь развалится тут все без него.  Тот храм так и не смог стать ему домом, так же как до того не стал замок, а до того — река… а вот Обитель стала.

Етель титаническим усилием воли не тянется за винной бутылкой, которая вот совершенно точно стояла где-то между кипами бумаг на столе. Массирует виски.

Хорошо хоть обязанности служителя ему нести не приходится. Обитель ничем не отличается от Академии какого-нибудь крупного городка, разве что тут учат богослужению, на это отведено три часа каждой недели, размещается Обитель в бывшем храмовом комплексе и деньги идут из церковной казны. И это сходство Етеля всегда очень радовало: хоть он и служитель Отца-Солнце, он всегда старался уклониться от богослужений и молитв, а Наставник ему в этом не препятствовал, так что Етель вряд ли смог бы исполнять надлежащие ритуалы так же хорошо, как настоятель нормальной обители.

Етель достает стопку приказов: все как и всегда, вот, о начале учебного года, о плате преподавателям, макет формы, который каждый год приходится подписывать заново. Хватит рассусоливать, за него их никто не подпишет. Хотя… идея. Найти какого-нибудь мальчишку, как наставник нашел, чтобы за него это подписывал. Все равно никому это все не нужно, так, бюрократия и бюрократия.

Что важно, надо будет проследить, чтобы состриженные волосы сожгли все, до последней волосины. Жаль, нельзя вообще упразднить эту церемонию, важный ритуал вступления в новую жизнь, что б его к Ха… Хорошо, проводится она только один раз, при поступлении, а потом ученики снова обрастают.

Наставник особо не заморачивался, просто продавал волосы на парики, но когда Етель вскользь упомянул дополнительный источник дохода при одной знакомой магессе, та кричала, так кричала… Потом чуть подуспокоилась и, загибая пальцы перечислила для каких именно подчиняющих и калечащих души ритуалов достаточно лишь волос, и что с обладателями этих самых волос станет, если, предположим, из него решат просто и сравнительно гуманно потянуть силу.

«Видящие стократ уязвимее обычных магиков: за ними не стоит сродственник или, накрайняк, самый захудалый магический род, их сила пассивна и не способна к активной защите, а твой Наставник, при всем моем к нему уважении, мировой старик, но в магии ни ухом, ни рылом — управленец, не ученый, и опасности не понимает», — Припечатала.

Конечно, это была важная статья дохода, и придется перепланировать бюджет, но что поделать. Магесса была права.

Етель утыкается лбом в бумаги. Еще учебный год не начался, а он уже устал. Что еще будет: хоть иди к прорицателям и спрашивай, а все равно всего не предусмотришь.

Сильных детей мало в этот раз. Суть его разглядели человек пять: первая девочка… Тассия, кажется? Воришка Ганнов — наверное, потому и испугался так. Эти двое заметили именно чешую, значит, видят сквозь иллюзию… или правдолюбы? Две сестры-погодки, Ларья и Галья, эти, кажется, по мертвецам — за плечо заглядывали, спрашивали, почему тухлой рыбой пахнет… Надо распорядиться, пусть этих вместе поселят, была же угловая комната… и еще мальчишка, как его — Ретек? Этот просто силу увидел. Его, конечно, поздновато взяли, сколько ему, лет четырнадцать? И брат Оллет сказал, парень сам его нашел.

Все одно — неграмотный.

Вот их можно в одну группу, хоть маловато получится… Ничего, еще не все братья вернулись, всегда среди последышей самых сильных привозят. И сказать сестре Кенери, пусть пройдется, проверит еще раз, на скрытый потенциал. Заодно на Ретека указать, она давно хотела личного ученика.

А остальных…

Списки, списки, списки. Етелю кажется, сейчас он утонет во всех этих бумагах, так и не справившись даже с разбиением по группам новеньких: а ведь все это очень предварительно, но если не раскидает сейчас хоть как-нибудь, потом станет еще сложнее.

Бутылка завлекательно подмигивает зеленым боком. Ну что же ты, у тебя болит спина и голова, во рту сухо, как будто тысячу лет воды не пил: расслабься, мужик, забудь про все еще на вечерок.

Етель берет ее в руки, хмыкает, отставляет не пол, чтобы не мешала.

Надо работать.

