Точки над "и"

Я положил «Дракошу» в неглубокий вираж. Самолет описал широкую дугу над подернутым рябью океаном и прошел над освещенным городом. Уличные фонари уже зажгли, несмотря на то, что солнце еще не до конца скрылось за далекими горами.

В салоне началось веселье: от громких криков гостей машина вздрогнула до самых кончиков четырех деревянных крыльев, чем-то похожих на крылышки стрекозы. Нет, я понимаю: мажоры, но не стоит поднимать гвалт на предпосадочной прямой!

Я включил микрофон и громко крикнул:

- Дамы и господа, капитан просит вас оставаться на местах и пристегнуть ремни! И потише там, эй!

В салоне воцарилась тишина. Подо мной проплыли зеленые входные огни, самолет помчался в метре над асфальтом, коснулся земли и, чуть подпрыгнув, покатился по полосе. Я свернул на рулежную дорожку, а на взлет, завывая турбовентиляторными двигателями, степенно проплыл реактивный лайнер. Последний на сегодняшний день рейс на Филадельфию.

Я заглушил моторы и открыл дверь. Техник подал приставную лестницу. Да, это – не телетрап и жениху пришлось постараться: он галантно подал новоиспеченной жене руку, обнял ее за талию и помог спуститься на грешную землю.

Как только лимузин с гостями отъехал, я с наслаждением стащил с себя маскарад: старинные летные очки, кожаную куртку и шлемофон, и устало побрел к служебному выходу.

На стоянке меня ждал старенький «Форд» - наш семейный седан. Я открыл дверь и моя возлюбленная жена, Мэри, мило улыбнулась с водительского сиденья:

- Долго же мне пришлось тебя ждать, дорогой.

 - Что поделать. Дочери местного промышленника захотелось устроить себе свадьбу в небе. Зато мы сегодня неплохо заработали.

Мэри ничего не ответила. Она рванула с места и помчалась по улицам, срезая повороты, будто гонщица на соревнованиях. Да, она любит спортивный стиль вождения, но, увы, наш старенький «Форд» от этого не становится болидом Индикар.

На светофоре, преграждая путь, загорелся красный. Мэри ударила по тормозам, повернулась ко мне и ласково спросила:

- Дорогой, зачем ты снял деньги со счета?

Я вздохнул. По телу пробежала дрожь. Придется объясняться. В конце концов, эта минута когда-нибудь должна была наступить. Огонь светофора сменился на зеленый. Мэри рванула с места.

- Я не трогал нашу копилку, - попытался возразить я.

 Снова красный огонь. Да что ж мне так не везет?

- Солнце, ты меня недооцениваешь, - повернулась ко мне супруга. – Последнее время ты постоянно кому-то звонишь. А на твоем столе я нашла обрывок расходного чека. Так что ты собрался купить?

К сожалению, мы уже подъехали к дому. Надо что-то говорить. Я решил быть максимально честным.

- Самолет, - просто сказал я. – Ты же знаешь, Дракоша – собственность компании. Вот я и хотел…

- Не оправдывайся. Надо – значит, надо.

- Я собираюсь отдать за него всю премию за прошлое задание, - виновато сказал я.

- Да все равно, - улыбнулась жена, влетела во двор и нажала на тормоз. Машина встала в полуметре от стены. – Покупай, что тебе нужно, разве я против? Какой же мужчина без игрушек?

- Так в чем же дело? – я вышел из машины и протянул жене руку.

- Неужели ты такой непонятливый? Мы же с тобой одна семья! Ты бы мог такие покупки согласовывать со мной! Все, что я хочу – это принимать участие в жизни мужа!

Мы поднялись в дом. В этот вечер Мэри ни разу не напомнила о моем проступке. Но вечером, когда мы уже засыпали после полных нежности семейных ласк, я все же не выдержал:

- Сладкая, ты поедешь со мной в четверг… принимать покупку? – я погладил еще не отросшие волосы жены.

- Я тебя одного не отпущу, Джек. И не надейся, - пробормотала она и засопела, уткнувшись мне маленьким носиком в плечо. Горячее дыхание приятно защекотало меня, но заснуть я не мог еще долго.

 

Я едва дождался четверга. Наконец, после дней терзаний и бессонных ночей, мы с Мэри выехали на бывшую авиабазу Брансуик. Всю дорогу я был сплошным комком нервов: чем ближе минута желанной покупки, тем дольше тянется время и тем сильнее зудит где-то у солнечного сплетения. Человек – странное и удивительное создание.

Наконец, Мэри остановила машину возле двухэтажного дома с новенькой вывеской «Пит Сондерс – аренда и продажа подержанных самолетов». По ступеням парадной лестницы спустился жилистый мужчина в потрепанной кожанке. Между его обветренных губ торчала толстая сигара, впрочем, я не видел, чтобы Пит хотя бы раз ее раскурил.

Сондерс забрался на заднее сиденье и подергал себя за всклокоченную бороду:

- На аэродром! Птичка там!

Не помню, как мы доехали до места. Пит проводил меня в ангар и я увидел «Пчелку» -   летающую лодку-амфибию «Морская пчела».

Высокая кабина, похожая на обрезанную сзади каплю воды, шасси с хвостовым колесом, широкий киль на тонкой балке и прямое крыло на подкосах напомнили мне о былых временах. Много лет назад каждый полет был искусством, требовал немалого мужества и отваги, а пилот мог рассчитывать лишь на собственное умение и опыт. Сейчас все по-другому.

- Тысяча девятьсот сорок восьмой год выпуска, Джек! – довольно сказал Пит. – Машина, конечно, сильно изношена, но еще послужит.

Я заглянул в кабину и сразу же влюбился в нежно-бежевую приборную панель: минимум самых необходимых приборов, штурвал и педали. Почти все оригинальное – теплое и ламповое. Лишь на радиостанции белеют ряды цифр, да экран спутникового навигатора темнеет на штурвальной колонке. Но здесь ничего не поделать: без современной авионики самолет попросту не допустят к полетам.

Сондерс швырнул мне ключи. Я открыл дверь и сел в уютное кресло, будто изготовленное специально для меня. Пит едва не вывернул мне плечо:

- Джек! Это видишь? – он щелкнул по плакату на приборной панели.

- Этот самолет должен эксплуатироваться, как транспортный или пассажирский. Высший пилотаж, включая штопор, запрещается, - прочитал я. – И что дальще?

- Джеееек, - протянул Пит. – Никаких фокусов. Иначе сделка не состоится. Капиш?

Сондерс протиснулся на заднее сиденье. Мэри села рядом со мной, пристегнулась и захлопнула дверь. Я проверил смесь, обороты винта, включил топливный насос и щелкнул тумблером «Запуск».

Стартер коротко вякнул, мотор, сердито фыркнув, запустился с полоборота.

- Ты же хотел купить что-то пошустрее? Все заглядывался на Муни? – очнулась жена, глянув на ограничительные шкалы указателя скорости. Не зря она переучивается на пилота.

- Муни, конечно, настоящий мустанг малой авиации. Двести узлов – это здорово, но, увы, и цена – тоже зверь. А раз уж нам выпал случай купить амфибию – надо брать и бежать.

Я вырулил на полосу и потянул похожую на пуговку ручку тяги. Самолет задрожал и покатился по полосе. Строптивая машина попыталась взбрыкнуть, ее потянуло в сторону, но я, чуть двинув педали, показал ей, кто здесь на самом деле главный. Опустился нос, я взял штурвал на себя, и крылья зашуршали в упругом, словно надувная подушка, воздухе. Кран шасси - вверх. Зеленая лампа на приборной панели сменилась красной.