 

Закончено
0
450
RSS
Эмоционально текст, в общем-то, неплох. Есть и конфликт, и сопереживание, и задел на дальнейший сюжет.
Но вот сам текст написан солидно в пассивном залоге, иногда есть отрывистость и сумбур, не всегда хорошо согласованы предложения. Но хотя бы лингвистических модификаторов не так много.
Но вот стилизация не выдержана. Брат Етель говорить неграмотной девочке слова «плюс-минус», а она это вроде как понимает, употребление слов «одноклассницы и одноклассики», и прочая мелочевка, что так или иначе рушат атмосферу.
Ну и еще беседы Етеля. Одно дело, что он тестирует каждого на предмет иллюзий, но эти вот задушевные беседы… хотя это место должно не столько стать учебным заведением, сколько тюрьмой, это совсем неудачное построение.
В общем, не буду голословным. По поводу тяжести детской жизни — это вам к первой трети «Дэвида Копперфильда» и «Приключения Оливера Твиста» полностью.
По поводу магии, обучения и конфликтов — прочитайте книгу «Имя ветра», а лучше всю трилогию.
Ну и книги по писательству в плане стиля, целостности и связности текста, создания атмосферы. Ибо потенциал у произведения неплох, можно хоть до современной интерпретации Джейн Эйр довести или хотя бы двигаться в этом направлении.
00:38
Насчет анахронизмов буду вычитывать когда напишу и отлежится. Спасибо, понимаю, они действительно должны сбивать, но на замыленный глаз пытаться что-то выцепить — просто бесполезно, я себя знаю))
Текст и должен быть сумбурным, потому что фокал девочки — хотя фокал Етеля пока мало чем отличается, это тоже надо будет вычитывать, конечно. Где бы еще времени столько раздобыть…
Ну, это еще эксперимент для самой себя — если вы заметили, то стараюсь придерживаться настоящего времени))
Это место не должно стать тюрьмой. Да, детей собирают достаточно жестко, но это скорее школа для одаренных детей, чем тюрьма — если вы поймете разницу. Задушевная беседа для этого и нужна — успокоить) Как Тас, так и читателя.
Етель не злодей. Я вам больше скажу — даже брат Нике не злодей, просто неопытен. Да и Етелю многому стоит поучиться))
Это не Джейн Эйр. Тут не будет бедной сиротки, тут не будет тяжести детской жизни. Это достаточно легкое произведение про детский коллектив, там будет мимимишная детская любовная линия, детские же терки и небольшие траблы у взрослых.
Огромное спасибо и за отзыв, и за советы. Я посмотрю, что с этим можно сделать и когда будет время постараюсь почитать названную литературу, хотя не очень понимаю, причем здесь Оливер Твист, если моя повествушка планируется достаточно легкой и скорее подростково-женской, чем поучительной, оно немножко не о том, все-таки)) Но — спасибо, учту))
Текст и должен быть сумбурным, потому что фокал девочки

может быть сумбурным сюжет, его подача, но не сам текст, чтобы его было порой не слишком хорошо воспринимать или он не обладает достаточно художественной ценностью.
Где бы еще времени столько раздобыть…

Читайте книгу Джулии Кэмерон «Право писать»
Ну, это еще эксперимент для самой себя — если вы заметили, то стараюсь придерживаться настоящего времени))

И что?) У вас вопросы не к настоящему времени)
Задушевная беседа для этого и нужна — успокоить) Как Тас, так и читателя.

так вы зачем тогда в аннотации обманываете читателя?) Создается ощущение, что вы решили играть на серьезные ставки, а потом пошли на попятную, и девочку пожалели, и читателя, и себя как писателя.
Етель не злодей. Я вам больше скажу — даже брат Нике не злодей, просто неопытен. Да и Етелю многому стоит поучиться))

он и не должен быть злодей. Северус Снегг злодей, например? Он должен соблюдать дистанцию, большую дистанцию, а вот брат Нике да, ему можно, его слабостям и неопытности веришь. А Етеля бы в другой ситуации не поставили на такую важную должность. Он мог быть с ней строг и суров, но в его фокале можно было бы показать, что он не злодей. Это уже другой уровень сопереживания, здесь же вы успокаиваете читателя, и ему меньше сопереживания остается.
Это не Джейн Эйр. Тут не будет бедной сиротки, тут не будет тяжести детской жизни. Это достаточно легкое произведение про детский коллектив, там будет мимимишная детская любовная линия, детские же терки и небольшие траблы у взрослых.

тогда последнее предложение вашей аннотации полностью противоречит замыслу.
достаточно легкой и скорее подростково-женской, чем поучительной

во-первых, одно другому не мешает.
Во-вторых, вы хотите написать простецкую книжонку на пару часов, которую потом забудут, потому что читали десятки, если не сотни таких произведений, или хоть чем-то запомниться? Это зависит от лично ваших амбиций.
10:13
не сам текст, чтобы его было порой не слишком хорошо воспринимать

Теперь поняла, о чем вы. Ну что же, это либо уйдет при вычитке, либо я не справлюсь, чтоподелать)
Читайте книгу Джулии Кэмерон «Право писать»

На это тоже, увы, нужно время. У меня его пока не так много. Да и название предполагает обязанности — а я сетавтор, я не претендую на лавры Литератора. Я учусь, да, и я стараюсь расти над собой, но делаю это в своем темпе и так, как мне удобно.
так вы зачем тогда в аннотации обманываете читателя?)