 В отличие от сухопутных самолетов, конструкторы прикрутили двигатель «Пчелки» на крышу пилотской кабины. Обзор изумительный: не каждый реактивный истребитель может похвастаться тем, что летчик едва ли не сидит на балконе, разглядывая небо и землю через  широкие выпуклые стекла. Но сейчас мне было не до пейзажей: я орудовал штурвалом, и машина послушно выписывала в небе змейки, горки, да виражи. Наконец, я поднял большой палец и развернул самолет едва ли не вокруг кончика крыла.

- Ты там… поосторожнее, - простонал Пит. – Чистка салона за твой счет!

Я повел самолет на посадку. Мелодично загудели приводы закрылков. Вспыхнула зеленая лампа шасси. Но когда я толкнул ручку тяги, она вдруг провалилась в приборную панель. Двигатель так и остался молотить на максимальных оборотах.

Подергав несколько раз ручку, я перекрыл подачу топлива и голодный мотор смолк. Скорость погасла, и самолет побежал по бетону. Пит, мрачнее тучи, посмотрел на меня исподлобья.

- Не переживай! – весело сказал я. – Сделка состоится! Но за маленький дефект я хочу скидку. Пять процентов, хорошо?

- По рукам, - просветлел Пит. Очевидно, ему хотелось побыстрее продать самолет.

Я насторожился:

- А кто продавец? Можно с ним как-то связаться?

- Некто Колин Элвис, - пробурчал Пит, протягивая мне телефон.

Я набрал номер.

- Слушаю, - сказал властный мужской голос.

- Мистер Элвис? Я покупатель вашего самолета. Могу я поинтересоваться о причинах продажи?

- Это самолет покойного отца, - ответил Колин. – Мне он ни к чему – я не летчик. Вопросы есть?

Я положил трубку.

- Доволен? – спросил Пит.

- У меня такое ощущение, что этот Колин – военный. Ладно, какая разница. Осталось оформить бумаги…

- Все давно готово. Надо подписать, да отдать самолет механикам. Ума не приложу, как они так облажались?

Самолет отремонтировали только к вечеру. Я взлетел и повел маленькую «Пчелку» над шоссе, разглядывая хорошо видимые в сумерках лучи автомобильных фар. Через пятнадцать минут самолет уже катил по увенчанным гирляндой синих огней рулежкам Портленда.

Я поставил «Пчелку» в свой, а точнее, принадлежащий ВВС ангар, рядом с бело-синим «Старфайтером» и вышел на автостоянку. Мэри ждала меня у автомобиля. Когда она открыла сумочку, чтобы подкрасить веки, я заметил газовый баллончик:

- Зачем тебе перцовый дезодорант?

- После наших приключений, я подумала, что девушка должна суметь постоять за себя.

Неожиданно затрещал сотовый телефон:

- Джек, это Пит! Как машинка?

- Отличная! Долетел, как по маслу!

- Не хочешь передохнуть, провести выходные на озере Рэйнджли? В гостинице «Таун энд Лейк» есть свободные места.

Я посмотрел на жену.

- Почему бы и нет? – улыбнулась она. – Тебе же хочется облетать машину. Аж руки чешутся. Вот и пригодились пять процентов.

- Согласен! – ответил я в трубку. – Вылетать завтра?

- Послезавтра, Джек! Передохни денек! – из динамика донесся смешок. Или мне послышалось?

 

В субботу погода испортилась. Из низких туч сочился мелкий осенний дождь, и взлетная полоса блестела, словно аэродромная команда зачем-то залила ее пластиком.

«Пчелка», окутанная мелкими брызгами, легко разбежалась и ушла в небо. Мне показалось, будто облака придавили маленькую амфибию, но все же высоты нижней кромки хватало, чтобы безопасно пересечь горный хребет. Северные Аппалачи – скорее, плоскогорье, тем не менее, гора Катадин высится над уровнем моря на целую милю.

Мэри, глянув на указатель скорости, не преминула подколоть меня:

- Джек, мне кажется, ты просчитался. На Муни мы долетели бы куда быстрее.

- Ничего, - ответил я и включил обогрев кабины. – Не пешком идем. Сто узлов – о таком братья Райт и не мечтали.

Над озером Себейго я развернулся на север. К сожалению, в пасмурную погоду гордость и краса Портленда растеряла свой лоск. Ветер поднимал рябь на темной воде, делая ее похожей на  матовое стекло, со всех сторон обрамленное выкрашенной в зеленый цвет деревянной крошкой.

Когда мы миновали заказник и развернулись на север, Мэри что-то увидела внизу.

- Смотри! Вон они! – крикнула она, указывая куда-то в сторону.

Я пригляделся: медведица с медвежатами, смешно встав на задние лапы и поворачивая голову, следила за самолетом. Очевидно, ее привлек звук мотора. Звери смотрели на нас голодными глазами, но вряд ли сегодня им удастся полакомиться свежей человечиной. Надеюсь, что вряд ли.

Мне стало не по себе. Я даже бросил взгляд на топливомер: стрелка показывала почти полный бак. Впрочем, скорее всего, у меня расшалилось воображение. С другой стороны, в полетах на маленьких и медленных самолетах есть свой шик. На реактивном истребителе мне было бы не до медведей. Да и звери, скорее всего, свалили бы в лес, грозя ревущему небу мохнатыми лапами.

Через полчаса мы вышли к Аппалачам. Невысокие горы преградили нам путь. Под самолетом проплывали улочки маленького городка. Я глянул в карту: лучше всего лететь вдоль шоссе, между двух покрытых лесом возвышенностей. Тогда можно не взмывать под самые тучи с риском попасть в облачное марево и вылететь из него где-нибудь в Канаде.

- Пилот должен всегда знать, где он летит, – наставительно сказал я жене. – Сейчас я определяю свое место по наземным ориентирам, подстраховываю себя по часам и контролирую по спутниковому навигатору.

Мэри ничего не ответила. Тогда я продолжил:

- На самолете с одним двигателем пилот должен еще и подбирать площадку для вынужденной посадки. Ну и, само собой, смотреть по сторонам.

- Думаешь, я в летной школе комбинезон протираю? - обиделась жена и попыталась в отместку меня поддеть: – А если бы ты меньше болтал, то увидел бы, что нас догоняет вертолет.

- Мне трудно смотреть через непрозрачный металл. Там у меня обзора нет. Так что мимо.

Я сунул руку под ремень безопасности жены и недовольно добавил:

- Пристегивайся покрепче. Если мы перевернемся, тебя будет мотать по всей кабине.

Через пару минут я увидел в окне белую черточку со сверкающим над ней диском ротора. Пилот винтокрылой машины, очевидно, не стал мудрствовать, он просто поднялся над плоскогорьем и, пропадая в тучах, ушел на север. Опытный малый.

Мы прошли над пустынной дорогой, между покрытыми густой растительностью пологими горами. Перед нами, словно жидкая ртуть, заблестели воды озера со странным названием Муслукмегантик.

Самолет встряхнуло. «Пчелка» отчаянно завибрировала, казалось, будто она сейчас рассыплется и грудой алюминиевых листов рухнет на землю. Стрелка указателя скорости запрыгала по шкале. Орографическая болтанка: срывающиеся со склонов потоки воздуха швыряют машину вверх и вниз, и неосторожный пилот запросто может получить ферму площадью два квадратных метра. Причем удобрением будет служить он сам.

Я обогнул гору Лысую с юга и прошел над озером Рейнджли в бухту Сити. Наконец, я выпустил закрылки, сбросил газ и осторожно притер «Пчелку» днищем к подернутой рябью воде. По сторонам взметнулись брызги. Под самолетом загрохотало, машину затрясло, будто мы неслись по булыжнику.

Мэри вскрикнула от ужаса:

- Что это?

- Вода, детка! – весело ответил я. –  На скорости она мало чем отличается от бетона. Если бы не наш обтекаемый корпус, мы бы уже лежали на дне.

На берегу раскинулся небольшой провинциальный городок: несколько десятков обшитых сайдингом одно- и двухэтажных зданий. У причалов дремали катера и моторные лодки. Два самолета на поплавках – «Сессны Скайлейн» слегка покачивались на волнах у далеко выдающегося в бухту пирса. Их надменно задранные вверх носы почему-то напомнили мне старинную песню о шастающих по Парк-авеню модниках.

Я зарулил к свободной стоянке, открыл дверь, едва не шагнул прямо в озеро и чертыхнулся. Проклятая сухопутная привычка. Жена прыснула, прикрыв рот ладонью.

Какой-то человек ловко набросил швартов на крюк в носу самолета. Я узнал Пита Сондерса. Что ему здесь надо?

- Хай, Джек! – ухмыльнулся он, указывая на длинное зеленое здание, выстроенное вдоль берега. – Давай за мной! Места уже забронированы!

Мы с женой разместились в обшитой лакированными панелями комнатке. Маленькие окна выходили на озеро, и я долго наблюдал за утками, важно разгуливающими по берегу. Их спугнула собака с морщинистой и короткой, но добродушной мордой – кажется, эту породу называют мопс. Водоплавающие взмахнули крыльями и, точно самолеты-штурмовики, тяжело полетели, едва не задевая брюхом траву.

- Пилотаж на предельно малой высоте, - я улыбнулся жене, она ответила мне тем же и прошла в общую для нескольких комнат кухню. Через несколько минут оттуда донесся аромат только что сваренного кофе.

Я сел на кожаный диван и, с наслаждением поглощая бутерброды, пощелкал пультом телевизора. Наконец, я наткнулся на новости.

- … сегодня утром в штате Мэн исчез вертолет, принадлежащий компании «Стар-Дельта электроникс». Поиски ведутся в районе озера Ричардсон…

Неужели это тот самый вертолет, что мы видели над Аппалачами? Он упал? Но тогда поисковая команда работает совсем не там!

Распахнулась дверь и на кухню походкой «от бедра» гордо вплыла платиновая блондинка. Мне показалось, что кто-то зажег в помещении еще одну лампу.

- Мистер Риппер? – осведомилась она певучим голосом. – Летчик экстра-класса в этой глуши собственной персоной?

- Не то, чтобы экстра, - заскромничал я под перекрестными взглядами жены и очаровательной незнакомки. – Но летчик, да. Приехал насладиться свежим воздухом после духоты крупных аэропортов. Откуда вы меня знаете?

- Я была представителем в одной латиноамериканской стране. Вас там почитают, как национального героя.

Наверное, это проклятие будет преследовать меня всю жизнь.

- То-то я боюсь там показываться. Они запросто раздерут меня на клочки.

- Вы на себя наговариваете, - улыбнулась молодая женщина. – Разрешите представиться, мое имя – Мелисса Ирвинг.

- Мэри Риппер, - представил я свою жену. – Мисс… или миссис…

- Мисс Ирвинг. Не угостите даму кофе? – она бесцеремонно налила из кофейника две чашки, поставила на поднос и вышла, не закрыв за собой дверь.

- Вызывающая дама, - подытожила жена. – Наверное, в представительства только таких и берут. И это мы еще не видели ее спутника.

- Может, у нее и нет никакого спутника, - возразил я, дожевывая последний бутерброд.

- Кому-то вторую чашку кофе она соорудила, - ответила Мэри.

Я почувствовал себя полным кретином. Чмокнул жену в щеку и побежал в местный полицейский участок – сообщить о том, чтобы спасатели сменили район поисков. Но я не успел даже выскочить на пристань: путь мне преградил Пит.

- Джек, - заговорщически шепнул он. – Заработать хочешь?

- Сколько? – вырвалось у меня.

- Пять тысяч баксов, наличными, - Пит протянул мне ключи и ткнул в сторону желтой «Сессны». – От этой птички. Бензина чуть меньше половины, но тебе хватит. Дождешься гостей, прокатишь их, куда скажут, и деньги в кармане. Но дальше сортира и кухни – ни ногой!

- Ты не понимаешь! – повысил голос я. – Вертолет ищут не там, где надо!

Пит внимательно выслушал мой сбивчивый рассказ.

- Ты здесь никого не знаешь, - нахмурился он. – Вряд ли тебе кто поверит. Я сам схожу в участок. А ты жди гостей.

- Как же я их… распознаю? – я окончательно растерялся.

- Пароль – орел, - усмехнулся Пит. – Сам поймешь. Главное, чтобы никто не перехватил  инициативу.

Я поспешил вернуться в гостиницу и рассказал жене о разговоре с Питом.

- Раз надо, так надо, - вздохнула она. – Я привыкла тебя ждать.

Я увел жену в комнату. Остаток дня мы предавались любовным утехам и смотрели телевизор. О пропавшем вертолете не сказали больше ни слова, зато диктор постоянно распиналась об успехах одной быстро растущей и, судя по всему, нахальной компании, занимающейся всем – от электромобилей до запусков ракет.

Утром в дверь постучали. Я подскочил: наконец-то я дождался своих клиентов! Мы с Мэри торопливо натянули одежду. Неизвестный постучал еще раз, на этот раз долго и настойчиво.

Я, не спрашивая, открыл дверь. На пороге стоял высокий мужчина. Его властное лицо было абсолютно непроницаемо. Если бы не спортивный костюм, он походил бы на топ-менеджера крупной компании, но сейчас, скорее, напоминал предводителя уличной банды.

Орлиные глаза обшарили меня с ног до головы, и я ощутил себя морской свинкой на столе безжалостного вивисектора.

- Уильям Конрад! – бесцеремонно представился он. – Вы нам нужны, капитан Риппер!

Я слегка растерялся. Уставился, глядя снизу вверх, в глаза моего визави, вздохнул и проворчал:

- Зачем?

- Вышел на связь пилот разбитого вертолета. Нам необходимо его… гм… эвакуировать.

Я глянул в окно. Туман мокрым покрывалом укутал озеро. Пристань едва проглядывала сквозь мглу.

- Нет, - ответил я. – Видимость полмили. Дальше объяснять?

- Ты же пилот экстра-класса? – прищурился Уильям.

- Но не самоубийца!

- Может, позвонить спасателям? – неожиданно спросила Мэри.

Гениально! Самое простое решение почему-то не пришло мне в голову. Я метнулся к телефону. Тишина. Ни гудков, ничего. На сотовом горел индикатор «нет сети».

- Кто-то вывел из строя телефонную станцию и сотовую вышку. Весь городок отрезан от внешнего мира. Небольшой заряд пластита…

- Классика, - перебил я Уильяма. – Но как же пилот связался с вами?

- По радио. У нас корпоративная связь. Шифрованная, для связи со спасателями она бесполезна. Да, чуть не забыл: я – ведущий инженер компании «Стар-Дельта». Мелисса – моя секретарша. Вертолет должен был забрать нас отсюда и доставить в Квебек, на совещание.

Я поднял руки в знак поражения и пошел за картой.

Конрад указал на южную оконечность острова Шелтер. Я наметил маршрут: если пройти вдоль озера Рейнджли, обогнуть Лысую гору с юга, над поселком Мейси, выйти к озеру Муслукмегантик и пролететь три мили на запад, то можно выйти точно к острову Шелтер и вертолету. Но в любом случае нужно ждать, пока туман хоть чуточку рассеется.

Я сказал об этом Конраду. Тот лишь кивнул. На скуластом лице  промелькнула досада.

К полудню серая пелена немного спала. В окно я отчетливо увидел очертания желтой «Сессны», пришвартованной к пристани.