Кого я обманываю? Книга изначально писалась на конкурс академок на ЛЭ. Это попытка в красивую аннотацию, вот и все. и, при этом, там нет ни слова неправды.
Обложка такая потому что у меня нет вкуса и я люблю темный синий, а мне делал ее любитель и на халяву, и никто меня не отговаривал делать так, как мне нравится)
Проблема Тас не том, что ее удерживают силой, а в том, что в ее деревне с теми знаниями, которые она получит, ей будет нечего делать. Я уже поднимала этот вопрос в «Васке да Кови» по тому же миру (Читайте осторожно, если вдруг — там не язык, там костедробилка, особенно в начале). Вместо счастливой мудрой деревенской бабы получится достаточно неприкаянная девушка. Да, Тас попала в социальный лифт, но детские воспоминания о доме сильно покоробятся на первых же каникулах. Кроме физического удержания есть и другие способы удержания.
Он должен соблюдать дистанцию, большую дистанцию

Там власть очень четко передана от ушедшего на покой Снейпа перспективному приемнику. В Школе Етель — единственный магик, единственный признанный аристократ и он умен — но он первый год работает самым главным, и дело ему передано скорее в расчете на раскрытие потенциала, чем на профессионализм. За свои задушевные беседы он еще ответит Наставнику, и в этом будет их конфликт. В процессе этого конфликта юной Тас придется искупаться в пруду и это ей еще будет сниться — вот вам и сцена с обложки.
Проще говоря, когда учителя только приходят из института, они еще любят детей. и последующие годы их либо в этой любви закаляют, либо переламывают ее в весьма странные формы. Етель еще неопытнее, чем Нике, но у него получше развита интуиция, да и «зряшки» интуитивно больше уважают сильного магика, чем большого труса. Етель в детстве был кем-то вроде Снейпа, но с тех пор он немножко умерил обиду на этот мир. изначально он обратился в Храм за покоем, это потом его Наставник подобрал.
Это одаренные дети. Чем умнее ребенок, тем сложнее с ним справиться запугиванием. Особенно если ребенок пуганный уже — тот же Ланк, который появится следующих главах. Запугивание осталось от Наставника, Етель будет стараться мотивировать иначе. Даже бритье голов из этой Школы уйдет через пару лет, Тас просто попала в самое начало.
тогда последнее предложение вашей аннотации полностью противоречит замыслу

и не думает. Это история про взросление. Еще раз, вернуться домой для Тас — все равно что вернуться в детство.
Ответ — нет, и это даже не спойлер.
Во-вторых, вы хотите написать простецкую книжонку на пару часов, которую потом забудут, потому что читали десятки, если не сотни таких произведений, или хоть чем-то запомниться? Это зависит от лично ваших амбиций.

Я хочу написать книжку, которая понравится мне самой, и я знаю свои возможности, не замахиваюсь пока на высокую литературу. У меня достаточно опыта общения с контингентом подобных школ — хоть и без магии, у меня много знакомых учителей. Ну не умею я в что-то глобальное, мне неинтересно. Подростковые проблем могу отсыпать много. Преподских — столько же. Это и планировала писать и решать. и я четко знала, чего хотела от книжки еще на стадии первой главы.
Возможно, ваше виденье книги несколько разнится с моим. Но вы — человек, прочитавший первую главу. Я автор, и я знаю про этих персонажей немножко больше.
Думаю, стоит уважать мое право писать легкую книжку про придуманных мной персонажей, которые взаимодействуют на заданных мной условиях мира, а не сферических в вакууме несчастных детей и замечательных учителей, какими они должны были бы быть))
Спасибо за советы, я правда постараюсь учесть))
Ну что же, это либо уйдет при вычитке, либо я не справлюсь, чтоподелать)

если не будете всесторонне развиваться, вычитка вам не поможет
На это тоже, увы, нужно время. У меня его пока не так много. Да и название предполагает обязанности — а я сетавтор, я не претендую на лавры Литератора.

вы прочитайте сначала книжку, а потом сделаете выводы о названии.
Я учусь, да, и я стараюсь расти над собой, но делаю это в своем темпе и так, как мне удобно.

темп одно дело, но если не превозмогать себя совсем, то мало что выйдет. Талант любой нуждается в шлифовке.
Кого я обманываю? Книга изначально писалась на конкурс академок на ЛЭ. Это попытка в красивую аннотацию, вот и все. и, при этом, там нет ни слова неправды.