Я выглянул на кухню. Уильям и Мелисса пили кофе. Наверное, они сварили напиток из  нашей пачки – жена забыла ее на столе.

- Можно лететь, - сказал я. – Видимость почти миля.

 Конрад, обжигаясь, торопливо выхлебал чашку.

- Мелисса останется здесь, - сказал он и схватил кожаную куртку. – Составит компанию твоей супруге.

Мы вышли на пристань. Я бросил взгляд на желтую «Сессну», но тут же отказался от сомнительной затеи лететь на незнакомом самолете. Если не доверяешь машине – лучше за штурвал не садиться. Тем более в такую погоду, когда какая-нибудь одинокая сосна  незаметно вывесила транспарант «Добро пожаловать».

Конрад отвязал швартов и хлопнул дверью. Я включил зажигание. Двигатель гнусаво зафырчал, будто подхватил насморк. Мэри помахала мне рукой, я отсалютовал в ответ и потянул ручку-пуговку тяги. Самолет прогрохотал по воде и взмыл в небо. Удивительно, никто из жителей Рейнджли не обратил внимания на рев старого мотора, способный на взлетном режиме разбудить покойника. Неужели сюда добралась корпорация «Амбрелла»?

Теперь моим главным помощником стал спутниковый навигатор. Я летел строго по тонкой синей линии на экране, стараясь держаться подальше от  поросшего лесом берега. Сквозь молочную пелену маячили верхушки деревьев.

Когда я по узкой долине огибал гору Лысую, мне казалось, будто я могу ногами переломить стальной лом. Маленький самолет летел между Сциллой и Харибдой, но по сторонам я видел только белесую муть. Подняться же над туманом я не мог: потерять землю означало никогда ее более не найти.

Все же судьба мне благоволила: под крылом заблестели воды озера Муслукмегантик. Я миновал остров Фаррингтон, приводнился и подрулил к южному берегу острова Шелтер – поросшего лесом извилистого клочка суши. Среди деревьев что-то светлело.

Белый вертолет лежал на боку, задрав к небу хвостовую балку. Изломанные лопасти винта торчали, будто растопыренные пальцы покойника. Даже неспециалист понял бы, что эта машина больше никогда не взлетит.

Поваленное дерево вмяло прямо в кабину, искореженный металл словно обнимал шершавый ствол. Зазубренные осколки ветрового стекла блестели в зияющем провале окна. А ведь это стекло выдерживает несколько попаданий птиц! Надо быть настоящим счастливчиком, чтобы уцелеть в таком кошмаре. И этот счастливчик сейчас торопился к нам.

Между валунами пробирался невысокий крепыш. Конрад открыл пассажирскую дверь и незнакомец сразу же дал понять, кто здесь хозяин.

- Пересаживайся, - приказал он Конраду и обшарил меня глубинным, скользящим взглядом широко посаженных глаз. Так смотрят летчики, оценивая расстояние до полосы.  

Уильям перебрался на заднее сиденье. Неизвестный пристегнулся и хлопнул дверью.

- Филипп Левинсон, - представился он. Сердце у меня ушло в пятки.

Рядом со мной сидела живая легенда операции «Успех». Самый «результативный» летчик-штурмовик, награжденный Серебряной Звездой за доблесть. Он же – беспощадный воздушный убийца, объявленный в Тортугане вне закона. Автор печально известных страниц об охоте с воздуха на переполненные беженцами речные катера и автобусы. Пилот, который не убил моих друзей-повстанцев лишь потому, что у него кончились снаряды. Круг замкнулся.

- Что-то не так? – озабоченно спросил Филипп.

Я перевел дух.

- Нет, все в порядке. Поехали.

Я запустил мотор. Туман еще немного рассеялся, и теперь я вел машину визуально, подстраховывая себя по навигатору. Левинсон задал мне несколько вопросов по мотору «Франклин» и особенностях пилотирования «Пчелки». Профессиональный интерес.

- Знаете, Риппер, я бы в такую погоду лететь не рискнул. Давно не встречал такого летного чутья. Вам бы в нашей эскадрилье цены не было, – Филипп ухмыльнулся улыбкой рыбы-молота.

- Нет, спасибо, – ответил я. – Кстати, взлет и посадка с воды только с полностью выпущенными закрылками.

Из тумана показался берег с разбросанными на нем белыми домиками. Я приводнил машину. Самолет загрохотал по озеру, сбросил скорость и остановился у причала. Левинсон и Конрад выскочили на пирс.  Уильям набросил швартов на носовой крюк. Я запер самолет и побрел к гостинице, маячившей в тумане размытым зеленым пятном. Филипп шел позади, напевая старую песенку. «Цветы на стене». Под нее когда-то колеса его «Бородавочника» отрывались от полосы, и снаряды авиационной пушки крушили беззащитные автобусы и грузовики…

Я потянул дверь нашего с Мэри номера. Внезапно бывший летчик-штурмовик втолкнул меня внутрь. Мелисса, только что мирно беседовавшая с моей женой, направила на нее ствол маленького пистолета.

- Держи руки на виду и медленно повернись! – скомандовал Филипп.

Он сунул руку в карман брюк и достал такое же оружие, как у его подельницы. Дуло крохотной черной дырочкой уставилось мне в лицо.

- Ключи, - тихо произнес Филипп.

- Какие ключи? – не понял я.

- От самолета. Быстро. Иначе я сниму их с твоего трупа.

Я вынул из кармана ключи от «Пчелки» и швырнул ему. Левинсон поймал их свободной рукой и сунул в карман.

- Теперь прощайтесь друг с другом, - оскалился в акульей улыбке Филипп. – У вас тридцать секунд.

- Ты же обещал! – крикнул Уильям. – Клялся на Библии!

- Профессионалы никогда не убивают без необходимости, - Левинсон равнодушно посмотрел на мою жену. – Но сейчас такая необходимость есть. Он слишком много видел. Цыпочку мне жаль, но с мужем на небесах лучше, чем одной на земле. Верно? Привет от Фикса, дружок!

- Выстрелы привлекут внимание, - я отчаянно цеплялся за готовую вот-вот оборваться жизнь.

- Мы воспользуемся подушкой, – очаровательно улыбнулась Мелисса и положила пистолет себе на колени.

Внезапно Мэри закричала:

- Джек! Дверь!

Левинсон вновь ухмыльнулся: не проймешь. Что-то зашипело. Филипп с Конрадом схватились за лицо, захрипели и зашлись в кашле. В горле у меня запершило, из глаз полились слезы. Газовый баллончик!

Я выдохнул и рванул к двери со скоростью автомеханика «Формулы-1», меняющего шины лидеру. Чья-то рука скользнула по спине. Да простит моя благоверная, но сейчас я – гарантия ее жизни. Пока я на свободе, мерзавцы ее не тронут. Живая, она хороший способ надавить на меня, мертвая же станет поводом для мести.

Я пулей вылетел на улицу, добежал до пирса и сорвал с крюка желтой «Сессны» швартов. Мне везло: видимо, негодяи еще не успели прочихаться. Но все равно судьба отмерила мне лишь несколько скупых секунд. И они неумолимо таяли.

Захлопнув дверь кабины, я попытался запустить мотор. Если я залью свечи, мне конец. Сердце остановилось. Дрожащей рукой я включил оба магнето и вдавил кнопку стартера. Металлический вой ржавым гвоздем ввинтился мне в мозг. Двигатель чихнул, выбросил из патрубков клуб черного дыма и мягко заворчал. Лопасти пропеллера слились в полупрозрачный диск.

Уже разворачиваясь, я увидел, как из гостиницы выскочила Мелисса. Очевидно, ей досталось меньше всех. Она подняла руку с пистолетом: поздно, с такого расстояния не попасть.

Самолет загрохотал поплавками по воде. Берег скрылся в белесой пелене. Я потянул штурвал на себя, и машина ушла в небо.

В приборную панель был встроен спутниковый навигатор. Никто, разумеется, не вбил в  него маршрут, и мне пришлось лететь по памяти с риском поцеловать гору или  нежно погладить ветви какого-нибудь одиноко стоящего дерева. Но все же удача была на моей стороне.

 Я приводнился у острова Шелтер и бросился к лежащему на боку вертолету. Мне нужно было достать из разбитой машины ценный груз. То, на что я мог обменять Мэри.

С первого взгляда я понял, почему выжил командир. Кабина ударилась о ствол дерева со стороны второго пилота. Несчастного прижало к борту. Он сидел в кресле, склонив покрытую коркой запекшейся крови голову к искореженной приборной панели.

Я попытался пробраться в пассажирский салон. Металл смяло в гармошку и разорвало. Проход заблокировал оторванный вал несущего ротора – нечего и думать здесь пролезть. Нужен автоген или, как минимум, электрический резак.

Выбираясь, я еще раз глянул на мертвеца, и мне показалось, будто мимо меня, обдав могильным холодом, прошла Смерть. В голове пилота темнела маленькая дырочка. Значит, Левинсон записал на свой счет еще одну жертву. Теперь мне стало ясно: идет по-настоящему серьезная игра.

  Для очистки совести я подергал ручку двери в салон. Можно было и не проверять: фюзеляж изломан так, будто гигантский орангутанг лупил по нему кувалдой. Мне оставалось только ждать: враги должны вернуться до темноты.

Я отвел «Сессну» к противоположному берегу: вряд ли Левинсон будет рисковать, облетая остров. Критически осмотрел свою рубашку, пошарил в багажном отсеке «Сессны» и выудил охотничью камуфляжную куртку. Великовата. Рукава свисали до самых кончиков пальцев. Я затянул утяжку до упора, махнул на мелкие неудобства рукой и сел в засаде в паре десятков метров от вертолета. Здесь, среди деревьев, меня можно заметить, только если наступить на ногу.

Ждать пришлось мучительно долго. Мне казалось, будто комары со всего штата слетелись сюда, чтобы попить моей кровушки. Я крутился юлой, хлопал себя по рукам и ногам, шлепая подлых насекомых, но на место погибших тут же прилетали новые. Да, снайпер бы из меня не получился: терпения у меня мало.

Наконец, раздался гнусавый, будто простуженный, гул мотора. Сквозь ветви я увидел, как моя «Пчелка» подрулила к берегу. Из нее выскочил Конрад, он тащил два газовых баллона. Потом среди темных стволов появился Левинсон: в его руках блестел резак. Хотел бы я знать, откуда они его раздобыли.

Я замер. Превратился в камень, в дерево, прикрыв рукой лицо, чтобы светлое пятно не маячило на весь остров.

Зазвенел металл, пыхнула и зашипела горелка.

- Дай я лучше, - сказал Левинсон. – Попадешь на топливную магистраль, будет большой бабах.

- Жаль, что с нами нет Фикса, - ответил Конрад. – С его талантами мы быстро управились бы.

И вдруг мне захотелось, словно обиженному пацану, заплакать, нет, зарыдать в голос! Я не взял с собой даже лом или тухлый перочинный нож! И, наверное, хорошо, что не взял: лезть с ломом на пистолет, а то и на два – изощренный способ самоубийства. В отчаянии я опустил руки. Сдался. Теперь они заберут все, что им нужно и увезут Мэри с собой – как заложницу. Наверное, мне придется сдаться им на милость – я не смогу жить, бросив жену в лапах этих бандитов. Мы безропотно встретим свою судьбу, и наши раздутые трупы выловят где-нибудь у побережья Атлантического океана.

Несколько минут гудело ацетиленовое пламя. Потом его гул смолк, раздался скрежет и удары молотком. Что-то негромко треснуло.

- Готово! – в голосе Левинсона сквозило нетерпение. – Уходим. Быстро.

Я осторожно выглянул. Конрад с Левинсоном тащили к «Пчелке» тяжелый серый ящик. Через минуту загудел мотор, и амфибия скрылась за деревьями.

Я бросился к «Сессне». Запнулся о сухую ветку и скатился в ручей, едва не переломав себе кости. Кое-как поднялся и, не обращая внимания на развязавшийся шнурок на ботинке, доковылял до самолета, забрался в кабину, пристегнулся и захлопнул дверь.

 Туман почти рассеялся, зато сумерки накрыли озеро траурным покрывалом. Я запустил двигатель и дал газ. «Сессна» разбежалась, оторвалась от воды и легко набрала высоту.

Я увидел свою «Пчелку»: светлое зернышко на темном фоне Лысой горы. Развернулся и, выжимая из самолета все, что можно, помчался наперерез.

Очевидно, меня заметили: «Пчелка» увеличила скорость и пошла вниз. Все же Левинсон – великолепный пилот и, видимо, превосходный штурмовик, раз попытался уйти на малой высоте. Но я – не менее превосходный истребитель, а «Сессна» даже с поплавками заметно быстрее древней амфибии. Я быстро нагнал его. Левинсон лег в крутой вираж – крылья «Пчелки» встали почти вертикально. Конечно, наш «воздушный бой» напоминал гонки на улитках или схватку бипланов Великой Войны, но все же мы устроили в небе настоящую карусель. Авиагоризонт отплясывал твист, стрелка указателя скорости металась по шкале от красной черты до сваливания.

Я отчетливо видел голубое пламя в патрубках работающего на пределе мотора, видел, как шевелятся рули высоты, когда Левинсон пытался прижаться к воде или взмывал, пытаясь стряхнуть меня на горке. Беги, друг, беги. Только все твои попытки напрасны. Не уйдешь.

Наконец, я сел противнику на хвост, поймал вражеский самолет в перекрестье прицела и нажал на гашетку. Но моя машина не вздрогнула, как всегда бывает, когда стреляешь из пушки. «Ну давай же!» - отчаянно закричал я и отпустил, наконец, кнопку радиопередатчика на штурвале.

- Что, приятель, заело? – из громкоговорителя на потолке раздался издевательский голос Левинсона. – Признаться честно, я впечатлен. Но теперь тебе лучше идти за мной и не тупить. Иначе с твоей женой может кое-что стрястись. Понял? Отвечай!

- Понял, - выдохнул я в микрофон.

- Вот и отлично, - Левинсон покачал крыльями, подавая мне сигнал следовать за ним.

Мысли безумной рысью метались в моей голове. Да что же делать? Мне нужно хоть какое-нибудь оружие, а у меня его… нет, есть!

Прямо передо мной лопасти винта рассекали воздух. Я чуть прибавил газ…

 Дрррриииуууу! Пропеллер врезался в хвостовое оперение «Пчелки». Полетели обломки, что-то сильно ударило по крылу. Вражеский самолет провалился и рухнул в озеро. Всплеск от падения был слышен даже в кабине. Без хвоста, как и без мотора, далеко не улетишь.

«Сессне» тоже досталось. Машину затрясло, приборная доска заходила ходуном перед глазами. Двигатель заскрежетал и остановился. Погнутые лопасти замерли. Из-под капота показался дым. Я тут же перекрыл подачу топлива. Самолет потянуло на крыло, он вошел в спираль: наверное, повредило элерон. Я отчаянно вывернул штурвал, но так и не смог до конца выровнять машину.

Поплавки ударили по воде. Темная поверхность озера вздыбилась и встала вертикально. «Сессна» чуть постояла на носу и, словно в замедленном кино, опрокинулась на спину. Я повис на ремнях и попытался расстегнуть застежку. Тщетно: ее безнадежно заело.