есть слова «нетерпимой» и «доучиться». Первое создает настроение, и уже из второго легко подумать, что доучиться там ой как непросто. А у вас сахарно все. Ее из дома забирают, обривают, а после настроение книги сразу меняется. Резко.
За свои задушевные беседы он еще ответит Наставнику, и в этом будет их конфликт.

это было бы сильнее, если бы Етель раскрылся позже, и ему за это попало. Кто его профнепригодного вообще на это место поставил?
Проще говоря, когда учителя только приходят из института, они еще любят детей.

вы ставите знак равно между вещами, далекими от равенства. Причем здесь учителя из института и фанатики-церковники?
Это одаренные дети. Чем умнее ребенок, тем сложнее с ним справиться запугиванием. Особенно если ребенок пуганный уже — тот же Ланк, который появится следующих главах. Запугивание осталось от Наставника, Етель будет стараться мотивировать иначе. Даже бритье голов из этой Школы уйдет через пару лет, Тас просто попала в самое начало.

и вы сами же забиваете гвозди в вашу же собственную мифологию. Церковь у вас невероятно либеральная. Зачем тогда церковь? Почему не какой-нибудь университет для благодародных девиц? Если вы берете локацию и окружение для героини, но она не создает контекста, почему вы берете именно ее? Как церковь будет раскрывать вашу идею, если она не играет роли, которую должна? Точнее, не играет вообще никакой роли, и ее можно заменить на все, что угодно.
Я вижу, что вы продумали роман и персонажей, возможно, у вас есть не только хорошая фабула, но и идея продумана. Но как на все это работает церковь? Какой конфликт она создает?
и не думает. Это история про взросление. Еще раз, вернуться домой для Тас — все равно что вернуться в детство.

Ну так? И какие же вы препятствия собираетесь ей чинить? Почему мы должны сопереживать героине, если у нее нет конфликтов с окружением, и все мимими? Ладно, не все, но вы вот на сцене расставили декорации. А после ваши актеры, по сути, уходят играть под светом прожекторов пьему прямо в зрительном зале, игнорируя декорации. И в чем тогда смысл? В чем тогда сложность будет взросления, если вы хотите показать просто взрослении, но игнорирует условия, которые напрашиваются? Необязательно писать по моим условиям, просто обоснуйте свои, у вас они не обоснованы ничем, кроме собственного желания.
не замахиваюсь пока на высокую литературу.

почему бы не замахнуться? Писать свое, но ставить высокие цели. Разве это плохо?
Подростковые проблем могу отсыпать много. Преподских — столько же. Это и планировала писать и решать. и я четко знала, чего хотела от книжки еще на стадии первой главы.

так и прекрасно. Вам этого хватит для книжки хоть в нашей реальности, проблема в элементах, что не работают.
Но вы — человек, прочитавший первую главу.

я человек, который говорит, ваш мир рушится в первой же главе, противореча одним деталям, но не давая других взамен. Любой другой на моем месте просто закроет книгу. Если не по этой, так по другой причине. Если не задавать вопросы, то все прекрасно, произведение проглотится. Но вам интереснее, чтобы вас проглатывали или чтобы над вашим произведением думали и сопереживали?
Думаю, стоит уважать мое право писать легкую книжку про придуманных мной персонажей, которые взаимодействуют на заданных мной условиях мира, а не сферических в вакууме несчастных детей и замечательных учителей, какими они должны были бы быть))

я уважаю ваше право и желание, но так сделайте, чтобы ваши условия работали, чтобы не приходилось орать, как Станиславский. Хотите мимими — прекрасно. Хотите церковь — пожалуйста. Но нельзя усидеть на пяти стульях, на них даже лежать не надо. Либо надо быть виртуозом слова и письма, чтобы элементы работали. Например, есть книга про 50-е года СССР, где все зеки, охранники и прочие говорят на чистом литературном русском. Глупость полная, но это создает неповторимую атмосферу, совершенно другой мир.
Легкая ваша книга, тяжелая — это неважно, все элементы должны быть на своем месте, а если вы пытаетесь приладить другие элементы, то они должны работать. Шлифуйте, обрабатывайте напильником, но любой ценой впиндюрьте все так, чтобы был цельный и работающий механизм. Иначе будете продолжать играть на фальшивых нотах, и не будет ни сопереживания, ни сюжета, а у вас есть и то, и другое.
13:49
если не будете всесторонне развиваться, вычитка вам не поможет

Вы уверены, что для всестороннего развития мне нужно срочно перечитывать Оливера Твиста? То, о чем вы говорите, убирается при вычитке. Лишние вводные слова, недостаточно понятные связки, злоупотребления пассивным залогом.
вы прочитайте сначала книжку, а потом сделаете выводы о названии.

Мне все бросить и вотпрямщас читать? или я могу сначала завершить более важные дела? Писательство — мое хобби.
Как церковь будет раскрывать вашу идею, если она не играет роли, которую должна?