Мне повезло: хозяин самолета не поскупился на стропорезы. Я рассек ремень и едва не свернул шею о потолок, ставший теперь полом. Правую дверь кабины перекосило и заклинило, но левая открылась легко. Я выбрался на крыло. Удивительно, что до сих пор окончательно не стемнело – наверное, наша воздушная схватка продолжалась всего минуту или две. А мне казалось, целую вечность…

В полусотне метров от меня торчал изуродованный хвост «Пчелки». Несколько пузырей лопнули на зеркальной поверхности озера, и покореженная балка с рваными клочьями металла скрылась в глубине.

Внезапно меня схватил за ногу гигантский осьминог. Я закричал и рванулся, но чудовище сдернуло меня с крыла, схватило за шею и сунуло лицом в холодную осеннюю воду.

Меня спасла охотничья куртка. Непромокаемая, она надулась и помогла удержаться на поверхности. Я вывернулся, и чудовище отпустило меня: иначе я бы вмазал его в обшивку искалеченного самолета. Враг повернулся лицом, и я не поверил своим глазам.

Я предпочел бы встретиться с любым чудовищем – спрутом, кальмаром или гигантской рептилией. Увы, мне ухмылялся акульей улыбкой самый обыкновенный человек. Филипп Левинсон. Снова ему повезло.

- Тебе конец, тварь! – удивительно спокойно произнес он и бросился на меня. В неверном свете сумерек блеснул нож.

Я прикрылся рукой. Предплечье пронзила резкая боль. Но конечность действовала: видимо, лезвие прошло вскользь. Я перехватил Левинсона за запястье, вывернул и ударил тыльной стороной кисти по крылу. Пальцы разомкнулись, и нож булькнул в темной воде. К счастью, несмотря на недюжинную силу, Левинсон был всего лишь летчик, а не командир отряда «морских котиков». Он действовал примитивно: снова схватил меня за шею и попытался утопить.

Я нащупал его ненавистные глаза и, что было сил, надавил на них. Левинсон взвыл и разжал хватку. Я схватился за крыло: мне нужна была передышка. Руку невыносимо дергало, перед глазами  плыли огненные круги. Еще немного – и мне конец.

Несмотря на боль, мне удалось вскарабкаться на плоскость, торчавшую теперь под углом к воде. Левинсон схватил меня за ногу и, уже во второй раз, попытался сдернуть меня обратно в озеро. Ботинок слетел и остался у него в руке. Тогда он отшвырнул его, ухватился за подкос и полез вслед за мной. Это было последней в жизни ошибкой бывшего летчика-штурмовика.

- Тебе конец, урод! – зарычал Левинсон и, уставившись на меня налитыми кровью глазами, подтянулся и зачем-то полез в карман брюк.

Я с размаха ударил его носком второго ботинка прямо в лицо. Хруст костей услышали, наверное, даже в городке. Пальцы Левинсона разомкнулись. Я попытался поймать его руку. Предплечье пронзила резкая боль, и я еле удержался на ногах.

Левинсон медленно соскользнул с плоскости и с негромким плеском исчез в непроницаемо-черной воде. Навсегда.

 «Сессна» тонула. Крыло встало ребром, хвост нелепо задрался в небо. Еще немного – и на поверхности останутся одни поплавки. Конечно, самолет не утонет, но долго ли я выдержу? Жар схватки прошел, теперь меня бил озноб. Зубы выбивали дробь. Хорошо хоть, боль в руке можно было кое-как терпеть.

Где-то вдали послышался рык моторной лодки. Луч прожектора резанул по глазам. На всякий случай я спрятался за поплавок, стоя по пояс в темной воде. Больше я ничего сделать не мог – надеюсь у меня получится ударить непрошенного гостя первым. И вдруг до боли знакомый чуть хрипловатый голос выкрикнул:

- Эй! Есть кто живой? Выходи, кто бы ты ни был! Не зли меня, или я стреляю!

- Дружище! – отчаянно завопил я. - Это Риппер! Ко мне!

Суденышко обогнуло почти затонувший самолет и я увидел Пита Сондерса. Он положил на сиденье помповый дробовик.

 

Что-то темное и теплое стекало по пальцам. Пит недовольно пробурчал:

- Хватит мне здесь капать своей кровью!

- Не нравится? Сейчас я буду капать твоей! – от слабости я привалился к борту и уронил голову на грудь.

Пит фыркнул и разрезал промокший насквозь рукав.

- Знатный у тебя здесь «рот». Рана зияет. Зашивать надо. Выглядит жутко, но не так глубоко, как хотелось бы.

- Чего?!

- В смысле, как не хотелось бы… ну… к счастью не так глубоко… - Пит смутился, быстро намотал мне на руку бинт и протянул термос.

Я глотнул горячий кофе. По венам разлилось тепло, и я застонал от невыносимой боли в промерзших ногах.

- Переоденься в сухое, - Пит выудил из-под сиденья старую куртку и брюки. – Она хочет видеть только тебя.

- Кто? – не понял я.

- Мелисса, - отвел глаза Сондерс. – Говорит, что если ты не появишься у нее через час, она убьет Мэри.

Взревел мотор, и я едва не свалился за борт. Моторная лодка рванулась к темневшему вдали берегу.

Едва металлический нос проскрежетал по пирсу, мне в лицо ударил ослепительный луч.

- Здесь Риппер! – крикнул в темноту Пит.

Прожектор погас. Человек в форме помог мне перепрыгнуть на берег и, поддерживая под руку, почти силой дотащил до гостиницы. Штурмовая группа оцепила здание, возле двери дежурили двое спецназовцев. Сквозь закрытые жалюзи пробивался свет.

- Риппер, отвлеки ее, дай ребятам сделать свое дело! – зашептал человек в форме. - Сигнал к штурму – «я люблю тебя, Мэри». Понял?

Я вошел в комнату. Мелисса сидела на полу за диваном, прижав к виску Мэри ствол пистолета. Разбитые губы моей жены распухли, на лбу надулась багровая шишка. У меня сжались кулаки.

- Это Левинсон, - как бы извиняясь, сказала Мелисса. – Ударил ее пистолетом по голове. В наказание.

Мэри кивнула, подтверждая ее слова.

- Дурачок! – прошептала она. – Откуда они знали, что вышку взорвали? Мог бы догадаться!

- Твоя жена куда умнее тебя, - мисс Ирвинг щелкнула предохранителем.

Значит, пистолет не был готов к стрельбе?

- Мелисса, - я попытался убедить ее. – Сдавайся! Ты проиграла! Здание окружено, вот-вот начнется штурм! Груз с вертолета на дне озера. Отпусти заложницу!

Мелисса посмотрела на меня и провела рукой по глазам:

- Джек… скажи мне… они оба мертвы?

- Да! – я в нескольких словах рассказал, что произошло.

- Что ж… Джек, ты бы смог жить без Мэри? Зная, что она погибла из-за тебя?

Мои глаза говорили лучше любых слов.

- Вот и я нет, - странно улыбнулась Мелисса. – Мы были вместе, пока смерть не разлучила нас. Она же нас и соединит.

Я не успел даже шевельнуться. Мелисса толкнула мою жену, сунула себе в рот ствол пистолета и нажала на спуск. Но вместо выстрела раздался лишь негромкий щелчок… Осечка!

- Я люблю тебя, Мэри! – отчаянно выкрикнул я, подавая сигнал к штурму.

 Дверь с грохотом сорвалась с петель. Пол задрожал под тяжелыми ботинками спецназовцев. Чья-то могучая рука швырнула меня на пол. Я закричал от боли в раненной руке и медвежий голос бойца виновато произнес:

- Простите, сэр, вы могли пострадать!