Жил-был на свете один хитрый монах, и захотел он запилить школку для одаренных детей. Зачем? Сам зряшка, и из-за собственного невежества в свое время потерял друга. Откуда он взял финансирование на то чтобы выплачивать кучу денег за детей и содержать их, вы не думали? Чем он должен расплачиваться за это финансирование? На что придется пойти ему и его приемнику, чтобы их ламповая школа не превратилась в питомник ищеек для очередной религиозной резни?
Рушится не моя мифология. Рушится ваше представление о моей мифологии. Церковь — не либеральна. Руководство школы — либерально. В школе фанатиков нет, их туда не принимают. Фанатики — вне школы, снаружи.
и да, это, черт возьми, нехилые спойлеры по сюжету.
Етель не фанатик, потому что он сам магик, его русалки с водяными вырастили, у него родная сестра русалка (хардкорная утопшая разумная нежить — так в этом мире получают магию такие как Етель. именно связь с нечистой силой, ага), с которой он поддерживает контакт. и именно благодаря тому, что он а) не фанатик, б) в состоянии защитить Обитель, которая находится на островке посреди реки от вторжения отряда, в) имеет некоторые связи в том числе и среди воровского народца (брат Ганно тому порукой, он не просто так там прохлаждается) г) достаточно умен, чтобы разобраться с бумажками и детишками, д) Достаточно родовит, чтобы разговаривать с аристократами. Он выбран не случайно. Это не рандомный монашек. Наставник четко знал, на кого оставил школу, а сам пошел вершить политику и прикрывать ему задницу среди церковников. Потому что Церковь — большая и бюрократическая, правое крыло плюется в левое, и маленькая прожорливая школка аккуратненько запрятана среди кучи других бумажек.
Не говоря уж о том, что совсем уж хардкорное нетерпимое течение было перебито еще при прошлом короле, и начало возрождаться буквально лет за десять до описываемых событий, потому что некий парень, состоящий в достаточно сложных отношениях со второй сестрой Етеля, кстати, начал строить Храм Ха — бога-антогониста Солнца, покровителя магиков, магов, зряшек, воров, авантюристов, сумасшедших и убийц. Это Ха отвечает за магию. и Церковь Отца-Солнца начала беспокоиться за власть.
и да, это будет упомянуто.
и да, из-за всей этой истории дети не любят Нике. интуитивно.
Да, не все дети проучатся полный курс. и задача Етеля, Нике и остальных набрать группу, которая будет достаточно мотивирована, чтобы доучиться. Да, Тас придется выбирать, чего она вообще хочет от этой жизни, кто прав, а кто виноват.
Я вам что, должна это все выдать в первой главе?
В той, в которой вообще представлено два главных персонажа из адской уймы ключевых? Еще нет ни Ретека, которому на самом деле одиннадцать полных лет, а не четырнадцать, на которые он выглядит, и это немножко его палит, ни Ланка, ни Мадеи; Наставник не представлен, не поставлена проблема с деньгами, не было еще попыток Етеля хотя бы частично перейти на финансирование от светских филантропов, не подсказано, кто такая Кенери? Нуок.
Вы знаете, что такое интрига? Да, у меня есть то, что на первый взгляд кажется несостыковками. Но это будет обосновано. и если кто-то бросит книгу из-за нелогичности первой главы, если он не в состоянии дождаться ответов на вопросы — это его проблемы.
Проще говоря, я вышла на сцену и развесила ружья. Актеры вышли, показались и ждут — когда выстрелит. Оружейный залп — эффектно, но я лучше по очереди, ок?
почему бы не замахнуться? Писать свое, но ставить высокие цели. Разве это плохо?

Я ставлю те цели, которые хочу. Если они разнятся с вашими — это не моя проблема, потому что это мои цели. Возможно, они недостаточно высоки.
Если не задавать вопросы, то все прекрасно, произведение проглотится.

А если задавать, то, возможно, получите ответы. Но не в первой же главе, ага. Это называется интрига.
я уважаю ваше право и желание, но так сделайте, чтобы ваши условия работали, чтобы не приходилось орать, как Станиславский.

Орите. Вы сейчас взяли шестеренку и пытаетесь приладить ее в часы, потому что считаете, что шестеренка — это для часов. А это не оттуда шестеренка. и пока книга не будет дописана, механизм не сложится, понимаете?
Да, тут есть странноватые детали, и это очень круто, что вы их заметили, респект. Но они не обязаны объясняться в первой же главе, вы понимаете? Я разжевала и проспойлерила вам адскую кучу всего по сюжету, чтобы их объяснить — что, считаете, нужно было сначала разжевывать, а потом кидать в ротик читателю, чтобы он не дай бох не задался вопросами и не подумал, что что-то тут не так — так, что ли?
Все на своем месте.
и я знаю, где эти места.
Вы пока нет. и вы не узнаете, где они, по первой же главе. и по первым трем не узнаете. Вы даже не узнаете, какие персонажи положительные, а какие нет. Ну, вот так вот я пишу, угу.

Последнее: вот как воспринимает критику ваша коллега
book-worlds.ru/glava/648-chast-1-tanec-ognja-glava-1kotenok.html
На литературном поприще, если продолжите, то услышите много неприятных слов, и к этому нужно быть готовым
Видимо так всегда бывает, у себя не видят очевидного, а другим типа тыкают, что написано плохо))) Обращая внимание на текст и грамматику не замечая текста и той атмосферы у героев и смысловой нагрузки. Написано посредственно, игра слов и только, не трогает, как читателя.
17:45
А слабо так же сыграть?)
Но в любом случае, спасибо за мнение, я учту, что вам не понравилось)
неужели я вас обидела своей граматикой? Вроде пыталась быть мягкой)
В игры я отыграла в детстве, но если берусь играть, то с пониманием того, что смогу выиграть. Ничего личного, озвучила своё мнение и только)😉
18:04
Конечно ничего личного)
и я вас понимаю: чтобы играть словами, нужно уметь с ними обращаться. На вашем месте я бы тоже не рисковала)
Я не привыкла играть словами, или в слова?))) Что видимо, не скажешь о Вас. И лучше Вам оставаться на своём месте, каждому своё. Устраивать батлы…. Типа кто в хамстве остроумнее….пустая трата времени….да и с Вами говорить о чём либо, не вижу смысла….Вы не умеете слушать и воспринимать людей объективно….таки ….играйтесь и желательно в песочнице)))))
18:37
Ну, вы начали первой — я защищалась)
ничего личного.
И оценить свой текст вы тоже звали меня сами)
да, давайте разойдемся как взрослые люди) извините, если обидела)
Защищались от чего??? Самой не смешно, прямо реакция на мнение другого человека не здоровая. Мне текст не понравился и только, ничего личного, а вот Вы уже переходите….на личности….
18:57
Мы вроде бы уже разошлись, как взрослые, каждый со своим мнением?)
Есть наслажденье в том, что б разрушать.
Сжигать мосты… словами обжигать…
Оледенять холодным равнодушием…
И даже просто — ссылки в стенке разметать…
Себе же постараться в душу наплевать…
И злость смертельным и отчаянным удушьем
Накатит, как девятый вал, опять.
И всех, я думаю, есть смысл подозревать
В таком болезненном, ужасном наваждении.
Что легче станет — этим заблуждением
Себя мы тешим… Но попробуй вдруг понять,
Готовы на себя чужой тьмы извержения
Все, кто сейчас вокруг тебя, принять?
И станет легче ли тебе от этого?
19:05
Это уже второе признание в любви от обитателей этого сайта.
Спасибо за стихи — качество экспромта искупается искренностью и вложенными чувствами)
Улыбнулась)
Вы уверены, что для всестороннего развития мне нужно срочно перечитывать Оливера Твиста?

можно и не перечитывать его, но всесторонне развиваться необходимо
То, о чем вы говорите, убирается при вычитке. Лишние вводные слова, недостаточно понятные связки, злоупотребления пассивным залогом.

текст не только это
Мне все бросить и вотпрямщас читать? или я могу сначала завершить более важные дела?

я сказал, что не нужно судить по названию, а читать вы можете когда хотите, не понимаю вашу эмоциональную реакцию.
Писательство — мое хобби.

прекрасно. Но тогда закономерный вопрос — какую критику и чего именно вы хотите получить на литературном портале?
Я ставлю те цели, которые хочу. Если они разнятся с вашими — это не моя проблема, потому что это мои цели. Возможно, они недостаточно высоки.

это ваше право, я лишь спросил, почему. Если бы я вас в чем-то упрекнуть хотел, сразу бы сказал, не пишите легкие книженции, которые ничего не несут подростковому поколению. Я это сказал? Нет. Даже и в мыслях не было, потому что я даю шанс любому произведению, неважно, насколько оно мне самому нравится, как я отношусь к жанру и прочими факторами. Будет удобно, если в дискуссии мы впредь будем оттакливаться от этого нейтрального мнения.
А если задавать, то, возможно, получите ответы. Но не в первой же главе, ага. Это называется интрига.

есть разница между вопросом «Что же будем дальше?» и «С какого перепугу?». Это не к вашему произведению, а для объяснения разницы в моих вопросах.
Вы пока нет. и вы не узнаете, где они, по первой же главе. и по первым трем не узнаете. Вы даже не узнаете, какие персонажи положительные, а какие нет. Ну, вот так вот я пишу, угу.