Могучая лапища поставила меня на ноги, но сил стоять у меня уже не было.

 

Меня разбудил шум. Кто-то очень громко спорил. Мужчина и женщина. Я кое-как продрал глаза, вытер простыней липкий холодный пот и, пошатываясь, побрел к двери. Сегодня четвертый день адовых страданий, имя которым – простуда. Купание в холодной воде озера Рейнджли не прошло для меня даром.

-… пусти меня к нему! Есть разговор! – раздраженно произнес полковник Келли.

- Я же сказала, он болен! Не хочет никого видеть! У него депрессия! –  Мэри хлопнула по стене ладонью. Она разве что не шипела, как разъяренная кошка.

И полковник, всегда суровый и непреклонный, отступил перед решимостью собственной дочери.

- Ладно, - пробормотал он. – Зайду через несколько дней.

- Сэр! – крикнул я так громко, как мог. – Давайте поговорим, раз пришли!

Мэри вылетела из коридора, схватила меня за здоровую руку и потянула к постели:

- Джек! Тебе нужен покой! Привидение и то выглядит лучше тебя!

Я рухнул на кровать, укрылся одеялом и погладил жену по щеке:

- Твоя забота бесценна. Но глава семьи пока еще я.

Мэри притворно вздохнула:

- Вот вы, мужики… Вечно у вас дела. Нет времени даже поболеть как следует.

Она села в кресло в углу и вытянула стройные ноги. Полковник принес с кухни стул.

- Как рука, Джек? – начал он издалека.

- Врач сказал: ничего страшного. Заживет, как на собаке.

- Отлично. Продолжим допрос. Что ты знаешь о русских?

- Кроме глупой шутки о том, что по Москве бродят медведи с балалайками, ничего.

- Жаль, Джек. Русские гениальные изобретатели. Правда, они никогда и ничего не доводят до конца. Тебе интересно, что было в контейнере?

- Система наведения крылатой ракеты? – предположил я.

Полковник поморщился:

- Ты, наверное, застрял в прошлом веке. Сверхмощный накопитель энергии – вот что купила в России одна молодая и агрессивная фирма. Но в пути накопитель исчез. Пропал вместе с грузовиком! Началась нешуточная охота. Так получилось, что ты оказался на острие атаки.

- Как обычно, - вздохнул я. – Свою дочь могли бы пожалеть.

- По плану ей ничего не грозило. Нас подвел туман – из-за него Конрад опередил агентов ЦРУ и ФБР. Да и твои способности летучей мыши сослужили нам медвежью услугу!

Я непонимающе посмотрел на тестя.

- Что уставился? – не сдержался полковник. – Тебе Пит строго-настрого приказал,  безвылазно сидеть в номере! А ты вызвался любезно помочь преступникам и едва не провалил нам операцию! Я мог бы привлечь тебя за соучастие.

Я вскочил и тут же рухнул обратно на кровать. Болезнь пока сильнее меня.

- Знаете что?! – я едва не задохнулся от гнева. – Если бы вы не занимались ненужной конспирацией, я бы, конечно, сделал все, как прикажут!

Тесть покачал головой:

- Если бы не выдал себя неосторожным словом. К тому же мы не думали, что Левинсон займется самодеятельностью. С ним вторым пилотом летел наш агент. До сих пор не пойму, как Филипп мог его раскусить? Впрочем, я сам пока мало что знаю. Когда наши ребята расколют Мелиссу, многое прояснится.

- Бедная девушка, - глаза Мэри вызывающе сверкнули. – У вас хватит совести ее пытать?

- Тебя тоже надо бы отправить в двадцатый век. На пару с муженьком. Пытки давно устарели. Чистая психология. Мисс Ирвинг сама не заметит, как выложит нам все, что знает. По сравнению с тем, что наша разбойница может поведать, два разбитых самолета – сущая безделица, - подытожил тесть.

- Один из них мой, - вздохнул я.

- Я дал, я и взял, - самодовольно сказал полковник. – Ты думал, кто такой Колин Элвис? Наш представитель. Машину откопали где-то в запасниках. Компенсацию и премию за выполнение боевой задачи я уже перевел на ваш счет.

- Ничего пока не было, - возразила Мэри.

Полковник едва не опрокинул стул:

- Как – не было? Я сам отправлял деньги! Не волнуйтесь, разберусь. Не проблема, - добавил он, присаживаясь обратно.

- Пит работает на вас? – растерянно спросил я.

- Лет двадцать как, - снисходительно сказал полковник. -  Джек, подлечишься – надень парадную форму и сгоняй в Бостон. Отвези миссис Маргарет Левинсон весточку о смерти мужа. Адрес я тебе напишу.

- Папа! Тебе не кажется, что когда похоронку вдове вручает… виновник… - Мэри запнулась и покраснела, прижав руку ко рту.

- Давай уж прямо, - продолжил я. – Когда похоронку вдове вручает убийца ее супруга – это немного бестактно. Верно, полковник?

- Я не это хотела сказать! – Мэри сжалась в кресле под взглядом отца.

- Вам необязательно ей докладывать обо всем. Отвезете бумагу, скажете – погиб при выполнении ответственного задания. А пока до свидания. И помните: эту миссию я доверяю только вам.

Полковник встал и вышел в коридор, не закрыв за собой дверь.

Едва я выздоровел, мы с Мэри купили билеты на поезд и приехали в Бостон. Миссис Левинсон жила в пригороде, в маленьком одноэтажном домике с палисадником. Я поднялся по лестнице и нажал на кнопку звонка.

Дверь приоткрылась. Хрупкая женщина внимательно посмотрела на мои погоны и выпалила:

- Я не хочу иметь никаких дел с ВВС, капитан!

 Я успел сунуть между створкой и косяком ногу.

 - Что вы себе позволяете? – возмутилась женщина. – Я вызову полицию!

- Прошу прощения. Мы насчет вашего мужа – Филиппа Левинсона.

Дверь широко распахнулась. Глаза Миссис Левинсон странно блеснули:

- Что с ним? – выдохнула она.

- Сожалею. Он погиб, выполняя боевое задание.

Я протянул официальную бумагу. Миссис Левинсон пригласила нас в дом.

В памяти промелькнули события двухнедельной давности. Я в ужасе шагнул назад и едва не свалился со ступеней. Мэри прошептала:

- Ей нужна поддержка. Давай зайдем.

Женская солидарность… Я вздохнул и, взяв жену за руку, прошел в маленькую чистую гостиную. Стены были увешаны фотографиями миссис Левинсон. Вот она, счастливая и юная, загорает на пляже. Вот улыбается в кабине планера, прицепленного к самолету. Вот обнимает за плечо пожилого мужчину с выжженным дотла взглядом солдата. Ее отец?

Миссис Левинсон разлила в чашки кофе.

 - Я давно не живу с Филиппом, - начала она, помешивая сахар. – Он ушел от меня несколько лет назад… вернее, я сама его выгнала. Я так и не смогла простить ему то, что он сделал.

- Не стоит посыпать солью рану, миссис Левинсон. К тому же свежую, – попытался возразить я, несмотря на то, то мне хотелось провалиться куда-нибудь в подвал.

- Зовите меня Маргарет. И, пожалуйста, выслушайте меня до конца. Мой отец, ветеран Вьетнама, был неизлечимо болен – рак в последней стадии. Ему оставалось жить… может, год. К сожалению, страховка покрывала лишь часть расходов. Фил безропотно платил за его лечение.

Маргарет отпила глоток и немного помолчала, видимо, собираясь с мыслями.