В вас сейчас обида говорит от несправедливых (но лишь по вашему мнению) замечаний. Я, разумеется, тоже могу ошибаться, но спокойно реагирую на ваши эмоциональные выпады.
Защищать свое произведение — это прекрасно и заслуживает уважение, но в спокойном тоне. Жесткие критики если не здесь, то в других вопросах на вас камня на камне бы не оставили, сказали бы, что вы не писатель и идите учитесь, а то, что хобби — это ваши личные проблемы. Вы же реагируете так, будто я все ваше произведение, все ваши устремления и мечты втоптал в грязь. Я вас слушаю внимательнийшим образом, и лишь пытаюсь донести свою точку зрения, и мне все равно, примете вы ее или нет в результате. Это процесс работы с произведением, в остальном будут лишь чисто положительные и отрицательные отзывы, но ни те, ни другие вам не помогут.

Поэтому, если так неприятно, я лучше тему оставлю до лучших времен, в конце концов, это ваше произведение, и у каждого свой путь. И если ваш путь приведет вас к мечте, то я буду лишь апплодировать.
14:43
Скажите пожалуйста, что именно вы считаете некорректным, и я вам объясню, как это будет обыграно в сюжете. А раскрыто будет все.
Вы предъявили претензии в нелогичности; я объяснила, как именно это будет обыграно в дальнейшем.
Ваши советы по книгам я учла, постараюсь прочесть, конечно.
Все полезные замечания я учла, несколько раз поблагодарила.
Что еще вам нужно от моего принятия критики?
Я обосновала, почему то, что вы назвали нелогичностью необходимо мне. Возможно, несколько агрессивно.
Я так строю сюжет. Мне необходимо, чтобы читатель задавал вопросы, я добавляю уйму деталей, которые позволяют читателю понять ответ до того, как я озвучу его прямо. Эта игра для двоих, автора и читателя, и она работает: в «Ручках» внимательный читатель отписывался по каждой главе, очень часто угадывал и радовался догадкам) Вы же открыли первую главу и рьяно советуете мне не писать так, как я люблю писать. Естественно я разгорячилась.
Я не считаю, что критику стоит принимать безоговорочно. Я поблагодарила вас за то, что уделили мне время и за ваши полезные советы. Но я же не обязана принимать вообще все и разделять ваши взгляды полностью, верно?)
Скажите пожалуйста, что именно вы считаете некорректным, и я вам объясню, как это будет обыграно в сюжете. А раскрыто будет все.

к чему я буду вам нервы трепать?
Что еще вам нужно от моего принятия критики?

спокойствия.
Возможно, несколько агрессивно.

Есть разница между тем, чтобы показывать характер и показывать стойкость характера.
Вы же открыли первую главу и рьяно советуете мне не писать так, как я люблю писать.

да боги Хаоса упаси, чтобы я говорил вам писать так, как вы не любите
Естественно я разгорячилась.

И естественно это не реакция для рабочей дискуссии.
Я не считаю, что критику стоит принимать безоговорочно.

кто бы спорил
Но я же не обязана принимать вообще все и разделять ваши взгляды полностью, верно?)

а я просил разделять мои взгляды? Да сколько угодно можно строить любой мир хоть с либеральной церковью, хоть с самой консервативной, хоть с милотой до самых краев, хоть полную чернуху. Вы автор — это ваш мир это и до. Я поделился взглядом, как ваше произведение воспринимается. И объясняю, что этот взгляд имеет под собой основание, равно как и ваш имеет свое обоснование. Вы хотите, чтобы вас понимали правильно? Ну так в ваших силах взять мое мнение, перетряхнуть, прикинуть, сколько еще читателей может задаться таким вопросом, и кто действительно захочет ждать всех объяснений, кому нравятся резкие переходы в настроении. Если вас сумма устраивает, ничего не меняйте. Если не устраивает, то легко в вашем же стиле и с вашей же душой добавить пару деталей, пусть даже в двух словах, но то, на что вы можете сослаться прямо здесь, в тексте, в первой главе, если кто-то не поймет, что вот — у меня есть пояснение, если кому-то его недостаточно. Это лучше, чем сидеть голой. Или можете ничего не менять, если действительно уверены в своем произведении.
Но отметать сразу чужое восприятие можно только после тщательного анализа, и сделан он должен быть точно не с вашей эмоциональной реакцией. Если вас аж трясет, то вы не передо мной лицом к лицу сидите, а за монитором. Вздохните, сосчитайте до десяти, выпейте кофе или чай, прогуляйтесь, сходите в кино или театр, а уже после спокойно садитесь за компьютер и пишите ответ.
Потому что мне до одного бока, прошу прощения за мой французский, если вы, грубо говоря, гладите одной рукой, а бьете другой. Все благодарности и добрые слова нивелируются подобными выпадами, к тому же, необоснованными. Они могут быть обоснованы при переходе на личности, чего не было.
15:33
Меня не трясет. Не обесценивайте мои высказывания намеками на мою несуществующую истерику, пожалуйста, это не самый честный прием в конструктивной дискуссии.
Я вам несколько раз сказала, что учту то, что готова учесть. Вы продолжаете настаивать на том, что знаете лучше, что лучше для моей книги.
Да, это раздражает: вы вышли за рамки совета и начали лезть под руку. Я человек, у меня есть эмоции. Это не истерика, это не трясучка. Я была рада вашему первому комментарию, затем вы стали мне неприятны, но я не писала ничего оскорбительного, хоть и допустила в последних ответах маркеры того, что мне неприятен разговор.
Я написала еще первый ответ так, чтобы вы поняли, что есть то, что я готова принять, и то, что не готова.
Вы продолжили настаивать.
Зачем? Чем же должна была закончиться наша рабочая дискуссия? Я так и не поняла, что именно вы от меня хотите. И почему я должна соответствовать вашим желаниям, кстати.
Причем вы не можете привести нелогичность, которую я не могу объяснить, вместо критики в какой-то момент перешли на вкусовщину и сами того не заметили. Вам не нравится подача сюжета? Я это учла, спасибо.
Мне стоит обратить на этот факт еще больше внимания? Это уже мое решение)
вы показали себя человеком, чье мнение стоит уважать, но мне решать — насколько)

Не обесценивайте мои высказывания намеками на мою несуществующую истерику

я не обесцениваю, высказано все было по существу, но подано в не совсем подходящей для подобного манере.
ы продолжаете настаивать на том, что знаете лучше, что лучше для моей книги.

я не знаю. Мои критерии основаны на анализе приведенных сцен. Лучше ли станет книга от моего анализа, я знать не могу, это вам только решать.
Я человек, у меня есть эмоции.

вы живой человек, и я общаюсь с вами как с живым человеком из плоти и крови со всем присущим для этого уважением.
затем вы стали мне неприятны

могут быть неприятны мои слова, но вы о моей личности ничего не знаете, чтобы я стал вам неприятен. Это очень поверхностное суждение.
хоть и допустила в последних ответах маркеры того, что мне неприятен разговор.

Если вы не видите, я сменил риторику и сказал, что нечего мне вам нервы трепать. Если мои комментарии вызывают такую отдачу, то я предпочту свернуть дискуссию, ибо рабочего результата в этом все равно мало будет.
Но если вам неприятен разговор в уважительном тоне и вы будете реагировать на безобидные вещи так, я просто спросил, каких вы хотите комментариев на литературном портале, и какая критика вам по-настоящему нужна?
что есть то, что я готова принять, и то, что не готова.

если вы не готовы, я возвращаюсь к своим словам о том, какую цель вы преследуете здесь? Что вы хотите от взаимодействия с читателями и критиками?
И почему я должна соответствовать вашим желаниям, кстати.

цитату в студию
Причем вы не можете привести нелогичность, которую я не могу объяснить, вместо критики в какой-то момент перешли на вкусовщину и сами того не заметили. Вам не нравится подача сюжета? Я это учла, спасибо.

я открою страшный секрет, но любая критика в той или иной степени вкусовщина. Как и ваше построение сюжета и его видение та же вкусовщина. Все в нашем мире вкусовщина.
По вашим словам для вас критика — это то, что вы готовы принять. А вкусовщина — это то, что не готовы. И чем же ваша вкусовщина тогда объективнее моей?)
вы показали себя человеком, чье мнение стоит уважать, но мне решать — насколько)

вы назвали меня неприятным человеком, которому можно и нужно показывать маркеры гнева, так что нет смысла бочку дегтя смягчать ложкой меда. Говорите все как есть)
16:49
Зря тратишь время. Ей Маша указала на недостатки- так воюют до сих пор.
Ага, странно это, странно это… Любые критические замечания воспринимаются в штыки. Сейчас начнется второй этап: а вы вообще писать не умеете.
16:59
Мне не страшно. Я и так это знаю 😂
Да я тоже только учусь.
17:21
Нет, умеет)
мне понравилось, как человек пишет)
А это важно?)
17:29
По моим словам — критика — это все.
Но я имею право принимать ее частично и говорить об этом. Любыми словами.
В наш диалог вмешались посторонние, это меня беспокоит, у меня здесь не лучшая репутация.
Я учту то, что хочу учесть. Спасибо за то, что потратили на меня время. Я правда благодарна.
Не вижу смысла в дальнейшем диалоге, давайте останемся при своем, пока комментарии под первой главой моей книги не превратились в базар)