- Фил вернулся из Тортуганы… не такой, как раньше. В нем что-то сломалось. Нет, он мне никогда не изменял, не бил. Мы по-прежнему любили друг друга, но его милая улыбка наивного мальчика стала…

- Акульей? – выпалил я и прикусил язык. Мэри едва не пробила меня взглядом.

- Верно. Наверное, вы с ним встречались? Впрочем, это неважно. Как-то мы навещали отца в больнице и по телевизору показывали сюжет про события в Тортугане. В небо поднимались самолеты, сыпались бомбы. Фил и папа поссорились. Отец назвал Фила грязным убийцей, попытался ударить его. Тогда Фил вытащил из кармана пачку фотографий…

Маргарет запнулась, глубоко вздохнула и закрыла глаза. Наконец, она снова овладела собой:

- На снимках были результаты его… работы. Разрушенные здания, потопленные катера. Разбитые  грузовики. У меня до сих пор перед глазами разорванный снарядами автобус. Ярко-желтый на сером асфальте… Вместо крыши – рваный металл. И пестрые мешки вокруг… Это люди, понимаете? Убитые люди!

- Понимаю, - прошептал я, вспомнив потопленный мной теплоход и тела, качающиеся на волнах. Мне хотелось вскочить и бежать прочь из этой чистенькой комнаты с накрахмаленными занавесками на окнах. А Маргарет продолжала изощренную пытку:

- Фил улыбнулся и заявил моему папе, что своими смертями несчастные оплачивают его жалкое существование. И если у него еще осталась совесть, то пусть он сдохнет и побыстрее! Утром отца нашли мертвым. Он покончил с собой – обмотал вокруг шеи шнурок от ботинка и задушил себя. Фил отнял у моего папы последние месяцы жизни…

Я изгрыз все свои ногти. Мэри сидела совершенно спокойно, с абсолютно невозмутимым лицом. Но я-то знал, что творится в ее душе.

Неожиданно Маргарет улыбнулась, показав мелкие ровные зубы. Я вдруг понял, что стены этого дома не слышали смех со времени смерти хозяина.

- Простите меня. Я совсем вас нагрузила. Хочу вам кое-что показать. Может, получится немного поднять вам настроение? Раз вы летчик, вас это заинтересует. Вы на машине?

- К сожалению, нет, - откликнулась Мэри.

- Придется мне о вас позаботиться.

Маргарет отвезла нас к небольшому аэродрому на окраине города. Старый «Шевроле» остановился у ангара возле самой границы летного поля. Вряд ли в маленьком здании мог разместиться даже тактический бомбардировщик. Что там говорить о лайнере.

Маргарет достала из сумочки ключ. Щелкнул замок, миссис Левинсон приоткрыла створку и пригласила нас:

- Посмотрите сюда!

Высокое крыло на подкосах, острый нос, трехколесное неубирающееся шасси – даже несмотря на укутавшие машину брезентовые чехлы я  тут же узнал «Сессну Скайлейн».

- Родители Фила подарили нам на свадьбу самолет. Я же сама была планеристкой и летчицей. Когда Фил… ушел, он оставил мне все. Он же был добрый, правда? Не чудовище?! – выкрикнула Маргарет.

Она провела пальцами по гладкой обшивке:

- А теперь я его продаю. В хосписе мало платят, я и так задолжала за аренду ангара. Машина почти новая, летала немного…

- Это плохо, - нахмурилась Мэри. – Самолеты умирают на земле.

- Я его законсервировала, - возразила Маргарет. – Ангар отапливается, воздух сухой.

- Джек! Быстро! – жена указала на стремянку в углу. Я принес лестницу.

Мэри открыла капот мотора и забормотала:

- Инжекторный Лайкоминг, двести тридцать лошадей… Все в консервационной смазке, топлива нет. Самолет, похоже, последней модификации.

- Только приборы стрелочные. Не как сейчас – два дисплея с цифрами, - в унисон ей ответила Маргарет.

За полчаса Мэри, ловкая, как обезьянка, облазила машину от шасси до стабилизатора. На белоснежной блузке появились несколько темных пятен.

- Вроде все в порядке, - сказала она, вытирая руки ветошью. – Во всяком случае, коррозии нет и в помине. Но, разумеется, нужен серьезный осмотр.

- Откуда ты это знаешь?  Ты же никогда…

- Считай, что я окончила курсы техников, - рассмеялась Мэри. – Потом расскажу.

- И сколько вы хотите? – спросил я у миссис Левинсон, дрожа от нетерпения. Только бы хватило!

Маргарет назвала цифру. Я сник: сумма, конечно, впятеро меньшая, чем стоимость новой «Сессны», но все равно она почти вдвое превышала наши сбережения. Даже вместе с премией за последнее задание.

Мэри достала сотовый и набрала номер.

- Хэлло! – крикнула она в трубку. – Папа? Есть дело. Джека? Хорошо, сейчас я его тебе дам!

Я включил громкую связь.

- Ну, что ты еще там задумал? Выкладывай! – мне показалось, будто стены дрожат от рыка полковника.

Я вкратце обрисовал обстановку и добавил:

- Не могли бы вы мне… ну… одолжить деньжат… ну, сами понимаете… почти новый…

Полковник терпеливо выслушал мои стенания:

- Вот как? Это просто превосходно! Джек, свои гроши лучше потрать на что-нибудь более полезное! Я куплю вам этот самолет. Оплачу полностью. До последнего цента.

У меня подкосились ноги. Я оперся о Мэри, не в силах вымолвить ни слова. Полковник, выдержав эффектную паузу, продолжил:

- Не благодари, Джек! Счастье моей дочери превыше всего. Кстати, для тебя есть еще одна хорошая новость. Гражданскому воздушному патрулю требуется пилот-инструктор. И патрульный. Конечно, денег не жди – организация волонтерская. Зато налетаешься вдоволь, да и твой новый самолет будут обслуживать совершенно бесплатно.

Внезапно я все понял и осознал:

- Так бы и сказали, что хотите, чтобы я лично учил Мэри летать! Но с каких пор вы мне доверяете?

- Поумнел, Джек? - я представил, как осклабился полковник. – С тех пор, как ты вернулся из Тортуганы, я тебе доверяю больше, чем себе! Договаривайся с продавцом, а я высылаю своего лучшего механика!

Полковник повесил трубку.

- Деньги есть. Теперь, как только… - я осекся, поймав странный, отрешенный взгляд Маргарет. – В чем дело?

- Я еще ничего не решила, - бесцветным голосом сказала она. – Что вы делали в Тортугане? Отвечайте! Быстро!

Я понял, что не смогу врать. Даже если сейчас все завершится, и я уйду отсюда с пустыми руками… что ж… так тому и быть. И я выложил всю секретную информацию. Наверное, полковник поседел бы, если бы услышал меня.

- Я выполнял спецзадание… убил диктатора Сазалара, - громко и четко произнес я. – Расстрелял его машину с воздуха.

Маргарет непонимающе уставилась мне в лицо. Полминуты она стояла, застыв, будто ледяная скульптура. Потом глаза миссис Левинсон грозно сверкнули, она положила руки мне на плечи, просияла и воскликнула:

- Да хранит вас Господь! Вы вернули несчастным… небо!

Маргарет нас не отпустила. Мы остались у нее в гостях на три дня. За это время механики осмотрели и расконсервировали «Сессну». Я облетал машину, и подписал необходимые документы и акты. Полковник перевел деньги. На третий день вечером я и Мэри вылетели в Портленд на собственном самолете.

Маргарет провожала нас. Мне казалось, будто ее хрупкая фигурка колышется на холодном ветру. Она помахала рукой на прощание, и глаза ее сияли. Я дал газ, самолет разбежался и взмыл в ясное осеннее небо.


Закончено
0
126
RSS
Нет комментариев. Ваш будет первым!